Мне нужен сын

      Он не любит её. И она не любит его. Любила когда-то, но родила ему девочку. Когда он посмотрел на своё дитя, он не чувствовал к нему ничего. Ему нужен был мальчик. Такой же, как он, чтобы он смог воспитать подобного себе и продолжить свои дела.       Агата любила свою дочку. В момент её рождения она плакала, уже размышляя, как будет её растить. Она ожидала в его глазах радость за их сокровище, но увидела лишь безразличие и разочарование. Через несколько дней, когда Агата окрепла после родов, Григорий прижал её в кровати и властно произнёс: — Мне нужен сын. Она тогда ещё не подозревала, чем это обернётся, а лишь наслаждалась моментами, когда он брал над ней верх. Беременная она кормила своего первенца, Вику, и гладила свой животик, ожидая... Викину сестру. На УЗИ это было ужасно неловко, Гриша держал её за руку, с надеждой глядя в монитор. Неутешительно анализы несколько раз повторяли одно и то же: "У вас девочка". Агата виновато смотрела на мужа, зная, кто ему нужен. Он не говорил с ней, а просто ждал, когда она родит. Аборт делать уже нельзя, а выкидыш тем более, иначе у него вообще не будет детей. Вика не считалась. Её научили ползать и ходить, скоро даже сможет сама есть. Но вот говорить... Григорий запретил её учить произносить хоть слово. Читать можно, а вот говорить... И зачем только ему это, Агата не понимала. Она снова лежала на акушерке и тужилась в судорогах. Они не были в роддоме, заботливый муж оборудовал целое помещение в их частном доме. Нанятый акушер принимал роды, и вскоре вытащил из Агаты второго ребёнка. Эта девочка была очень плаксивой, кричала она на весь дом, даже в руках матери очень долго не успокаивалась. Но вот отец на её смотрел диким взглядом. Он не хотел её видеть у себя, ему достаточно тихой Вики. Прошло несколько дней, и эти дни были для пары адом. Они не могли заснуть под крики ребёнка, мама вскакивала, а отец злился всё больше...       Однажды, возвращаясь домой с прогулки, Агата увидела сидящую на полу перепуганную и заплаканную Вику. Она боялась пошевелиться даже при виде Агаты. Через секунду появился объект детского ужаса. Григорий вышел из спальни с округлившимся животом. Он облегчённо вздыхал, как делал это после сытного обеда, и потирал живот, облизываясь. — Ну вот, теперь можно спать без криков... Осознав, что сейчас произошло, Агата резко побледнела. Её муж... съел её ребенка... Ноги её подкосились, голова закружилась, и она упала в обморок. Очнулась она в кровати, рядом с ней сидел Гриша. Она опасливо поглядела на его живот, но он был плоским. — Гриша... — Агата! — обрадовался он. — Ну наконец-то ты очнулась! Он залез сверху неё. — Что случилось с ребёнком?... — она словно боялась спросить. — Я её съел. — Но...почему? — Я тебе уже сказал: мне нужен сын. Никого мне больше не надо. Он поцеловал её, но в этот раз не получил того ответа, который был от неё до этого. Она отказывалась целовать убийцу её ребёнка. — Не хочешь родить мне сына? — отстранился он. — Хорошо... Тогда я заставлю тебя. Он схватил её за руки и раздвинул ноги. Его намерения были необратимы, а Агате осталось лишь бояться и подчиняться. Она кричала от боли, которая длилась несколько часов. Где-то рядом была их дочь, которая всё слышала... Но этому уже никак не помешать.       Агата долго лежала в постели, не понимая, как так быстро всё переменилось. Она знала, что в его семье радуют только наследников, но эту грубость она никогда в них не знала. Обнимая свою дочурку, она лила слёзы. Вика, смотря на плачущую маму, пыталась их вытереть своими маленькими ручками. Она ещё не понимала, что именно происходит, но понимала, что что-то плохое.       Агата смотрела на в третий раз округлившийся живот, надеясь, что это будет мальчик. Григорий, казалось, даже не осознавал, что сделал, делал вид, как будто ничего не было. Ночами поглаживал её, шепча о том, как всё будет хорошо, когда у них будет сын. Но это тоже была девочка. Опять девять месяцев ожидания пошли коту под хвост. Агата лежала в койке без сил, рядом она не видела никого. Но тут пришёл Григорий. Пока она спала, он связал её руки и заклеил рот скотчем. Она проснулась и непонимающе поглядела на него. — Прости меня. Я не рассказал тебе буквально ничего... Всё, что ты знаешь обо мне... это всё ложь. Она всё ещё не понимала, к чему он клонит. — Видишь ли... Я представитель рода каннибалов. Мы пожираем людей, а наши гены людоедов передаём сыновьям. Мы не можем позволить дать такую возможность девушкам. Но ты мне очень понравилась. Я не хочу тебе причинять боль, но ты должна родить мне именно сына. Я буду трахать тебя столько, сколько потребуется, пока не будет мальчик. Делай хоть что-нибудь, чтобы был мальчик. А с девочками я... Григорий вытащил младенца из-за стенки. — Разберусь как посчитаю нужным. Мне не нужны лишние рты, а так можно сэкономить еще и на еде. И ещё... Он поднёс голову ребёнка ко рту и взглянул на жену. — Мне нравится смотреть на твой страх. Он открыл рот, и голова исчезла внутри. Агата пыталась закричать, выбраться из-под привязи, но это было тщетно. Она смотрела, как Григорий с лёгкостью глотал, не отрываясь, ибо не могла даже отвернуться от ужаса. Через пару минут Григорий сделал последний глоток и тело младенца потекло вниз в его желудок. Он хищно улыбнулся и направился прямо к кровати. Агата попробовала отползти, но он схватил её ноги. Он снял с неё и с себя одежду, и она смогла отчётливо разглядеть форму его живота. Он поднял её ноги и начал трахать без прелюдий, демонстративно тряся своё брюхо, не оставляя ей ни единого шанса отвернуться. Она не слышала ни звука переваривания под их движениями, но замечала, как его живот постепенно уменьшался, пока совсем не исчез. Он кончил внутрь неё, а затем оставил одну. Теперь всё стало серьёзнее.       Каждый день её был кошмаром. Почти каждый раз она вспоминала то, что видела и в страхе хваталась за живот. Сколько ещё детей она потеряет? Она играла с Викой и тихонько её обнимала. — Почему же ты не родилась мальчиком..? Вика уже понимала, о чём идёт речь. Она не чувствовала любовь отца, а любовь матери начала угасать. Но сделать она ничего не могла.       Следующего ребёнка он съел точно также, но в этот раз он решил повременить с сексом. Он привязал её у стены на полу и сел на кресло, демонстративно раздвинув ноги и задрав футболку. Он гладил урчащий живот и смотрел в её глаза. В них появилась тоска, уже не было такого ужаса. Он подозвал свою дочь и попросил её погладить его живот вместо него. Она робко положила свои руки и делала равномерные движения, и тут Агата задумалась о том, почему её он сохранил, хотя девочка была ему не нужна.       На шестом ребёнке пошло разнообразие. Как бы то ни было, муж был всё равно очень заботливым. Не мог же он один трапезничать, смотря, как жена голодает. Он сел на кровать рядом с ней, держа младенца в руках. Он протянул ей мензурку с лекарством. Она необдуманно выпила его, и затем наблюдала, как Григорий играется с малюткой и просит всё время посмотреть на неё. Вскоре он позвал Вику, она села вместе с ними на кровать. — Викуся, обними свою маму со спины как можно крепче, — лаского он попросил. Вику повиновалась и сделала, как он сказал. И вот, началось задуманное. Он резко открыл Агатин рот и сунул в него голову ребёнка. Агата вскрикнула и задёргалась, но много двигаться не позволяла Вика. — Крепко держи её, — зарычал Григорий. — Или я тебя проглочу. Вика боялась его. Она уже привыкла видеть это всё, но каждый раз был словно первым. Агата невольно глотала, боясь поперхнуться, из глаз её поступили слёзы. Это длилось несколько минут, пока муж не просунул ноги в глотку, и жена глотнула. — Теперь иди отсюда, Вика. Девочка убежала, оставив их двоих. Агата смотрела на свой живот, наполненный в другом месте. Он гладил её и даже целовал, словно эта девочка скоро родится, а не наоборот. Он сказал ей встать на четвереньки, и она устало подчинилась. Он снял с неё бельё и мягко вошёл в неё, продолжая гладить её живот. — Пожалуйста, хватит... — замолвила Агата. — Мне кажется, что это бесполезно... Найди себе другую, она родит тебе мальчика... — Глупенькая... — зашептал Гриша. — Дело не в тебе, дело во мне. Девочки не зависят от того, кто у них родится. — Но я уже как свиноматка... Меня разнесло от этих родов, а я даже не вижу результатов своих трудов... Я устала... — Агата продолжала стонать под толчки. — Найди себе более крепкую, чем я. — Мне не нужна другая... — он поцеловал её в спину.— Я люблю тебя... Я уверен, однажды у нас получится. Тогда я оставлю тебя в покое, тебе даже не придётся следить за ним, я сам его воспитаю... Он продолжал двигаться в ней, пытаясь затуманить её разум. Отчасти он говорил правду, но любовь его никак не подразумевалась под "жить долго и счастливо".       Она знала, что он использует её. Но всё равно она была привязана к нему. Какую никакую любовь он ей дарил. Он её не бил, он её кормил. Да, он издевался над ней, демонстрируя свои обычаи, но она уже сама поняла, что это такое. Так прошло ещё пять лет. Она уже смирилась с тем, что не родит мальчика, как вдруг УЗИ выдало не девочку. Она этому едва смогла поверить, но увидела, как Гриша засиял. Таким она его не видела уже... Никогда. Она не видела его таким никогда. Лёжа в постели он обнимал её крепче прежнего. — Теперь всё хорошо... Спасибо тебе, Агаточка... — бормотал он. Эта радость передалась и самой Агате. Одна мысль, что скоро всё закончится, придавала ей силы. В акушерке она лежала и старалась изо всех сил. Она слышала, как Гриша поддерживал её. Это было словно в первый раз...       Она держала в руках своего сына, а Гриша гладил её волосы. Он положил ребёнка в люльку и вернулся к жене. Он её раздел и положил на кровать, устроившись над ней. Он нежно погладил её по щеке, шепча благодарности. Агата прикрыла глаза, наслаждаясь этими минутами... Как вдруг почувствовала на своих волосах влагу и руку на затылке. Он проталкивал её в свой рот, мыча в наслаждении. Она в панике не могла закричать, только издавала непонятные писки паникёра. Она могла разглядеть его язык до самого корня, чтобы потом увидеть глотку. Кончик его языка залез ей в губы, прощально и задорно играясь. Гриша взял её плечи и сел на кровать, глотая. Она схватилась руками за его плечи, сопротивляясь, но он продолжал глотать, проталкивая её глубже. Он быстро проглотил её руки по локоть и схватил за талию. Внутри него было плотно, пищевод казался бесконечным, но скоро она упёрлась головой во что-то. Голова её лежала на кровати сквозь стенки его желудка, когда в его рту пропал её растянутый от родов живот. Он как можно медленнее глотал её задницу, выросшую за все эти годы. Он пощупал её промежность через дергающиеся ноги. С какой-то стороны ему было жалко его жену. Она столько намучилась, столько раз её разрывало из-за того, что он плодил её не сыном, а дочерьми. Он схватил её ноги и с глотком сунул глубже. Он взглянул вниз и поглядел на свой огромный живот. Так чётко было видно её голову. Это были не младенцы, это была его жена. Ещё сделав несколько глотков, он закончил, и осталось только её скучковать. Она отказывалась проталкивать ноги к себе в желудок, и он лег на свой живот и сказал ей в голову: — Согни ноги, пожалуйста. Она замешкала внутри, но, почувствовав, как больно сгибаются прямые ноги, протянула их в желудок. Он гладил её через кожу и целовал. — Ну, как тебе, быть, как в утробе своей мамочки? — заурчал он. — Почему ты меня съел? — Поверь, я не со зла. Я люблю тебя, хоть нам не быть на этом свете вместе. Ты сделала то, что должна, ты подарила мне сына. Теперь я смогу воспитать такого же, как я. Я ведь обещал, что тебе не нужно за ним следить. — И что теперь со мной будет?... — она знала, что с ней будет, но она хотела услышать это от него. — Я переварю тебя, — начал он. — Ты обретёшь покой. Ты станешь частью меня. Я буду носить в себе всё, что ты мне отдашь, а что-то сброшу, как любую пищу. — От меня ничего не останется... — По сути... да. От тебя ничего былого не останется, лишь наша память о тебе, — он снова поцеловал её. — Спасибо тебе...       От такой горькой правды она успокоилась. Смирение сыграло свою роль. Когда-то она любила этого человека, но он заставил её страдать. Сейчас она снова любит его, и это не странно. Он благодарен ей за всё. Теперь она полностью его, она окружена стенками его желудка. Раньше он всегда был в ней, теперь она в нём. Она слышит его поцелуи и поглаживания и чувствует, как начинает подниматься желудочный сок. Он постарается в этот раз сделать так, чтобы всё было медленнее. Он сел и обнял её руками и ногами. Она, съёжившаяся, ежилась к нему ещё сильнее. — Вика! Иди сюда! — позвал Гриша дочь. Она пришла через пару минут, потому что уже спала, когда он позвал. — Не хочешь попрощаться с мамой? — показал он на свой живот. Вика посмотрела на него, и внутри неё будто что-то рухнуло. Сколько у неё могло быть сестёр... теперь у неё не будет и мамы. Она подбежала и прикоснулась к его коже, там, где были её плечи. Она прижалась к ней и заплакала. Агата молчала. Она остыла к ней за все эти годы, поэтому хотела только, чтобы она ушла. Вика долго и не была в их комнате. Разревевшись, она убежала обратно в свою комнату и завернулась в одеяло. Гриша усмехнулся и снова обнял свою жену. Кислота поднималась уже к животу, потом дошла до плеч. Она наблюдала, как тело под ней исчезло, как стенки шевелились, принимая её. Когда-то здесь переваривались её дети... Теперь она сама ощущает себя, как малыш внутри будущей матери. Только единственное сходство было в том, что человек был внутри у другого. — Никакой ты не мамочка, — подметила Агата. — Ты мой муж, и всё... — Верно, — согласился Гриша. — А ты моя жена, которая переваривается, и всё.       Скоро он лёг обратно на живот, и кислота накрыла её голову. Пошёл полный процесс пищеварения. Потихоньку кислота растворяла её, отхватывала от неё частицы тела, размягчала. Его живот очень медленно уменьшался, он чувствовал, как насыщался. Через несколько часов Агата ничего уже не осознавала. Осталось только её почти полностью переваренное тело. Она уходила в его кишки, где могла перевариться ещё больше, где могла превратиться в кал. А Григорий спал, перевернувшись на бок. Мысленно он был ещё с ней, он провожал её в сонное царство.       Утром он проснулся и посмотрел на свой живот. Он очень сильно уменьшился после того, как он проглотил её, но Агата всё ещё была внутри. Ему это даже нравилось. Он встал, как ни в чём не бывало, и проверил своего сына. Он спал очень хорошо, но скоро надо будет его кормить. Он пошёл на кухню и сделал молоко из молочной смеси. Материнского молока ему было не видать уже. Вика проснулась с опухшими глазами. Поднявшись, она пошла в ванную и промыла их. Затем она пошла на кухню и увидела отца. Он заботливо кормил малыша, когда услышал, как пришла дочь. Он обернулся, и она увидела его выпирающий живот. Её мама всё ещё была там, он даже в туалет не ходил. Сжавшись, она оторвала от живота глаза и посмотрела отцу в глаза. — Не нравится, да? Не переживай, всё хорошо... — Григорий понимает, что он ужасный, отвратительный человек. Он посмотрел на ребёнка и на будущего подростка. — Знаешь, почему я тебя оставил? Вообще я хотел и тебя съесть с самого твоего рождения... Он нашёл в её глазах интерес. — Я твою маму не хотел так пугать сразу, а теперь ты будешь мне очень полезна, — он подошёл ближе, и поднёс ребёнка к ней. — Посмотри на него. Этот будущий хищник будет питаться так же, как его папа. Но, чтобы начать, он должен будет проглотить первого человека. Ты прекрасно подойдёшь нему на первый раз. Да, ты будешь немного большая для него, но он тебя ещё перегонит. Потому-то мы тебя говорить и не учили, не то ты его отговоришь ещё.       Он злорадно улыбнулся ей, пока Вика стояла, как вкопанная. Это мелкое создание однажды должно будет её съесть. Как папа съел маму, брат съест сестру. Сердце её облилось ненавистью к мальчику. Мама столько натерпелась только ради него, чтобы быть просто съеденной! Душой она себе поклялась, что ни за что не позволит ему съесть её. Пускай её съест хоть отец, но не он!