Минутная слабость

Сэм сидел на полянке приблизительно около их бункера, но так, чтоб не было даже слышно дороги. Глубокая ночь поражала своей красотой: миллионы звёзд были рассыпаны по небу, а миллионы светлячков повторяли узоры неба на земле. Тишина, прерываемая лишь стрекотом кузнечиков, казалась почти волшебной, какой-то завораживающе-мистической, словно священной. Винчестер допивал уже неизвестно какую по счёту бутылку алкоголя и молча оглядывал окрестности, наслаждаясь таинственной атмосферой. Посмотрев на пустую бутылку, он ухмыльнулся. Виски. Начинал он с пива, затем допил остатки коньяка, а теперь вот виски. Он абсолютно точно будет проклинать себя с утра. Но это будет с утра. А сейчас ничего не мешало ему счастливо улыбаться, глядя на практически безоблачное небо. Тихий, почти неслышимый звук, на секунду прервал царившую в лесу тишину. Но этой секунды Сэму хватило, чтобы понять - это был звук крыльев. Пытаясь сфокусировать своё сознание на мыслительный процесс, он подумал ещё и его губы растянулись в счастливой, глупой и пьяной лыбе. - Габриэль, - проговорил он, пугаясь громкости собственного голоса. - Когда-нибудь, я спрошу у тебя, каким образом ты научился отличать мои крылья от чужих, - ответил ему Гейб, присаживаясь рядом с Винчестером. - Я расскажу тебе, когда буду не настолько в хлам, - усмехнулся Винчестер и поднял размытый от алкоголя взгляд на сидящего рядом с ним архангела. - Знаешь, мне кажется, что ты мне кажешься. Ты же мне не кажешься? - уточнил он, вырывая по-детски невинный смех из груди фокусника. - Как ты хочешь это проверить, Сэмми? - спросил Габриэль после того, как вдоволь насмеялся. В ответ Сэм ничего не ответил и чуть ли не упал на архангела, приникая к его груди. - Лосик, ты чего делаешь.. - Тише, помолчи, я хочу послушать, как бьётся твоё сердце. Пусть и буду снова корить себя с утра, - раздраженно ответил ему Сэм, замирая и вслушиваясь в ровное дыхание архангела. Такие ночи с ними случались изредка, но практически периодично. Каждый раз, когда Винчестер позволял себе напиться в хлам, Габриэль был тут как тут для того, чтобы… Они сами не знали, почему вообще такие встречи были. Но они были, как бы потом не смущался или возмущался Сэм. Они никогда не говорили ни о чём дельном и просто были рядом. Это было им необходимо. Эти встречи начались после того, как Габриэль чуть не умер в другом мире в схватке с другим Михаилом. Инициатором стал сам архангел, когда вломился в комнату к Винчестеру пьяный в стельку (и Сэм старательно пытался не думать о том, чего и сколько тот выпил, чтобы напиться). Это никогда не было чем-то большим, чем могло показаться. Сэм, слушая спокойный ровный стук сердца архангела, понимал это. Их тела не подводили их, заставляя чувствовать себя неловко. Они не ловили нежных влюблённых взглядов и не ощущали бабочек в животе. Нет, они не любили друг друга. Они даже не были влюблены. Они просто стали зависимы от таких встреч, зависимы друг от друга. Но они не были парой и никогда не пытались ей стать. Габриэль всё также козлил по отношению ко всем Винчестерам, пошло и глупо шутил и менял пассий чаще, чем Сэм успевал их замечать. И мужчина совершенно не переживал по этому поводу, искренне желая, чтобы Габриэль наконец перестал дурачиться и нашёл себе кого-то, с кем мог бы быть дольше одного дня. Они не любили друг друга и никогда не будут, но оба знают, что никогда больше не смогут без таких вот встреч. Они есть друг у друга, они ближе друг ко другу, чем кто-либо, но они не пара. Их даже сложно называть друзьями. Ведь для всех остальных они - просто близкие знакомые, один из которых вечно задирает второго, который в ответ постоянно закатывает глаза, иногда позволяя себе ухмыльнуться над каким-либо особо оригинальным подколом. Но если бы кто-то узнал об этих их встречах, то ни за что бы не получил правдивый ответ по этому поводу. Даже если бы этим кто-то был Дин или Кас, или даже Мэри. Потому что такие вечера и ночи - это их. Что-то сокровенное, до невозможность личное и только их собственное. Единственным, кто возможно догадывается об этой их зависимости - Джек. Однажды, Габриэль даже с намёком пошутил по этому поводу, когда они и Джек остались одни, на что Джек очень многозначительно и неясно улыбнулся, но ничего спрашивать или рассказывать не стал. Они облегчённо выдохнули и были такому раскладу очень рады. Мирное дыхание на груди сменилось тихими всхлипами, а футболка Габриэля начала пропитываться солёной влагой. Это немного привело его в чувство, и он наклонил голову ниже, пытаясь увидеть лицо Винчестера. Почувствовав на себе озадаченный и заботливо-беспокоящийся взгляд, Сэм поднял голову и заглянул в глаза Гейба своими. - Ты наверняка думаешь, что я слабак, ведь так? Я тоже так думаю. Слишком слабый, чтобы обойтись без тебя. Только я не виню тебя, ты не думай. Ты весь такой классный и могучий, а я - слабый. Я даже не могу защитить ни в чём не повинных детей, которых украл вервольф, - теперь Габриэль понял, в чём проблема. У Винчестера снова синдром «я спасу всех и вся, иначе я - ничтожество», а после неудачной охоты тот напился в хлам. На секунду стало даже интересно, что там с Дином, если даже Сэм в таком состоянии. Но лишь на секунду, ведь у старшего Винчестера есть свой ангелок в бежевом плащике, который успокоит своего охотника. - Ты - удивительный, - тихо проговорил архангел, легонько целуя Винчестера куда-то в макушку. - Ты выкладываешься на 200 процентов, для того, чтобы всех спасти. Но так не бывает, понимаешь, Сэмми? Кому-то просто не суждено быть спасённым, - он гладил и путал роскошные и жутко длиннющие волосы Сэма, пока тот хватался за него, как за спасательный круг. Они сидели в объятиях друг друга ещё очень долго. Насколько долго, что небо стало светлеть, начали появляться первые признаки скорого рассвета. Нет, они не влюблены. Они не пара, не любовники. Они - зависимые друг от друга приятели, у которых есть то, о чём они не расскажут никому. Не потому что они этого стыдятся, а потому, что это только их зависимость, их болезнь, их слабость, и ничья больше. И они точно знают, что даже после смерти Сэма, там, в раю, их зависимость никуда не денется, лишь приобретёт немного другой характер - вечный.