Время любить, и время ненавидеть

***

Агния любила огни вечернего и ночного города, они приносили в её жизнь смысл, в сие время она может подумать о чем-то вечном, наконец вдохнув чистый, по-настоящему освежающий воздух впервые после годового заключения в местах не столь отдаленных. Ощущение свободы пьянило посильнее любого алкоголя. И побывав на той стороне каждый это знает и ценит... Ранее девушка и не задумывалась, что идя по улицам будет вспоминать о тех прошедших ностальгических моментах, когда она была прошлой версией себя: счастливой и беззаботной, не знавшей, что такое боль и предательство, потеря ориентиров в жизни, веры в светлое будущее. Войдя в магазин своего родного посёлка, Агния купила двести пятьдесят грамм «царской водки» и направилась в сторону родного дома, где её по моральным соображениям должны ждать... Вынув ключ с кармана пальто, брюнетка поправила свои тёмные завивающиеся пряди волос и неспеша прошла во двор, где с её отъезда ничего толком не изменилось, только оказался захламлен больше обычного. — Разумеется, ведь прислуга в виде дочери отсутствовала целый год, — пронеслось в её мыслях. Даже не разуваясь, Агния вальяжной походкой зашла на кухню. Под удивленным взглядом матери она поставила на стол бутылку водки и закинула вырванную с грядки ярко-красную розу в кувшин  на столе, где ужинала Джулия, матушка Агнии Шиманской. Джулия, женщина лет сорока с лишним, с длинными иссиня-черными волосами и серо-голубыми глазами являлась личностью вспыльчивой, не любящей неожиданных сюрпризов, однако при этом возвращение дочери подействовало на неё расслабляюще. Она воспитала сильную и не прогибающуюся ни под кого девушку, за что пришлось неоднократно поплатиться. — Предупредила бы, что ли, — Джулия встала из-за стола и не показывая истинных эмоций разлила по рюмкам водку. — Мы б стол накрыли праздничный в честь такого события. — Я же предупреждала тогда, что выйду по условно-досрочному за хорошее поведение... — А по-моему, ты и хорошее поведение это явно несовместимые вещи, — послышался голос из открывающейся двери, Алиса медленной походкой оглядела присутствующих и задержала взгляд на Агнии, старшей сестре, с которой  её не связывали крепкие семейные узы: одна мать, но разные отцы... — Неужели ты так не рада меня видеть? — Агния искренне не понимала, почему видит в глазах младшей негодование с осуждением после того, как спасла ее жизнь от ухажёра, оказавшегося наркоманом и вором, — Ведь ты стоишь на этом месте, живешь, учишься, процветаешь, дышишь только по той причине, что я сохранила твою шкурку в целости. — Всё можно было решить словами, — пролепетала Алиса. — Нельзя решать словами ситуацию, когда к твоей башке приставляют ствол и опустошают сейфы! — резко повысив голос, Агния громко стукнула рюмкой по столу и приблизилась к сестре, от чего та инстинктивно подалась назад и вовсе была готова покинуть помещение. — Довольно, девочки, — вмешалась Джулия, — мы должны уважать друг друга не смотря на случившееся. Нужно жить дальше, а тебе, Алиса, не следует вообще упрекать Агнию, она действительно пожертвовала карьерой и свободой. — Никто не просил стрелять сразу на поражение, — встав, Алиса стремительно ушла в свою комнату... — Пройдет время и она остынет, — тяжело выдохнув, Джулия поставила перед старшей дочерью тарелку с овощным рагу. — Скорее метеорит поразит нашу землю, чем Алисонька кого-то простит. — Брось, ей всего семнадцать. Она ещё перерастет, перебесится. Ты вообще чем заниматься теперь планируешь? Со статьёй дорога в правоохранительные органы закрыта. — Посмотрим, для начала просто отойду ото всего что произошло за последнее время, а позже уже буду думать... Дверь на кухню снова открывается, но на этот раз перед ними собственной персоной предстала Натали. Мать Джулии, услышав перепалку со знакомыми ей голосами как можно быстрее доделала свои дела и поспешила вставить своё острое словцо в связи с возвращением Агнии. — Доченька, а нашей же должны были дать около десяти лет заключения, почему она здесь? А, хотя я знаю, её отпустили ненадолго по какому-то спецзаданию и потом отправят обратно!. —  Натали являлась глуповатой женщиной, жившей по старым понятиям и устарелым нравам, любила сплетничать и сочинять небылицы. Но, пожалуй, самым страшным в ней было то, что она стыдилась своих родных, а в особенности старшую внучку, мол, та повесила на семью клеймо убийц, опозорив их род. На сие заявление Джулия лишь всплеснула руками и отправила мать закрывать теплицы, всё-таки погоды на северо-западе страны не самые тёплые. Агния же привыкла к вечным нападкам в свою сторону и уже не реагировала на сплетни в свой адрес от родной бабушки. — Я хочу найти успокоение, мне нужен тот, кто полюбил бы меня и на кого я смогла бы положиться целиком и полностью, я хочу семью... свою семью, где семейный очаг и уют создаю я... — лениво водя вилкой по тарелке, Агния доедала последнюю ложку рагу. — Ишь она, сначала убивала и проворачивала тёмные делишки со своими легавыми, а потом вдруг семью захотела! Тебе в церковь надо идти, грехи замаливать. Я могу дать тебе контакты знакомого батюшки. — К батюшке я подойду только в том случае, если нам придется отпевать тебя... — тон Агнии стал холодным, жестким. — А поверь, этот момент настанет, — после сих слов под осуждающим взглядом старушки девушка направилась в свою спальню. Комната Шиманской была небольшой, с момента её отъезда всё осталось на своих местах, только толстый слой пыли лёг на ноутбук и рабочий стол. Открыв шкаф и небрежно складывая вещи на полки, взор Агнии пал на соседнее отделение с вешалками, на которых красовалась её форма сотрудника службы исполнения наказаний, сколько же воспоминаний с ней связано: и плохих, и хороших, тем не менее, она не жалела о своём выборе. Это опыт, что дал ей новый старт в жизни. Накопленная усталость и недавние споры дали о себе знать, девушка откинула одеяло и, сбросив одежду, нырнула под одеяло, практически сразу погружаясь в сон.