У каждого свои бэд-трипы

Ощущения доходят сквозь плотную пелену. Небо — туман. И оно медленно движется, давит. Буро-фиолетовое, напоминает о том, что в любой момент может выкинуть меня из «отсюда». В такие моменты я изо всех сил цепляюсь сознанием за это место. Здесь спокойнее, я сделала так, что боль тут ощущается иначе, я скрываю ее. Если я не думаю о ней — она почти не заметна. Лишь небо все давит и давит. Я знаю, что «здесь» наконец могу совершить то, на что пока не решилась Там. Я сижу на крыше, свесив ноги. Если не вспоминать о них, то они будут тянуться вниз, свисать все ниже и терять свои очертания. Они как бы есть, но вроде нет. Совсем не думать о теле не выходит. Оно все еще скованно и небо не дает об этом забыть. Я знаю, что если захочу, то смогу прыгнуть. Сброситься. Возможно, даже разбиться. Однако побочным эффектом может оказаться мое возвращение Туда. И тогда ни неба тебе (даже такого — вечно наблюдающего и не дающего забыть о себе, такого, что думая о нем, начинаешь тревожиться, такого, что если слишком долго сосредотачиваться на мысли о Нем — тебя точно выбросит), ни возможности забыть о боли хотя бы на пол часа. Пол часа. Пол. Часа. Сколько же я здесь? Время здесь идет как-то иначе, не как я привыкла. Хотя, если так задуматься, то и пространство здесь переменчиво. Я оглядываюсь назад. Крыша здания растягивается. Поворачиваю голову вправо, затем влево и понимаю, что видимо придется прыгать. У здешней крыши нет окончания. Она будет длиться, как и то время, что я буду на ней находиться. В этом ведь и смысл — переждать. Столько, сколько понадобится. Столько, сколько получится. Сколько Буро-фиолетовый сможет меня терпеть. Но я помню дождь. Он всегда идет здесь, на веранде позади этого здания. Я помню, что сначала всегда стою и просто слушаю, как капли разбиваются о землю и крышу (черт, крыша, я все еще здесь и я больше не знаю, как добраться до веранды, ведь в этот раз я очутилась сразу тут, наверху), как они дробятся на более мелкие, отскакивают от поверхностей и, наконец, приземляются и впитываются в здешнюю почву. Она, кстати, тоже иная. Но все это — воспоминания. Послушав дождь, я обычно выхожу с веранды и встаю прямо под капли, позволяя воде пропитать меня насквозь. Просочиться в мои мозги, заставив забыть обо всем. Смыть с меня всю нездешнюю боль, избавить от воспоминаний. Кажется сейчас подобное называют модным словечком «детокс». Почему-то Буро-фиолетовый отступает на эти мгновения. И если поднять голову, то и небо будет серым, совсем другим, пустым и освобождающим. Но если долго вглядываться, если думать о Нем, то вскоре поймешь, что вся эта Серость — напускная, ты сам ее себе выдумал, а она лишь пытается тебе помочь, ведь это ее предназначение, ведь это именно ты заставил ее появиться здесь. От этого становится не по себе, но менять уже что-то слишком поздно. Серость теперь — легкая дымка и за ней скрывается Буро-фиолетовый и оказывается, что он преспокойно наблюдал за тобой все то время, что ты пытался смыть самого себя. Он, возможно, даже подозревал, что рано или поздно настанет этот момент — момент пробуждения. У здешнего пробуждения есть две формы. Одна форма так и называется — «пробуждение». Собственно, оно и случилось со мной в первый раз, когда я еще не так глубоко погрузилась, не так сильно сосредоточилась на Буро-сером, а ведь он только этого и ждет. И ждать он может сколь угодно долго, ведь время для него — ничто. Бесполезное и бессмысленное слово. Термин, не имеющий никаких причин и аргументов для своего существования. Он всегда был со мной, с самого моего рождения и, возможно, даже раньше. Всегда наблюдал и лишь ждал мой первый раз, когда я провалюсь Сюда. И Он знал, знал, в отличии от меня, что за первым разом последуют другие, что я не смогу не вернуться. Не смогу не застрять. Так вот, в первый раз под дождем я просто осознала Его. Я осознала процесс очищения Серостью, осознала капли и дробь, осознала дымку и то, что вечно пытаюсь сама себя надурить… или, может, помочь себе. Уж не знаю, какой вариант верный, грани этих понятий давно стерлись, слились в одно целое. Давно — это, наверное, с первого моего падения Сюда. Падение в Сюда ощущается падением в кроличью нору Алисы. Только это не Страна Чудес. И Шляпника я здесь ни разу не видела. Белый Кролик не пробегал мимо и не пытался хоть разок помочь, дать подсказку. Но вот улыбка Чешира мне знакома, так я часто ощущаю взгляд Буро-фиолетового. Я чувствую, что его взгляд — ухмылка. Его взор растягивается, как уголки чешировых губ до бесконечности. Он везде, но при этом он вечно растворяется в небытие, как сам кот. Иногда задумаюсь о нем, хоть немного сосредоточусь и чувствую, что небо — не просто поверхность, там преобразуется из воздуха Он. И Он был там и будет. И никак от этого не убежишь. Можно попытаться не думать и только. Но в отличии от декораций Буро-фиолетовый не изменен, он существует. Существует. Гребаный трикстер. Итак, второй вариант. Вариант, при котором нахождение в Здесь спасает меня. Вариант, при котором я осознаю где я и сосредотачиваюсь, чтобы меня не выбросило. Фиолетовый, Буро-серый наблюдает за мной и контролирует происходящее, я знаю. Только вот еще я знаю, что ничего не знаю о его планах на мой счет. Я не знаю, позволит ли он мне раствориться в этом месте или все же вытолкнет меня в Реальность. В такой форме пробуждение происходит, когда Боль начинает отпускать меня из своих цепких и липких лап. Мое тело возвращается к своим обычным размерам и пропорциям и я чувствую это. Минус происходящего: ко мне возвращаются и ощущения судорог, и ощущение холодного пота, и пустота, распространяющаяся в сознании с межгалактической скоростью. Я начинаю приходить в себя и выпрыгиваю. Сюда я попадаю просто рухнув в бездну. Меня выбрасывает через трещину в сознании в полное бессознательное. Я путаюсь и блуждаю в собственном внутреннем, абсолютно неизведанном мире. Исследую пучину хаоса, где оказываюсь сама по себе, просто потому что это место всегда было моим и так должно было когда-то случиться, теперь это будет не остановить. Моя реальность и боль, с которой мне приходится там столкнуться вынуждает меня оказаться Здесь, меня выкидывает из Настоящего, как дохлого ершика на песчаный берег реки. Я тоже в каком-то смысле уже мертва для Реальной реальности: ни на что не реагирую, почти не дышу, не чувствую, я не способна ни на что. А хоть сколько-нибудь живой я ощущую себя лишь Здесь. Но это Моя реальность и это не реальность с большой буквы «Р». А вот выбраться я могу и сама. Могу выпрыгнуть. Потянуться к Буро-серому, слишком быстро меняющего свой облик и приобретая очертания Фиолетового. В момент его перевоплощения мое тело простреливает боль, я вытягиваюсь по струнке и ощущаю, будто мое тело заковали и залили в бетон. Потом я прорываюсь сквозь поверхность, ломаю границу мира и теряю себя в реальности. Дальше будут несколько часов отходняков. Я отупею, не смогу переносить яркого света, шума, и все еще буду не в состоянии ни на что реагировать и разговаривать с людьми. Реальность и видения смешаются в одно и все последующее время я буду пытаться разграничить эти понятия, события, произошедшие со мной и Там, и здесь. И я никому не смогу объяснить, что со мной было и главное — Где я была. Хотя, конечно, меня может выкинуть Отсюда точно также, как и «вкинуло», если я сама не постараюсь задержаться и переждать все Здесь.