Urahara's Coffee

Гардероб Шинджи часто вызывал у Айзена вопросы, как и то, что Хирако обожал тратить время в секондах. И если второе со временем стало понятно — старенькое радио, антикварные лампы, часы и весьма миленькие чайные сервизы создавали в доме неповторимый уют, то первое… — Перестань коситься, — Шинджи поправил челку, подмигнул своему отражению и повернул голову к Соуске. — Почему оно прозрачное? — Ты сам попросил меня не надевать мои цветные рубашки. Я подумал, что все черное отлично впишется, даже черные штанги нашел, — усмехнулся тот. — Оно не черное, оно прозрачное, — настаивал Айзен ворчливо, на что Шинджи тихо прыснул, но промолчал. На этом мероприятии должны были присутствовать какие-то важные шишки, которые собрались, чтобы похвастаться своими деньгами, бизнесами, пластическими операциями и, как ни странно, партнерами. Айзен наверняка это понимал, но Шинджи теперь засомневался. Возможно, Соуске пытался быть выше этого? В любом случае Хирако знал, что его вид точно вызовет пересуды, а значит, привлечет внимание к Соуске, соответственно, к его компании тоже. Примерно так и вышло. Он сновал среди людей, неизменно привлекая внимание, общался с присущими ему ироничностью, юмором и очарованием, а Айзен предпочитал наблюдать за этим издалека, восхищаясь, удивляясь и чуточку ревнуя. Ладно, может, не чуточку. — Айзен-сан, — Кьераку отсалютовал ему бокалом и встал рядом. Место было действительно удобным, чтобы взглядом охватывать почти весь зал. — Кьераку-сан, — Соуске тоже поздоровался вежливо. Он отпил из бокала обыкновенной воды и улыбнулся в ожидании того, ради чего Шунсуй к нему подошел. Обычно тот любил для начала вести пространные беседы, но с Айзеном он был знаком не первый год, поэтому сразу перешел к делу: — Я слышал о Вашей свадьбе, но даже не подозревал, что Вы увлекаетесь деятелями искусства. Соуске сохранил невозмутимый вид, но его взгляд все равно заставил Кьераку пояснить: — Джууширо довольно часто посещает выставки молодых художников, иногда им покровительствует финансово. Работы Хирако-сана когда-то сильно запали ему в душу, он даже пытался понять, почему тот пропал вместе со всеми своими картинами. Нечасто в наше время встретишь того, кто на одном холсте способен запечатлеть целую историю, да еще и снабдить ее оптическими иллюзиями. Айзен продолжал молчать, отпив из стакана. — Хотя я слышал, что Вы продали несколько работ какого-то анонимного художника, — Шунсуй весело улыбнулся ему. — С разрешения автора, — Соуске коротко дернул уголками губ. — Вот как? Могу ли и я приобрести одну? — Боюсь, предложить мне больше нечего. — Как жаль, — Шунсуй обреченно вздохнул и вновь глотнул шампанского. — Хотя Джууширо все равно будет рад узнать, что с Хирако-саном все хорошо. Соуске, решив, что разговор окончен, поставил пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта и поднял глаза к потолку. Возможно, ему просто показалось, но как будто в зале стало куда прохладнее, поэтому он направился к Шинджи, застрявшему в несколько навязчивой компании, снял свой пиджак и накинул ему плечи, а тот с удивлением обернулся, но тут же расплылся в довольной улыбке. — Я не замерз. — Я знаю. Видимо, терпение Айзена достигло своего предела, хотя Хирако понимал. Атмосфера из корпоративной совсем стала неофициальной под влиянием бесконечного шампанского и вина, разносимого вездесущими официантами. И Шинджи начал чувствовать на себе слишком долгие взгляды. Он придержал полы пиджака, удобно устраиваясь в руках Соуске, запрокинул голову, и Айзен с легкой улыбкой слегка наклонился, чтобы коротко чмокнуть его в губы. — Ниже, — шепотом попросил Хирако, на что тот дернул бровью, но наклонился, и уже в его ухо было произнесено соблазнительное: — Увези меня отсюда в Бургер Кинг. Я не знаю, для кого здесь закуски, я будто воздух ем. Соуске с большим трудом сохранил невозмутимость на лице, выпрямился и кивнул. Он сразу уцепился за возможность увести мужа подальше от всех этих взглядов, но путь им преградила женщина в роскошном вечернем платье. Ее длинные черные волосы струились, как шелк, и Хирако даже позволил себе мысль: «Может, тоже снова отрастить?». Он старался не смотреть на ее грудь, привлекавшую его внимание не из-за каких-то посторонних мыслей, а из-за шрама, который смотрелся чужеродно на светлой ухоженной коже. — Добрый вечер, Айзен-сан и… — она посмотрела на Шинджи, и тот, очаровательно улыбнувшись, взял ее пальцы, галантно наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони. — Хирако Шинджи. В ответ на такой жест она улыбнулась открыто. — Добрый вечер, Унохана-сан, — тоже произнес Соуске, и Хирако уловил в его тоне напряжение. — Прошу прощения, если задерживаю, но у меня есть один вопрос. — Конечно. Шинджи приготовился слушать очередной скучный диалог про бизнес, активы, инвесторов и все такое, но речь зашла совсем не об этом. А о нем. Он сам дал разрешение продать все эти пылящиеся холсты. Оставил себе лишь парочку, с которыми так и не смог расстаться — одна картина теперь висела в квартире, а вторая в кофейне. И, честно, ему было плевать, куда Соуске их сплавит, лишь бы избавиться, но одним вечером Айзен вернулся домой с довольной улыбкой и выпиской из банка. «Твои работы нашли себе дома, весьма состоятельные, должен сказать». Когда Шинджи узнал, что у него теперь есть собственный счет, а затем увидел на выписке количество нулей, он уставился на Соуске хмуро. — Ты их обманул? — Обманул? — Ты выдал мои работы за чьи-то еще? — Нет. Я сообщил лишь их количество и что художник пожелал остаться анонимным, вот и все. — Почему тогда так… много? Они столько не стоят. — Оценку проводят профессионалы, или же сами покупатели судят, сколько готовы отдать за произведение искусства, — пояснил Соуске с улыбкой. Несмотря на это объяснение, Хирако все еще не понимал, но суть была даже не в этом. Айзен открыл счет на него. Это были немалые средства, которыми распоряжаться мог именно Шинджи. А что… А что, если бы он продал картины намного раньше? Тогда, когда ему требовались деньги? Что, если бы он поверил в себя тогда? Он бы с улыбкой отверг помощь того, кто обещал решить все его проблемы, а в итоге стал главной из них. Он потер защипавший нос, но это уже было не остановить, а Соуске оставалось лишь удивленно смотреть на то, как Хирако зло стирает кулаком слезы с глаз. — Я что-то не так сделал? Тогда Шинджи ему ответил тем, что помотал головой и прижал Айзена к себе, цепляясь за его рубашку на спине. Сейчас Хирако думал о том, что так и не сказал «спасибо», а стоило вообще поговорить о том, что Соуске сделал для него в этом отношении. Он моргнул, возвращаясь в реальность, и понял, что пропустил часть разговора, потому что услышал уже: — Я слышала, Кьераку-сан тоже охотится теперь за ними. — «Охотится» — довольно сильное слово, — улыбнулся Айзен. — Что ж, не буду тогда судить о силе желаний Кьераку-сана заполучить работу этого художника, но про себя точно скажу, что именно охочусь, — она тоже улыбнулась мягко, но у Шинджи от этой улыбки по спине побежали мурашки. — Мой ответ не изменится. Боюсь, у меня больше нет ни единой картины, которую я мог бы продать. — Возможно, у Вас есть контакты этого художника? Думаю, я могла бы быть довольно убедительна. Теперь Соуске улыбался исключительно из вежливости, и Шинджи ощутил, как тот напрягся перед тем, как снова начать говорить, но Хирако его опередил. — И насколько убедительны Вы могли бы быть? — промурлыкал он, слегка опустив ресницы и расплывшись в широкой улыбке. Унохана перевела взгляд на него, и в ее глазах промелькнуло понимание. — Какая сумма Вас интересует? — Дело не в деньгах, — Шинджи качнул головой, а рука Соуске, до этого лежавшая на его спине, сдвинулась и вцепилась в бок в защитном жесте. — Я только возвращаюсь на это поприще, вспоминаю, как держать кисть, если можно так сказать. Возможно, должная мотивация могла бы мне помочь. — Мотивация? — она окинула его полным интереса взглядом. — Если бы я услышал достаточно интересную историю… — Значит, Вас интересуют истории? Что ж, у меня есть несколько. — Буду рад встретиться с Вами и послушать, — будто из ниоткуда он достал визитку и протянул ее. Унохана взяла ее, посмотрела на надпись и кивнула. — В девять вечера в субботу я буду там. Хирако снова обворожительно улыбнулся ей, выразив этим свое согласие. — Хорошего вечера, Хирако-сан, Айзен-сан, — она вежливо кивнула и удалилась, сунув кусочек картона в изящный клатч. — Ты серьезно носишь визитки бара Урахары с собой? — Айзен вперился в него взглядом, от которого Хирако хотелось ущипнуть его за щеку и захохотать. — Новый бизнес, надо же его как-то продвигать, а тут такой случай представился, — Шинджи широко улыбнулся и пригладил его галстук. Соуске лишь вздохнул, снял очки и потер переносицу. — И ты даже не знаешь, с кем сейчас разговаривал? — А это важно? — В машине объясню. — Ммм, наконец-то. Воппер и луковые колечки. И большую колу хочу. Правда пока они направлялись к парковке, мысли с сочного бургера у Шинджи перескочили на тревогу: может, зря он это затеял? Вдруг он больше не сможет рисовать так, как делал это когда-то? К счастью, далеко в этих размышлениях он не продвинулся, потому что Айзен его эффективно отвлек, прижав к боку машины своим телом. — Ты ведь знал, что на тебя будут пялиться? — прозвучало прямо в его ухо, и Шинджи закусил губу, прогибаясь, чтобы притереться к Соуске. — Естественно, — дразняще произнес он и поднял взгляд на столб с номером и буквой, на котором прямо под потолком висела камера. Усмехнувшись тихо и позволив себе еще мгновение наслаждаться жадными поцелуями в шею, он все же развернулся и шепнул Соуске в губы: — Камеры. Айзен дернул уголком губ, открыл дверцу пассажирского сидения, а Хирако дважды намекать не нужно было. Он охотно залез внутрь, разлегся и раздвинул ноги, между которых тут же устроился Соуске, захлопывая за собой дверцу. Зубы сжались на соске — Шинджи не сомневался, что Айзен думал об этом с того самого момента, когда увидел на нем эту кофту. Она совсем не мешала этим жадным укусам, но Хирако все равно решил снять ее, чтобы на коже ощутить язык Соуске. Горячая ладонь гладила его член через плотную ткань брюк, и все, о чем сейчас мечтал Шинджи — голова Айзена между ног. Однако его желудок мечтал о воппере и большой коле, поэтому, когда Соуске уже губами был где-то в районе пупка, живот Хирако заурчал на всю машину, заставив их обоих неловко замереть. Айзен бросил взгляд на мужа, его плечи задрожали, а затем машину наполнил смех их обоих. — Продолжим дома, я так полагаю? После чего-то очень сытного и вредного, — Соуске оставил на напряженном торсе мягкий поцелуй. Шинджи широко улыбнулся, погладив его по волосам, и вздохнул. — Иногда мне кажется, что любить тебя сильнее невозможно, но потом ты говоришь вот такие вещи… — Какие? — Айзен подтянулся выше и посмотрел ему в глаза. — Например, что завтра мы можем устроить марафон Шрека? Хирако громко простонал, запрокинув голову. — Сними с меня брюки и делай, что захочешь. — Дома, — пообещал Соуске и вылез из машины, чтобы пересесть за руль. Смело с его стороны было думать, что Хирако станет терпеть, а не разденется прямо по дороге в Бургер Кинг, чтобы в итоге получить все и сразу. И большую колу в придачу.