Сахар в зубах
21 августа 2023 г., 00:23
Сынмин встретил Чонина на пороге промозглой осени, когда по улицам кружили листья, ветер перекатывал шишки, и дети пачкали штаны в лужах.
У него тогда морозились нос и уши. А глаза горели. Стреляли искрами, топя бумажные кораблики в лужах. Рвали кленовые листы и сжигали без остатка. А потом вспыхнули ярко-ярко, заметив карамельные волосы и ореховые глаза. Тогда загорелись и щёки.
И когда он подбежал протягивая руку, Сынмин растаял. Позволил намотать на себя полосатый шарф. Позволил застегнуть куртку так, чтоб подбородок приятно зудило. Позволил поделиться зелёной вязаной варежкой.
И позволил пробраться под кожу, пролезть сквозь рёбра и поселиться между лёгких.
Осень была холодной – а глаза горели. И грели.
И поэтому Сынмин возвращался.
И когда он вернулся, Чонин сам встретил его. Переплёл руки и начал рассказывать обо всём. Что он живёт в Кварцовском переулке, что до дрожи в коленях любит щенков и терпеть не может своё ужасное зрение.
Сынмину нравилось всё.
Сынмину нравился Чонин.
А с ним и детский пуховик, полосатый фиолетовый шарф, алый блокнот, шапка-утка, браслет из огромных бусин, глазированые сырки с карамелью из корманов, раф с кокосом на губах, пожелтевшие ногти, а ещё мимолётный поцелуй в щёку на прощанье, подаренный с пальцами в волосах, сахаром в зубах и дрожашими ресницами на зажмуренных глазах. Потом были долгие объятья, шёпот на ухо и светящиеся полумесяцы в зрачках.
И тихое, почти секретное обещание встретиться, но уже не случайно.
Где-то в старой кофейне, у которой на дверях звенит колокольчик, за окнами бегают кошки, и по маленькому телевизору в углу крутят новости о пожарах в лесах.
А за столом ногтями выцарапывает снежинки Чонин. Он шуршит браслетами и цепляется синим свитером за деревянную поверхность.
Пока через дверь не просачивается свет вместе с ароматом капучино с малиновым сиропом, в привычном чёрном пальто, уложеными волосами и проводными наушниками.
Минни.
Он моргает глазами по кафе, медленно высмаривая другие, но уже острые. Лисьи. Находит – жмурится и улыбается, а после морозные руки растирает. Пролетает через людей и кошек и бесшумно отодвигает стул. Вешает пальто. Поворачивается.
В душу смотрит.
Глазами лёгкие достаёт и скручивает, кости ломает, вены рвёт,
Сердце только щекочет. Любовью.
Ко лбу губами прижимается и шепчет. Что-то долгое, спокойное, греющее. А потом отпивает шоколад, дует на пальцы и готовиться слушать.
Что-то такое же долгое, но уже шумное, кричащее, может даже резкое, яркое и огромное, но всё такое же греющее.
Прощальное.
И поцелуй такой же. Такой же прощальный. Забытый. Последний.
Чувствуется.
Сынмин провожал Чонина в коридоре знойной весны, когда цвела груша, льдинки качались в воде, и Кварцовкий переулок полыхал огнём.
Примечания:
В ореховых глазах дом светился алым, а в артерии пульс пропадал.
