Макабр

Люди не любят когда кто-либо отличается от установленной нормы. Не имеет значения, эти не соответствия выражены во внешности, поведении или в работе. Важен сам факт того, что установленные границы были нарушены, а с нарушителями разговор лишь один. Возможно сам мир вокруг него был иным, раз уж на него не обращали внимания. Или раны от войны все еще не зажили, чтобы пытаться еще больше ухудшить чужую жизнь. В прочем это не имело значения, когда он сидя напротив своего единственного друга пытался вытащить из бинтов лезвия. Он не мог понять из какого материала были изготовлены игрушечные глаза, что так и поглощали свет вокруг и любую надежду на спасение. Холодный бетонный пол, решетки покрытые коррозией, вечный полумрак который не решались менять даже сильнейшие в этом месте, лишь по одной единственной причине. Единственное, что он запомнил это потухший взор чужих карамельных глаз человека, что мог без причин прийти в это место. Подвал мафии был разделен на несколько частей, и по сути своей «подвалом» именовались минусовые этажи здания. Будто организация ни смотря на свою цель возвыситься прочно цеплялась за темную свою часть. Только, это не отменяло совершенно другого, даже подвал имел свой последний этаж, место в которое не решались спускаться ни шестерки, ни руководители мафии. Было бы логично, что этот этаж принадлежал Поль Верлену, что будто-бы решив покаяться в своих грехах, скрылся от солнца и мира так глубоко как мог. Самым важным было лишний раз не попасться на глаза своему младшему дорого любимому брату. Смотря на сломленного человека, что в один миг потерял не просто смысл своего существования, но и семью, было легко сделать вывод, что на свет он никогда не выйдет. Обычно все домыслы о мафии были ложными, даже смехотворными, впрочем как и попытки прочесть хотя бы одного из них. Последний этаж давно никто не использовал, возможно из-за проклятой ли куклы что лежала сломанной в середине этого помещения? Верлену как одному из руководителей мафии принадлежал весь «подвал» без исключения. Так-же через него проходили почти все новые эсперы или их родственники в организации. Боевую подготовку еще же никто не отменял. Только вот, он часто просто стоял в темном углу, наблюдал за чужими движениями. За всей грацией, скоростью и опасностью того о ком мир просто забыл. Его способность никогда не поспевала за чужой реакцией, вечно проигрывая в противостояние с обычным опытом, но тем ценнее были такие тренировки с забытым Королем. Отчасти весь его восторг заключался в одном факте. Юмено Кьюсаки только в глазах этого человека не являлся монстром, ведь какой дурак будет бояться его, когда он сам является чистым воплощением гравитации на этой земле? Возможно только поэтому, еще совсем ребенок боялся лишний раз побеспокоить его. Единственного человека который не забыл о нем, и знал об изменившейся способности. Кью понятия не имел какую ошибку совершил мужчина который так заботливо обрабатывал его раны, но явно понимал, что она перечеркнула чужую жизнь. Юмено Кьюсаки являлся обычным ребенком воспитанным одним из самых сильнейших эсперов всего мира. Поэтому он ясно понимал не просто ценность чужой жизни, но и нужность уметь ими воспользоваться. Поэтому смотря на подростка-тигра, что аккуратно тянул к нему руку, он впервые подумал о абсурде всего его мира и окружения в частности. Нынешний босс портовой мафии решил провернуть один трюк непосредственно используя его. Естественно он проживший пять лет в «подвале» мафии, не имел ничего против идей босса. Только вот, бомба на груди его все-же смущала. Хотя ему лучше будет промолчать о хмуром взгляде Акутогавы-сана, который контролировал весь спектакль. Наверно, ему нужно проклясть того странного эспера из-за тумана которого раскрыли его изменившуюся способность. Если ранее она славилась своей разрушительностью, то сейчас в общем-то ничего и не изменилось. Обычно попаданцы стараются хоть как-то исправить свое положение в мире, сбегая от реальности или наглым образом меняя его, но что-же сделал он? Пошутил про то, что является сыном Мори-сама и директора агентства. К сожалению, пошутил он ни в том месте, ни в то время, в присутствие ни тех людей и о том, почему Верлен выпустил его на прием тоже стоило умолчать. Не стоит миру знать, что мало кто любит детские истерики на ровном месте. Но итогом всего, стала не совсем адекватная реакция окружения, и пожалуй с этого и началось издевательство над ним. Кто-ж знал, что некоторые члены организации, не будем показывать пальцем на Хиротцу-сама имеют право, впрочем данный человек является исключением во многих правилах. На данный момент эта информация к делу не относилась, но давала четкое пояснение о его умственных способностях. Ибо одно дело это не привлекать к себе внимание, а совершенно другое, пытаться что-то скрыть от главы. Главным вопрос все еще оставалось лирическое восклицание как он докатился до жизни такой? Молча, хотелось ответить самому себе, ведь в начале своего пути его никто не заставлял уничтожать свою игрушку. Тем более не стоило бегать по этажам с криками и мольбами его отпустить. Не стоило и портить настроение и так уставшим своим старшим коллегам. Откуда-же ему было знать, что в этот день мафию покинул главный его страх и гордость? Теперь лежа на удобном диванчике он ждал встречи с этой гордостью, нужно было проверить как на него подействует чужая способность, да и на совесть нужно покапать. Минус на минус должен равняться уничтожению миру. Теперь же он был обладателем обнуляющего дара. Это его сильно пугало, но не больше хмурого взгляда старших или опустошения в груди, будто сама его суть была уничтожена. Опустошение в груди никак не объяснялась, но справедливости ради, ему всегда было не до нее. Ему было бы легче будь у него иная способность, но теперь… Хотя его пытались по своему, но беречь, слишком хорошо многие помнили воспитанника главы, и только поэтому он не желал покидать компанию вечно меланхоличного Верлена. Хотя присутствие его младшего брата, тоже своеобразно успокаивало. В частности из-за неспособности контролировать порчу, его и берегли. Только Кью знал, что стоит допустить одну ошибку и вырваться из темноты у него не выйдет. Благо за все свое существование он сумел почти не привлекать к себе внимание. Какой смысл кому-то переживать о жалкой фальшивке? Кому рассказать о наполовину седом ребенке, так не поверят же. Но разглядывая чужую внешность, он больше понимал, что настоящий владелец этого тела пережил что-то оставившее след на всю его жизнь.