Why me?

После вчерашнего свидания Юнги словно бы проснулся с новыми силами, да нет, вообще будто не в своем теле. Ощущалась такая легкость и тепло, что хотелось буквально жить. Хосок, который сидел за ноутбуком, переводит взгляд на лучшего друга и тихо смеется: Мин лежал на кровати, играя в игру на телефоне, при этом напевая какую-то глупую, но добрую песню. Было совсем не сложно догадаться, в каком состоянии сейчас находился Юнги. –А буквально позавчера ты называл его придурком, который так нагло вторгся в твое личное пространство. –М? Ты о чем? – Мин переводит взгляд на Чона, который сидел и довольно улыбался, словно кот, объевшийся сметаны. –Да так, ни о чем, просто мысли вслух. Юнги пожимает плечами и говорит другу о том, чтобы он скорее заходил в игру, и они вместе смогли сходить на босса, которого было в одиночку победить довольно сложно. Сейчас он совершенно не хотел говорить о Киме, который и вправду после вчерашней встречи заставил младшего, из всей их внезапно собравшейся компании, изменить мнение о нем. Мысли о Тэхене, для Юнги были сокровенными и личными, которыми делиться хотелось только с самим собой, не показывать никому своих чувств. Хосок же закатывает глаза и бросает в лучшего друга подушку, который сейчас явно не желал разговаривать с ним. Мин смеется и поступает точно также, а в комнате слышится громкий мужской смех, из-за которого соседи вновь стучат в стены со словами: «Да когда вы угомонитесь уже?!» Когда Юнги остается наедине, достает мобильный телефон, открывая переписку с парнем, из-за которого со вчерашнего дня сердце не находило покоя: Тэхен: «Слушай, а ты не против, если завтра я встречу тебя с работы? Моя машина отремонтирована, только что забрал ее из сервиса. Съездим поужинать, а потом я отвезу тебя домой. Как ты смотришь на эту идею?» Юнги: «Хм, очень даже положительно. Давай снова на барбекю? Мне так там понравилось вчера, место замечательное. Но на этот раз плачу я!» Тэхен: «Хорошо, договорились». Мин откладывает мобильный телефон, прикрывая глаза. В теле наконец-то не ощущалось тяжести, было ощущение, что он буквально готов горы свернуть. В беседе общих знакомых Хосок уже успел похвастаться тем, что их серая мышка Мин Юнги наконец-то смог выбраться из своей крепости и сходил на свидание. После этих сообщений, парень был готов буквально придушить друга, ведь пока что не хотелось делиться таким, еще не было понятно, что ждет этих двух, возможно ли было что-то. Однако же реакция общих знакомых радовала, те поздравляли и писали о том, чтобы Юнги не закрывался в себе, дал шанс этому несчастному парню, который явно был настойчивее любого другого человека, если смог заставить его пойти на такой отчаянный шаг. День у двух поседей по квартире прошел словно по маслу. Ближе к ночи, во время обсуждений Хосок ненароком затронул старую, но настолько больную тему для друга. Он долго извинялся, старался перевести тему, однако в мыслях снова проснулся «он». И именно «он» стал причиной сегодняшнего ночного кошмара: Юнги сидит в своей бывшей съемной квартире и играет в столь привычные ему игры на телефоне. Свет во всем помещении был выключен, а комнату освещал только тусклый свет от старого небольшого телевизора, по которому шел боевик. Его парень смотрел уже неоднократное количество раз, поэтому знал буквально каждый диалог наизусть. Он шел на фоне как что-то привычное, избавляющее от надоедливых мыслей. Его любимый человек сейчас где-то задерживался и это начинало настораживать, ведь на часах стремительно стрелка приближалась к отметке один час. Вновь быстро кинув взгляд на время, он тихо вздыхает и возвращается к мисси, которую планировал сегодня закончить. Дверной замок щелкает и Юнги поворачивает голову, блокируя мобильный телефон. Наконец-то он дождался и сейчас видит перед собой его, но что-то явно сейчас было не так. –Почему ты еще не спишь? – Низкий, столь привычный баритон, доносится до ушей младшего. –Тебя жду, вообще-то. Я сегодня купил крылышки, оставил тебе половину, если не будешь уже ужинать, то поставь, пожалуйста, в холодильник, – Юнги встает со своего места, улыбаясь. Протягивая руки к парню, чтобы обнять его, понимает, что сейчас тот был пьян. – Ты пил? Что-то случилось? –Нет, почему должно что-то случиться? Я ведь не ты, у которого постоянно миллион проблем и загонов, из-за которых я либо напиваюсь, либо бесконечно ною. Я не могу просто отдохнуть с друзьями? –Нет, извини, я просто поинтересовался, все в порядке. А чего вы меня не пригласили? Ты ведь сам говорил, что чем больше людей, тем веселее, – Мин продолжает с удивительной точностью задавать совершенно не те вопросы, которые распаляют в возлюбленном не самые приятные эмоции. –А зачем ты мне там? Мне тебя и дома хватает, дай хотя бы где-нибудь от тебя отдохнуть. Дома ты, на учебе ты, думаешь, я не устаю? Думаешь я не устаю от тебя, от твоего постоянного подавленного вида, будто бы побитый щенок? Видеть тебя еще и в баре? Нет уж, спасибо. Гуляй, пожалуйста, со своими друзьями, а моих оставь мне. –Хорошо, я тебя понял. –Что ты, блять, понял? Опять сделаешь для себя какие-то выводы в голове, а на утро будешь говорить мне о том, насколько я плохо с тобой обращаюсь, что это вообще не здоровые отношения? Как же ты меня достал, боже. Если ты хочешь узнать, что такое плохое отношение – я покажу тебе, что это. Юнги видит в глазах напротив гнев, агрессию. Становится страшно, страшно настолько, что пошевелиться не получается. Любимый человек хватает за горло и прижимает к стене, сдавливая тонкую кожу с большой силой. Бледных губ касаются любимые, однако не вызывают эйфории и чувства удовольствия. Поцелуй грязный, требовательный, смазанный. Отстранившись, старший из парней переворачивает Мина к стене животом, заламывая одной рукой руки назад. Если сравнивать их комплекцию, то сразу становилось понятно, что как бы Юнги не старался вырваться, из рук заядлого спортсмена, то сделать это было тяжело. Но он пытается, старается высвободиться и кричит, о том, чтобы тот остановился. Одна из рук блуждает по телу и забирается рукой под футболку, проводя по животу, пересчитывая каждое ребро, которые можно было нащупать без особого труда, а над ухом Мина звучат слова: –Ты ведь так хотел плохого отношения к себе, твердил, что я недостаточно я для тебя. Если мама не научила ценить тебя то, что ты имеешь, то это сделаю я. Касания противны, касания омерзительны и обжигающи. Перед глазами пролетает каждый проведенный счастливый день вместе, лучезарная улыбка, глаза, цвета пшеницы его возлюбленного, и сейчас было совершенно не понятно, как в одном человеке собралось столько прекрасного, но и столько же жесткого. С Юнги спадает рубашка, пуговицы которой были расстёгнуты довольно медленно, на шее поселяются болезненные кровоточащие укусы. Каждая попытка оттолкнуть человека позади него казалась настолько мелочной, что порой слышался даже смех со стороны насильника. Сейчас все ссоры кажутся настолько мелкими, все попытки донести до парня то, чего желал Юнги казались такими смешными. Сейчас кажется, что их отношения были самыми идеальными до этого момента. Когда любимые руки, губы причиняют тебе столько боли, то внутри словно ломается огромное количество костей. Любой контакт сейчас с любимым человеком отдавался сильной болью в груди. Юнги перестает вырываться, перестает просить остановиться, словно бы принимая все неизбежное. Когда-то столь обожаемые пальцы медленно опускаются на бедра, а после чуть приподнимаются вверх, начиная расстёгивать ремень. Перед глазами гаснет маленький луч надежды, говоря о том, что спасения нет, что он заслужил такое отношение к себе, он виноват в том, что произошло. Пряжка ремня звонко падает на пол, словно режа слух черноволосого юноши. С глаз начинают течь слезы, губы сжимаются словно до судорог, а руки расслабляются, давая понять, что сопротивления не будет. Мина резко одёргивают за руку и тот ударяется о противоположную стену спиной, от чего тихо шипит и не решается открыть глаза. Он медленно сползает вниз по стене и закрывает уши, надеясь, что это кончится. Требовательная ладонь зарывается в копну густых волос, а после тянет вверх, заставляя посмотреть в глаза своему страху. В глазах юноши читалось отчаяние, ведь отношения, которые он считал для себя спасением, оказались большим камнем, тянущим на дно. Однако же во взоре напротив него не было ничего кроме призрения. –Запомни этот вечер хорошенько, Мин Юнги. Запомни его в мельчайших подробностях, чтобы каждую ночь, когда ты засыпал, он приходил к тебе, напоминал, где твое место. Юнги подрывается на кровати, не понимая, где он сейчас находиться. Взгляд бегает по темной комнате, не давая ответа на главный вопрос: «это сон или же все это наяву?» Дыхание учащается, и парень старается обнять себя, успокоить. В голове словно свист, который заглушает все остальные мысли. Кровь стынет в жилах, ведь каждый шорох вызывал опасение: «а вдруг он сейчас войдет? А вдруг я все еще с ним?» Но источником шороха оказывается Хосок, который включает прикроватную лампу и смотрит на друга сонными глазами. Веки то открываются, то закрываются. Однако беспокойство за лучшего друга берет верх над желанием сна: –Опять кошмар приснился, верно? Юнги смотрит на того, а после неспеша начинает осознавать, где он сейчас находится и кто сейчас был рядом с ним. Тревога начинает отступать, ведь в сознании наконец все начинало проясняться и становиться на свои места. Он еле заметно кивает, а после встает с постели, укладываясь рядом с Чоном. –Засыпай, Юнги, я рядом и если что, то смогу разбудить тебя, не стоит бояться. Теплые руки человека, которого Мин разбудил ненароком, крепко обнимают и прижимают к горячему телу, давая ощущение уюта и защиты, которых так сильно ему не хватало на данный момент. Сон к юноше совсем не хотел идти, однако же стоящий рядом ночник, который давал слабое освещение комнате, а также друг, что уже мирно посапывал на второй половине кровати, помогали постепенно начинать погружаться сначала в дрему, а после и в крепкий сон. Из-за не самого лучшего сна, весь день на работе он чувствовал себя не самым лучшим образом. Выспаться не удалось, тело ломило, а от боли в висках не помогала ни одна таблетка. Но рушить свидание, которое парень ждал с таким трепетом ему совершенно не хотелось, не хотелось снова показаться Тэхену человеком, который хочет отстраниться от него. Но Ким был точно не слепым, ведь с первых же минут, когда Юнги вышел к нему из торгового центра, он словно не узнал парня. На коже под глазами отчетливо отслеживались темные круги, а в глазах не было ни одной ярко светящей звезды, лишь пустота. –Привет? – Тэхен смотрит на парня, протягивая тому стакан теплого молочного чая. –Привет. Тэхен, мне очень жаль, но сегодня я не смогу поехать с тобой на ужин. Мне безумно не хотелось тебе этого говорить, но, мне кажется, что ты и сам прекрасно видишь, глядя на меня, что я сегодня совсем не готов к такому роду занятиям. –Вижу, вижу, но не волнуйся, ты даже настолько уставшим выглядишь очень мило, словно сонный котенок, честно, – Ким старается поддержать парня и замечает на губах того практически не заметную улыбку, – Давай я тогда просто отвезу тебя домой? А поужинать мы с тобой всегда успеем, было бы желание. Юнги соглашается с предложением, а после садится в машину. Тэхен начинает рассказывать парню о том, как сегодня прошел его день, ведь прекрасно понимал, что на диалоги тот был не готов, однако же оказаться слушателем повседневной болтовни был не против. На ближайшем светофоре, юноша замечает, что тот уснул и улыбается уголком губ, выключая и без того не громкую музыку в автомобиле. Пускай Ким и понимал, что Юнги уснул сейчас из-за того, что был очень уставшим, однако душу также грело то, что он сделал это, находясь с ним наедине. Когда-то он где-то вычитал, что мы можем заснуть только там, где нам было комфортно, а значит, как считал Тэхен, сейчас он и был частью того самого комфортного места.