Никотин

Вики не влюблялась. Это не про неё… Точнее, не совсем так. В прошлой жизни, когда она ещё могла беззаботно ходить по земле, смотреть на небо, чистое и словно вымытое, прозрачное, учиться в университете, ходить на бесконечно-длинные пары и лекции, видеть папу живым, говорить с ним, гулять часами с подругами, болтая обо всём и ни о чём одновременно. Тогда любила жизнь, буквально пьянела от ощущений, каждого прожитого дня. Тогда чувствовала лёгкий налёт-дымку симпатии к одному парню, но он был настолько тонким и тихим, что выглядело, как обычный интерес. Ни намёка на глубину, однако состояние переполненности эмоциями — волшебное. В новой жизни, здесь, средь Ада и Рая, Вики обрела множество как и друзей, так и врагов. Но не могла выделить в многообразии колоритных ангелов, демонов, Непризнанных кого-то особенного, того, кому хотелось бы посвящать всё свободное время, с кем часы пролетали бы как минуты, с кем было бы тепло, уютно, комфортно и не одиноко. Всех она ставила на один уровень, не поднимая никого выше, и вершина пустовала, мёрзла, разве что парочка находилась пониже, отделяясь от остальных. Посему Вики просто представить не могла, что таки столкнётся с чем-то странным, очень похожим по описанию из книжек и фильмов на чувство любви, в такое сложное время. Во время войны. А точнее, нашествия Всадников. И всё бы ничего, но это произошло не с человеком, пришедшим сюда после смерти, не с рождённым демоном и не с ангелом. С существом гораздо сильнее и выше этого…

***

Ещё в первые минуты Голод не вызывал у неё ни страха, ни злости, ни усталости. Рядом она чувствовала себя как в коконе, что защищает от бренного страшного мира, от битв и смерти, от ран и боли. Словно за каменной стеной, настолько высокой, что не видишь её вершин. Привычная фраза приобрела смысл через ощущения. Как бы в вакуумном пространстве. Как оказалось, Вики — единственная, кто может ему противостоять, кто не слабеет, не падает изнеможённо наземь, не оседает безвольно тряпичной куклой. Это поражало до глубины души, прошло по всему телу вихрем, будто Уокер летела вниз, в пропасть, со скалы.

***

Позже, когда Вики стала его заложницей, то по-прежнему не боялась. Не думала, что Голод может причинить боль, ранить или убить. Странно. Странно испытывать… доверие? Доверие к тому, о ком ничего знает, кого видит редко, кто буквально запер среди болезненно-белых стен, какие представляешь в психбольнице. Всадник показал их мир, мир, где они появились, откуда пришли. Этот Всадник не похож ни на своих братьев, ни на сестру Чуму. Отличался, словно стоял выше всех, это стало понятно сразу. Апатичный, ни в чём не заинтересованный, он не жаждал зрелищ, кровавого цирка с плясками мертвецов. Всё происходящее словно ничего для него не значило — так, задний план. Холодная расчётливость и трезвый рассудок. Он Смерть иль живой труп, как бы непривлекательно и неприятно это ни звучало, с этой кожей такого оттенка, какого в природе не существует, прямыми волосами, длинными и чёрными-чёрными, как ночь, что любезно раскрывает объятия, прячет в перистых крыльях после захода солнца. Глаза по цвету напоминают россыпи серебра, скрытые плотной, словно осязаемой, пеленой тумана, не выражают ничего, ни единой эмоции. Иногда аристократично зажата между двумя худыми пальцами тонкая длинная сигарета, от которой повевает дымком, а одеяния — мрак, что прячет силуэт. От него веет холодом и спокойствием, возможно, высокомерностью, а возможно — нет, апатией, безразличностью. Слова застревают в горле комом слизи, не выходят наружу, затрудняют дыхание и приносят невыносимые страдания.

***

В лёгких словно осел никотин, хотя она не курит. Мало, катастрофически мало. После так называемого «освобождения» из плена Вики почти не видит Голода. Он появляется редко на заднем плане, маячит тенью, фантомом из снов. Воздух сгущается, давит прессом на голову и тело, заставляя гудеть, а мысли — путаться, сплетаться в узлы и косы, завязываться, затягиваться петлёй виселицы. Нет близости, ощущения, что он вот-вот появится рядом, потому что рядом, быть может, за стеной, ждёт лучшего момента для вторжения. Кажется, что пожертвовала бы всем, отдавшись в руки врага повторно. Променяла бы свободу на дарованную им клетку.

***

Битва в библиотеке на Острове Памяти в самом разгаре, уже слышен хохот Чумы, что отражается от стен и высокого сводчатого потолка. Краем глаза Вики замечает движение неподалёку. Люцифер. Но единственное, на чём она сфокусировалась — Голод. Вики не понимает, что чувствует рядом с ним. Это не поддаётся какому-либо объяснению, и она не знает, стоит ли что-то делать, как-то бороться, сопротивляться. Что, если сражение проиграно, не успев начаться? Но пути назад в любом случае нет. Поэтому Вики лишь медленно протягивает руку в ответ, пока тело замерло, а сердце в груди затихло. Отовсюду раздаются крики, насквозь пропитанные злобой, перемешанные с ненавистью, присыпанные щепоткой отчаяния. Всё полыхает огнём, рыже-красные языки шипят и потрескивают, тянутся к жертвам. Но Уокер не замечает этого, ведь внутри, в душе, пылают пожары похуже, пока она держит его руку, обжигающе-ледяную, в своей.