Наследие

— Почему папа называл тебя Шпилькой? — осторожно спрашивает Люси. Асока улыбается, окунаясь как в омут в сумрачную дымку воспоминаний, и протягивает руку. — Я могу тебе показать… Люси закрывает глаза и принимает протянутую ладонь, ощущая, как чужая память омывает ее волнами, даруя спокойствие и понимание. На закрытых глазах выступают слезы… Найти Асоку было тяжелым трудом, но Скайуокеры на то и настойчивые ребята, чтобы добиваться своего. Кажется, призрак Оби-Вана посоветовал заглянуть на одну отдаленную планету… — Ты быстро приняла меня, Асока, — мягко произносит Люси. Тано смеется. — Вы с отцом так похожи, что я удивляюсь, как бы ты не явилась ко мне насильно, если бы не получила ответы. Люси с Асокой легко, как бывает с самым лучшим и преданным другом, которого искал на протяжении тысячелетий и только теперь смог понять, что вот он — живой и настоящий. Торгута, обычно собранная и суровая, стала чаще улыбаться, когда видела перед собой Люси и ее попытки повторять академические пассы световым мечом. Кому как не бывшему падавану и самопровозглашенному мастеру-джедаю найти темы для общего дела? — Почему ты не хочешь в Альянс? — тихо спрашивает Люси. Асока хмурится. — Я перевидала достаточно войн на своем веку. Твой отец все же оставил свой опечаток. Люси, закрывая глаза, видит гордую торгуту и не знает, что это означает. В ней кипит жизнь и все ее переплетения, что влечет как мотылька на огонь. Тано даже касается ее плеча, обжигая глубоким синими глазами. — Не обожгись, малышка Скайуокер. — И не подумаю, Тано, — усмехается Люси и снова встает в стойку, чтобы показать, чему она смогла научиться у бывшего падавана, которому приходилось выживать самостоятельно долгие годы. Люси не хочется уходить от нее, не хочется бросать, потому что всегда остается Свет, который нельзя забыть. — Ты, по-моему, у меня засиделась, — просто произносит Асока. Люси хмурит брови и качает головой. — Я просто не хочу больше тебя терять. Мы, Скайуокеры, поступили опрометчиво, оставив тебя. Я хочу справедливости. Тано молчит, легкая улыбка играет на ее губах. Люси ей хочется прижать к себе и зарыться в ее светлых прядях. Она рассказывает часами о Республике, о Падме, об Энакине. Люси только и делает, что слушает, подбираясь ближе. Она сжимает ладонь Тано и заглядывает в ее чарующие глаза, в которых боль с каждой минутой отступает, рассеиваясь где-то в далеких глубинах космоса. Эти беседы — само собой разумеющееся следствие того, что есть кто-то, кому можно доверить информацию. В одну из них Люси, не отличаясь терпением, касается губ Асоки. Последняя отстраняется так, словно ее обожгли и смотрит удивленно-долго на Люси. — Малышка Скайуокер, я хорошо знала твоего отца, но, похоже, тебя знаю куда меньше. — У тебя есть вся твоя жизнь, чтобы узнать меня получше, — с надеждой произносит Люси, храня в глазах отражение Асоки. У последней сжимается сердце. Как этот взгляд похож, но в то же время он совсем другой. Тано сжимает ладонь Люси крепче.