Рубец

      Томми ощутил на себе всю действенность фразы «время не лечит».       Блондин был уверен в кардинально противоположном высказывание уже… достаточно долго. Настолько долго, что он и не помнил как.       Уилбур был глубоким рубцом на сердце Томми. Его смерть, неожиданно-ожидаемая, повлекла за собой месяцы попыток выйти из депрессии и ещё больше времени было потрачено на попытки оставить это позади. Первое время Иннит упрямился и не хотел отпускать своего лучшего друга, каждый день виня себя за то, что не предотвратил. Всё ведь могло быть по-другому? Могло? Томми думал, что да и винил себя за миллионы миллионов вариантов, в которых Уилбур получал необходимую помощь и оставался жив. Часы были потрачены на блуждание по задворкам воображения, в котором всё было хорошо, в то время как реальность била металлическим тросом наотмашь и кричала «его больше нет! смирись!». Томми долго не мог принять реальность такой, какой она была, ведь считал себя виноватым.       Мог ли он оставить Уилбура позади, если был виноват в его смерти?       Оказывается, мог.       Томми долгое время не оборачивался назад, не вспоминал мягкий голос, шепчущий слова, в которых он нуждался сам.       Медленно Уилбур, его Уилби с холодными руками, но тёплым взглядом, из яркой вспышки, занимающей всю жизнь Томми, — значащий всё для него, — начал меркнуть. Чуть больше разговоров с друзьями, попыткам открыть свои чувства им, терапии, увлечения другими вещами и трата сил на то, чтобы отпустить — и Иннит смог.       Томми знал, что никогда не забудет своего Уилбур полностью. Глубокий рубец на сердце, который иногда воспалялся и снова открывался. Уилбур всё ещё снился ему, временами. Их совместная фотография висела в рамке, а на телефоне сохранён чат. Любимым плейлистом Томми был тот, что Уилбур сам составил ему. Все вещи, которые могли напоминать о нём, всё ещё напоминали и тщательно хранились. Просто уже не делали так же сильно больно, как раньше. Томми не начинал реветь, когда видел уличного музыканта с акустикой, он не вглядывался в прохожих в жёлтых свитерах и не уходил в себя, когда кто-то решал начать с ним разговор о самоубийстве Уилбура.       Томми собой гордился, он прошёл большой тернистый путь к исцелению и старался верить, что Уилбур тоже им гордиться. Где-то там, где ты знаешь, что произошло с твоими близкими после твоей смерти. Раньше Томми много думал об этом месте, смерти, мотивах, последующем и единственный вывод, который он сделал был кратким.       Чтобы с Уилбуром не случилось, после того как он наложил на себя руки, он бы всё равно хотел, чтобы Томми двигался дальше. Учитывая его отношение к блондину, быть по-другому не могло.       Поэтому Томми двигался дальше.       Он даже научился вязать! Монотонное и медитативное занятие ни раз помогало справиться с надвигающейся истерикой. Томми даже искренне смог полюбить это занятие!       Ровно до того момента, как ему не понадобилось порыться в шкафу. Томми пытался найти свитер, один из первых, что получился у него достойно. Он хотел сфоткать его и отослать своей подруги, чтобы она сравнила с тем, что он связал последним. Сам-то парень мог оценить насколько улучшились его навыки, но похвастаться ему тоже хотелось.       Хотелось до тех пор, как Томми не залез в самую глубь шкафа и не наткнулся на то, что…       На то, что доказало, что время ничерта не лечит.       Сначала Томми просто увидел незнакомую ткань, запиханную в самый дальний угол шкафа и закрытую стопками другой одежды. Любопытство подтолкнуло блондина достать кофту и…       У него подкосило ноги.       Оказалось, что это был свитер Уилбура, бежевый, с надписями на груди, картинами Ван Гога на рукавах и полосатым подолом. Томми, как только взял его в руки, сразу понял кому он принадлежит. Кому он принадлежал.       Иннит хорошо помнил историю, такую хорошую, но с привкусом печали, того как свитер оказался у него. Это было незадолго до смерти Уилбура, наверное, почти за неделю и Томми ни о чём не догадывался. В те времена он думал о будущем и ни на мгновение не сомневался, что Сут будет рядом с ним.       И в тот день, когда всё казалось таким хорошим, Томми гостил у Уилбура. Они ничем не занимались, помимо совместного просмотра ютуба. Один прижимался к другому. Томми закинул ноги на Уилбура. Уилбур перебирал светлые пряди Томми. Они даже не разговаривали и единственным звуком, помимо видео и сиплого дыхания, было сёрпание Иннита, случавшегося, когда он отпивал из маленькой алюминиевой банки колу. Блондин как раз снова подносил её к губам, когда ладонь мужчины решительно легла ему на щеку, повернула лицом к себе и…       Это был их первый и единственный поцелуй. Потому что почти через неделю, когда Томми был на пике своего счастья, Уилбур наложил на себя руки. Он убил себя. Он лишил Томми всего будущего, на которое он надеялся.       Но в тот день, когда Уилбур уже всё решил, а Томми не мог поверить в произошедшее, блондин от неожиданного поцелуя пролил на себя колу.       И Уилбуру пришлось дать ему свой свитер.       И футболка Томми так и осталась у него в квартире.       И Уилбур убил себя несколькими днями позже.       И Томми убедился, когда нашёл свитер, — который попал к нему, после того как Уилбур впервые поцеловал его, — что время совсем не лечит, спустя несколько лет после самоубийства своего возлюбленного.       Так что да, Уилбур был огромным и глубоким рубцом на сердце Томми, который вот вроде и зажил уже, а вроде и воспалялся и гнил, напоминая о себе ужасной болью.