Шепот моря

       Поступление в Академию Сумеру для Тигнари было заветной мечтой, которой он грезил с раннего детства. Окружающие могут только гадать, сколько усилий он приложил, чтобы добиться желаемого. Бесчисленное количество ночей он провел за книгами, старательно впитывал знания, необходимые для поступления. Цепляясь за каждую букву, он узнавал всё больше нового и интересного, особенно увлекаясь изучением разнообразных классов растений и их свойств.        Одна лишь Малая Властительница Кусанали знает, сколько раз Тигнари посещал Алькасар-Сарай и восхищался обилием местной флоры, собранной в одном месте. Простое любопытство со временем приобрело форму легкой одержимости, его дорогая мама часто причитала, будто он должен больше отдыхать, хоть и была рада такому рвению сына. Конечно она желала не меньше самого Тигнари, чтобы его мечта в один день стала реальностью. Когда же это случилось, окрылённая счастьем женщина рассказывала об успехах своего чада каждому встречному.        Тигнари поступил без проблем, потому что старался и учил. Днями и ночами корпел над продвинутыми пособиями по ботанике и фармацевтике, почти что "проглатывал" все доступные широкой общественности статьи, отчёты об исследованиях и доклады с экспедиций от выпускников его будущего факультета – Амурты. И это помогло добиться того уважения среди однокурсников и преподавателей, что он имеет сейчас. Жаль, что впоследствии у него вовсе не осталось времени на другие, более житейские заботы.       Профессора, не долго думая, взяли способного студента в оборот и частенько поручали ему более важные и трудоёмкие, чем требовалось бы от его однокурсников, исследования. С каждой новой задачей груз всеобщих ожиданий сильнее давил на него, когда-то новое и оттого приятное чувство ответственности теперь переросло в огромную глыбу на его плечах и стало серьезной проблемой. Тигнари хорошо осознавал, как много людей на него рассчитывают, и это не могло не удручать. Казалось, его мысли всегда были сконцентрированы на одной лишь науке, но сейчас, будучи без пяти минут выпускником, он чувствовал острую нужду в банальных спокойствии и тишине: его чуткий слух улавливал тихий скрип веток на ветру; он мог отследить жужжание пчёл в нескольких метрах за окном или стук дождевых капель по мокрому асфальту. Он слышал всё. Людей, что проходили вдалеке, как они ругались, как в сердцах оскорбляли друг друга и не могли решить свои проблемы в более уединенном месте, а не посреди улицы. И тогда, скрепя сердце, он признавал один из огромных минусов Академии – в большом городе вокруг было слишком много лишних звуков, что отвлекали не только от учебы, но даже от собственных мыслей.

***

       Новое поручение Академии оказалось чем-то из ряда вон выходящим, ведь в этот раз на Тигнари возложили не привычное блуждание по тропическому лесу в поисках новых мутаций растений или грибов. Всё было намного серьёзнее и в перспективе займет гораздо больше времени. Ему было вверено исследование морской флоры Фонтейна. Конечно, звучало до безумия интересно, но он ни разу не выбирался за пределы своей родины, Фонтейн был для него той неизведанной территорией, которую он хотел бы посетить, однако не сейчас. — Я думаю, ты справишься с этой задачей, не стоит так волноваться, —успокаивал Тигнари профессор, перебирая в пальцах серебристую ручку, — тем более ты поедешь не один. Кавех будет рядом, Аль-Хайтама я тоже вручаю тебе. — Он опустил глаза на какой-то лист бумаги в руках и одним движением оставил в углу свою подпись. — Неужели никто не может поехать вместо меня? Я мог бы выполнять свои обязанности здесь ещё усерднее, если Вы позволите мне остаться, — пытался переубедить Тигнари, но мужчина лишь покачал головой. — Решение уже принято. Экспедиция отправляется через два дня на закате, к тому времени тебе нужно прибыть в Караван-рибат. Дальше все инструкции получишь от Аль-Хайтама. — Профессор мягко улыбнулся и вручил Тигнари в руки только что подписанную бумагу. — Это твое разрешение на исследование, храни его, как зеницу ока. Мне столько сил пришлось приложить, чтобы воплотить в жизнь эту идею. Доверить такое важное и ответственное дело я могу лишь тебе. — На последних словах лицо мужчины стало непривычно серьезным, что заставило Тигнари слегка напрячься.       Вот опять ему придется нести на себе груз ответственности в одиночку, теперь ещё и в другой стране. Ему ничего не оставалось кроме как принять своё неутешительное положение, поэтому Тигнари просто кивнул и вышел из кабинета. Он свернул лист в трубочку и кинул в сумку на поясе. Дорога домой была занята мыслями о том, где они остановятся, как будет проходить экспедиция и какие результаты они получат. Ему придется нырять с аквалангом или этим будет заниматься кто-то из местных? Или же он всего лишь соберет несколько образцов на берегу моря и поедет домой, довольный проделанной работой? Тигнари встряхнул головой, стараясь прогнать назойливые мысли, но это мало помогало.        Дома ожидаемо никого не было, когда он пришел, и от этого на душе стало ещё тяжелее. Вот уж так совпало, что его семья пока не вернулась из своего отпуска в Ли Юэ. И если он правильно помнил, их путешествие должно затянуться еще как минимум на неделю. Неужели он даже не сможет сообщить им о том, что уезжает через несколько дней в другую страну? Тигнари обессиленно упал на диван в гостиной, прикрыв тыльной стороной ладони глаза. Хотелось уснуть и проснуться нигде. Через пятнадцать минут он всё так же лежал без движения. В голове был полный беспорядок, во рту было сухо, очень хотелось пить, но сил на то чтобы встать он не мог найти. В конце концов его окутало беспокойным сном. Даже ребенок знал — море непредсказуемо. Оно может очаровать, и затянуть тебя на дно так стремительно, что ты даже не заметишь. Смыть с лица земли, будто тебя никогда не существовало.

***

       Тигнари проснулся в холодном поту и судорожно начал искать в комнате хоть одно окно, но не мог сфокусировать взгляд из-за пелены в глазах. Солнце только взошло, а это означало, что у него было много времени на то, чтобы закончить все дела. Он планировал собрать оставшиеся вещи и написать родителям записку, чтобы они не волновались. Он аккуратно складывал одежду в небольшой чемодан, который когда-то подарила мама в честь поступления как раз для подобных поездок. Пустые колбочки для образцов уже лежали в отдельных карманах, а на самое видное место он положил масло для ухода за хвостом. На скорую руку начеркав записку, в которой вкратце изложил суть своего путешествия, Тигнари положил её на столе в гостиной и углубился в изучение заверенного Академией плана экспедиции. Стук в дверь оторвал его от чтения и Тигнари поспешил встретить друга. — Привет! Ну как ты, готов отправляться? — с пониманием улыбнулся Кавех, проходя внутрь дома. Мехрак радостно пропищал что-то рядом и замигал цифровыми глазками. — Нет. - Коротко ответил Тигнари, бросив взгляд в сторону тумбы, где одиноко лежал желтый кулон в форме лотоса нилотпала. Не раздумывая, он схватил украшение и закинул в свою поясную сумку. Теперь точно всё взял. Дорога в Караван-рибат обещала быть не самой приятной и неприлично долгой. Напоследок он проверил исписанный лист бумаги, убедившись, что тот лежит на видном месте, и покинул родной дом.

***

       Когда они прибыли в Караван-рибат, время уже было далеко за полдень, и, хоть даже песок под ногами, казалось, превращался в стекло от жары, Тигнари удалось немного вздремнуть в тени деревьев до окончательных сборов их научного отряда. Всё равно в такой обстановке спокойно отдохнуть у него никогда б не вышло. Часам к восьми всё было готово к отправке, и они с Кавехом, ловко выторговав для себя у сопровождающих их эремиров отдельную повозку, торжественно погрузили сумки на спины пушистых яков. Думать о том, насколько тяжёлой будет эта поездка, не хотелось совершенно.       Тигнари от слова совсем не любил пустыню и палящее солнце, под которым его хвост превращался в сухой веник, а тело переставало слушаться. Академические походы в эти края Сумеру ему всегда казались самой неприятной частью студенческой деятельности — всеми правдами и неправдами он пытался избегать эту пустую и почти безжизненную землю, хоть порой уйти от своей участи не получалось.        Ехали они, по его скромному мнению, целую вечность, всё время хотелось пить, и лишь когда солнце окончательно скрылось за песчаными дюнами, дышать стало чуточку легче. Резкое похолодание в ночной пустыне тоже не делало жизнь особо комфортной, но по крайней мере его хвост сейчас выглядел вполне утешительно. Вокруг не было ни одного растения, ни единого деревца, потому что в здесь уже давно ничего не растет, здесь почва высохла сотни лет назад, и только яркий диск полной луны висел в окружении мириад звёзд, да жёлтые кустики кое-где встречались на пути. Своими тонкими ветками-колючками они тянулись вдоль земли или катились по ветру, оторванные от сухих корней.       С началом нового дня ситуация лучше не стала. Обычно активный и любознательный Кавех сейчас пластом лежал на полу посреди повозки, бубня неразборчивые жалобы себе под нос. Тот факт, что он лёг на пыльный пол, совершенно не беспокоясь о своей идеально выглаженной белоснежной рубашке, и даже не подложил ничего под голову, ведь "так даже жарче, Нари, я вообще не понимаю, как ты до сих пор в перчатках", уже говорил многое о силе его отчаяния. Тигнари лишь сочувственно качал головой и обмахивался хвостом, хотя б создавая иллюзию ветерка. Ему, наблюдавшему всё за тем же монотонным пейзажем за окном, теперь казалось, будто бы он слышал отчаянные мольбы о помощи; слышал, как эти редкие пожухлые кустики надрывно кричат о том, что огромная жестокая звезда день за днём оставляет на их коре новые ожоги. "Ничего страшного," – предпочитал думать сам Тигнари,– "это были лишь лёгкие галлюцинации в сочетании с развитым воображением". По крайней мере эти видения развевали его скуку. Он лениво тряхнул головой и потянулся к пока едва прохладной с ночи фляге с водой.       Те немногочисленные жители этих мест, с которыми ему доводилось иметь дело во время предыдущих визитов, частенько травили байки или рассказывали детворе сказки, будто раньше тут было огромное море, соединяющееся с морями Фонтейна. Тогда в Сумеру был еще один порт, откуда корабли без препятствий могли добираться на приветственные берега края гидро архонта. Тигнари бы всё сейчас отдал, лишь бы это стало действительностью, но за окном оставалась жаркая пустыня. — Какого чёрта мы остановились? — с пола послышался хриплый стон, когда Кавех принял сидячее положение и подслеповато уставился на Тигнари. Мехрак подорвался вслед за хозяином и закрутился волчком, снова улюлюкая что-то по-роботски непонятное. Непонятное для всех кроме его создателя, конечно же. — А он здесь зачем? Разве нам не могли назначить более... сговорчивого руководителя. — Будущий архитектор недовольно нахмурился и с кряхтением поднялся на ноги, оттряхивая пыль со штанов.       Даже не заметив остановки, Тигнари наконец вынырнул из своих размышлений и непонимающе наблюдал за вознёй перед собой. Ему потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить и осознать, что только что сказал Кавех, и даже это действие вызвало неприятную тупую боль в голове. — Мой мозг превратился в желе, как они себе представляют, я теперь должен проводить исследования, — он тоже нехотя поднялся на ноги и потянулся всем телом. Одежда неприятно липла к коже из-за пота, и, к собственному стыду, Тигнари всерьёз задумался, что было бы славно по приезду к океану просто прыгнуть в воду и добираться до Фонтейна своим ходом, хотя он всем сердцем ненавидел мочить шерсть. Оказывается, жару он ненавидел ещё сильнее. – Так о ком ты там говорил? — Помнишь, первачки с Хараватата жаловались на упёртого и заумного профессора по древним рунам? Аль-Хайтам, он ещё секретарём в академии работает, — когда в глазах Тигнари отобразилось смутное узнавание, Кавех продолжил с довольным кивком. — Так вот он будет руководителем нашей экспедиции. — А, ну да, профессор Нафис меня предупреждал, что от него я получу дальнейшие инструкции. — И ты даже не подумал рассказать об этом своему лучшему другу?! — Кавех драматично выпучил глаза, хватая фенека за плечи, чем вызвал у того лёгкую улыбку. — Прости-прости, совсем из головы вылетело, — Тигнари поднял руки вверх как знак капитуляции, примирительно щурясь. Неожиданно жара не так уж сильно его донимала, всё же без хорошего друга это путешествие было бы в разы сложнее. — Эх, что с тебя взять, ботаник, — Кавех легко махнул рукой, улыбаясь в ответ. Он был удивительно отходчивым и прощающим с близкими людьми, хотя незнакомцу точно устроил бы скандал, плавно переходящий в похороны с фанфарами. — Пойдём, мы остановились возле оазиса, снаружи уж точно будет полегче, — и он легко выпрыгнул наружу, оставляя дверь открытой.

***

Пол дня они простояли у оазиса, чему друзья были на самом деле рады. Здесь они наелись прохладных сладких фруктов и вдоволь наговорились одновременно обо всём и ни о чём. Лень так разморила их, что даже за новой порцией еды или воды они посылали Мехрака, который на самом-то деле и не был против. Тигнари сам и не понял, как они упустили момент прибытия Аль-Хайтама, однако когда солнце уже клонилось с закату, к ним подошёл Хазард, наёмник, что вёл их яка, и попросил вернуться в повозку, ведь они наконец продолжают путь.        Их дорога закончилась незадолго до рассвета, в тот момент, когда Тигнари сквозь сон услышал ласкающий уши шум воды. Он медленно открыл заспанные глаза, пытаясь сфокусироваться на источнике звука, и осторожно выглянул в окно, чтобы не разбудить мирно спящего соседа. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, тяжёлые тучи закрыли собой звезды, и даже способность Тигнари видеть в темноте чуть лучше обычных людей не помогла рассеять плотную пелену ночи. Здесь было довольно прохладно, ветер со стороны моря дул порывистый и резко солёный, что заставило парня невольно вздрогнуть, а по его телу пробежал табун мурашек.       Растолкав Кавеха, он мешком вывалился из повозки на территории какого-то мини-порта Фонтейна, которого, скорее всего, даже нет на карте Тейвата. Через время вся дрожь исчезла, конечности возвращались в нормальное состояние, а по ногам разлилось приятное тепло. На берегу стояло несколько небольших лодок, вода тихо плескалась об их бока и билась о деревянную обшивку. Судна выглядели весьма старыми и небезопасными, возможно, они принадлежали кому-то вроде местных рыбаков или новых торговцев, которые еще не успели образовать прочные связи на рынке Фонтейна. Высокий мужчина со шрамом на лбу, стоящий в одной из тех лодок, которые уже были спущены на воду, подозвал к себе их группу. Тигнари, держа всё ещё полусонного Кавеха под руку, пошел ему навстречу, стараясь не пялиться на этот огромный шрам. Он был похож на след от когтя тигра или льва, а может это вообще был гигантский краб-переросток? Интересно, в Фонтейне такие водятся? Наверняка же сидят где-то в рифах.        Вдалеке Тигнари смог скорее не просто разглядеть, а именно услышать гигантский водопад, впадающий в море. Вода с глухим трещанием падала вниз и разбивалась в белые брызги, прямо демонстрируя: не стоит недооценивать её лишь потому, что мы так к ней привыкли и воспринимаем как должное. На вершине голубыми огнями светилась высокая башня – действительно впечатляющее и грандиозное зрелище, раньше Тигнари не видел подобной красоты. Кур-де-Фонтейн величественно окаймлял водопад сотней огней, что даже звёзды были не так нужны в небе, чтобы почувствовать приятный трепет в груди; каждый лучик света был похож на отдельную звезду, а вместе они образовывали целую галактику.       Тигнари снова недоверчивым взглядом окинул лодку, на которой им придется плыть в открытом море, и ему только оставалось молить Архонтов, чтобы в Морской Академии Фонтейна условия были хоть капельку приличнее, чем этот дырявый кошмар. В голове назойливо крутилась мысль – он сейчас утонет вместе со своими вещами, погрузится на дно морское, и никто никогда не сможет его найти. Его даже охватила лёгкая паника, когда после посадки на лодку вёсла заскрипели, и они заскользили по водной глади вперёд.       Для Тигнари это был большой шаг навстречу опасности, там его ждало что-то, чего он никогда не видел и возможно даже не мог себе представить. Это был его первый осознанный шаг в неизвестность.