we were (not) meant to be

      Нил устало выдохнул, спиной прислоняясь к ограждению стадиона и тут же сползая на пол. Его взгляд из-под прикрытых век неустанно следил за Кевином, который продолжал отбивать клюшкой мячи, пытаясь попасть в точку на стене. Они тренировались уже два часа, и сам Нил совсем выбился из сил, а Дэй продолжал бить так, словно только начал. Джостен никак не мог понять, в чём его секрет: они играли равное количество времени, да и Нил считал себя выносливым… Ну, считал — до встречи с Кевином. А теперь все его убеждения подверглись сомнению.       На пол рядом вдруг молча сел Эндрю. Они продолжили вдвоем наблюдать за усердием Кевина. Тот обернулся на них, открыл рот, чтобы возмутиться, но лишь махнул рукой и перехватил клюшку поудобнее. Нил успел запомнить схему его тренировки почти наизусть: сначала Кевин делал основные упражнения, чтобы размяться, потом отрабатывал то, что давалось плохо, затем брал какое-нибудь новое упражнение, а в конце переходил к тому, что тренировал уже пару недель — к игре левой, рабочей рукой. Ваймак ещё не знал о том, что он это делает, — видимо, Кевин решил продемонстрировать результаты прямо на грядущем матче. Нил выражал молчаливое восхищение, но мешать не решался — лишь беспокойно хмурился, когда шрамы на запястье Кевина белели от напряжения.       — Я скоро начну засекать ровно шестьдесят секунд на отдых, — проворчал Кевин, подходя к сидящим на полу парням. Они почти синхронно закатили глаза, не двигаясь ни на миллиметр. — Работаем! — рявкнул Дэй и проследил за тем, как Нил и Эндрю вяло поднимаются. — Сами мне потом спасибо скажете.       — Сейчас хочется только послать тебя на хуй, — отрезал Эндрю, но клюшку взял и встал на ворота.       Через час тренировка была окончена. Нил начал расстегивать защиту прямо на поле и уже на выходе заметил, как Кевин, убирая мячи, не удержался и сделал ещё парочку ударов левой рукой. Джостен недоверчиво качнул головой: это одновременно пугало и восхищало. Он до сих пор не решил, какое из этих чувств преобладает в его отношении к Кевину. Пугала эта странная одержимость, нечеловеческие усилия, которые он прилагал, и тот факт, что это делалось не напоказ, для тренера или товарищей по команде, а даже в такие моменты, когда он думал, что находится один. Эти несколько подач были нужны, чтобы успокоить лишь собственную совесть.       Но в то же время Нил просто не мог не восхищаться: он сам не был готов с такой же самоотверженностью бросаться в спорт, ему не хватало пинка от собственной совести, но при этом Нил понимал, что без доли одержимости достичь таких же результатов не удастся. А очень, очень хотелось. В этом Эндрю его не понимал: они часто обсуждали экси, находясь вдвоем, и Миньярд почти с презрением говорил, что Кевин просто помешанный. Нил не мог винить ни одного, ни другого: он понимал и принимал позиции обоих, но не мог уяснить своей. И потому оставалось лишь молча восхищаться Кевином и, скрывая это от остальных, пытаться достичь его уровня. Эту конечную цель Нил даже не видел — настолько она была далекой, на данном этапе — почти неосуществимой. Но ничего не мешало ему восхищаться игрой Кевина и представлять в голове один день в прекрасном будущем, когда задуманное сбудется и у него.       Он наконец вышел с поля, направляясь в душевую. Вода помогла смыть ненужные мысли и перевозбуждение, а потому Нил совсем успокоился. Через десять минут он вернулся в раздевалку: Эндрю уже сидел там.       — Полюбовался на Кевина? — поинтересовался он с равнодушным видом.       — Что? — Нил опешил. Конкретно в этот момент Кевин был в душе, но Джостен не имел привычки подглядывать в чужие кабинки и тем более не понимал, с чего бы Эндрю стал обвинять его в такой чуши.       — Ты задержался на поле. Вряд ли у тебя вдруг открылось второе дыхание для еще одного рывка. Значит, ты просто наблюдал за нашим гением, — Миньярд пожал плечами. Нил нервно усмехнулся.       — Ты… Ты что, ревнуешь? — он вдруг вскинул брови. Эндрю бросил на него удивленный взгляд, а затем усмехнулся и качнул головой. Нил подошел ближе и протянул руку, замирая в сантиметре от лица Эндрю. Тот не шевелился, глядя в сторону. — Можно? — спросил Нил тихо.       — Что? — карие глаза наконец поймали взгляд ярко-голубых.       — Поцеловать, — коротко ответил Нил.       — Сначала говоришь ерунду, а потом это, — проворчал Эндрю, но в итоге первым потянулся к губам Нила. Тот медленно опустил ладонь на его скулу, пытаясь через этот поцелуй показать, как дорожит им, хотя у того и мыслей не было ни о каком Кевине… Который, к слову, ровно в этот момент вышел из душевой.       — Эм, — он нервно кашлянул, и Эндрю отстранился, глядя на него с немым вопросом. — Все понимаю, но вы хоть предупреждайте.       — На дверь табличку повесить? «Не входить, порнуха на большом экране»? — огрызнулся Миньярд.       — Ну, типа того, — Дэй почесал затылок, понимая, что его претензия и правда была необоснованной. Но было глупо выдумывать отговорки сейчас, когда сказанное уже повисло в воздухе, а потому он быстро забрал вещи, направляясь к выходу. — Идете?       Нил и Эндрю, переглянувшись, последовали за ним.

***

      — Мне кажется, мы все изначально обречены на мысли о смерти. Ну, мы просто не можем о ней не думать и переживаем экзистенциальный кризис раньше, чем надо, — Нил лежал на коленях Эндрю, который перебирал его волосы. Они были вдвоем в их комнате в общежитии: наконец выдалась минутка побыть наедине.       — Что за хрень ты несешь? — полюбопытствовал Эндрю. На его языке это означало «мне это неинтересно, но это интересно тебе, поэтому я слушаю, продолжай».       Нил лишь молча поднял руку, поднося к лицу запястье с буквами, которые были там словно выгравированы самой судьбой. Он столько раз видел эту фразу, столько над ней думал, что мог дословно произнести её посреди ночи, если бы его разбудили. Она будоражила и пугала одновременно. Больше всего на свете он боялся её услышать — и одновременно хотел этого, тоже больше всего на свете. Услышать её означало бы конец всему, что ещё не успело начаться.       Он и правда много думал о смерти: поначалу ему казалось ужасно несправедливым, что каждый узнаёт о своем соулмейте только перед вечной разлукой с ним. Но потом, преодолев кризис, он пришел к тому, что у этого есть и положительные стороны: глупо искать свою родственную душу, всё равно это не выяснится до смерти одного из вас, а значит, люди могут пытаться жить без того, чтобы откладывать жизнь «на потом». Потому что никогда не знаешь, сегодня услышишь заветные слова или через год. Иногда ведь, пожалуй, живётся гораздо лучше и без них.       Для Нила этими словами была простая фраза, которую он всей душой ненавидел и любил: «Помни, что мечты сбываются, потому что в этом их суть».       В данный период жизни Нил уже не так страдал из-за того, что без смерти одного из двух невозможно узнать, кто твоя родственная душа. Но больше всего Нила в его фразе беспокоило то, что она совсем не звучала как нечто, сказанное Эндрю.       Они были вместе уже почти год — по крайней мере, такую дату высчитал Нил, потому что они никогда официально не подтверждали, что находятся в отношениях. За это время Нил успел полюбить Эндрю — ну, так, как мог, поскольку слабо понимал такое чувство как любовь. Они оба не знали, как правильно любить. Эндрю по-своему, но тоже любил его: он не умел об этом говорить, но это было заметно в его действиях и других словах. Нил давно привык к такому способу проявления чувств, а большего ему было и не нужно.       Сначала он искренне переживал, что фраза на запястье может принадлежать Эндрю, но, узнав его получше, понял, что вряд ли когда-либо услышит от него подобные слова — разве что в более взрослом возрасте, если в голове Миньярда что-то изменится и он станет иначе себя вести. Но потом Нил принял тот факт, что Эндрю, вероятно, просто… не его соулмейт. И от этого стало немного проще несерьезно относиться к происходящему.       Сам Эндрю не верил в эту ерунду. Он слышал сотни историй, которые рассказывали в каждой семье, передавая по наследству, но предпочитал делать вид, что это всё выдумка. Свою фразу на запястье он тщательно скрывал: обычно носил черные повязки на обоих предплечьях, а когда был без них, то просто надевал напульсник или заклеивал слова чем-то еще. В будущем он планировал набить на этом месте татуировку, просто чтобы скрыть ненавистную фразу. От Нила он скрывал её особенно остервенело, и тот искренне не понимал, в чём дело: если Эндрю не верит в это, чего ему стоит показать? Но Миньярд протестовал, и Нил решил оставить это. В конце концов, им было хорошо друг с другом, какая разница, суждено им быть вместе или нет? Никто не запрещает идти против правил.       — Это жестоко, — добавил вдруг Нил. — Ты не можешь узнать, кто является любовью всей твоей жизни, пока этот человек не окажется на пороге смерти. Ну, или же ты сам.       — Совсем необязательно, — фыркнул Эндрю. — Я могу быть любовью всей твоей жизни и сказать тебе об этом прямо сейчас.       Нил приподнялся на локте, оборачиваясь, чтобы удивлённо посмотреть парню в глаза. Тот сделал раздраженное лицо и отвел взгляд.       — Эндрю Джозеф Миньярд, ты серьезно сейчас это сказал? Я бы ещё мог подумать на Аарона, но он на такие слова не способен даже под дулом пистолета, — Нил рухнул обратно на его колени. Эндрю убрал руки от его волос.       — Иногда последняя фраза не означает смерть. Просто разлука. На всю жизнь, — вдруг сказал Эндрю.       — Это ничуть не лучше, — Нил прикрыл глаза.       — Слушай, это полная хрень, — отрезал Миньярд. — Не морочь голову. Ни себе, ни мне. Хочешь расстаться — так и скажи.       — Что? — Нил резко сел, опираясь ладонь на бедро Эндрю. Тот пожал плечами, глядя хмуро. — Нет, конечно. Я… Мне хорошо с тобой.       — Вот и всё, — Эндрю сложил руки на груди. Нил потянулся, оставляя поцелуй у него на лбу. Парень не шевелился. Тогда он опустился ниже, мягко целуя скулы, нос, а после осторожно касаясь губ. Эндрю наконец вышел из заморозки, отвечая на поцелуй. Потом его рука легла Нилу на талию, притягивая ближе, и тот сел к нему на колени, прижимаясь всем телом.       Эндрю отстранился первым. Его дыхание стало тяжелее. Он сжал в пальцах край футболки Нила, глядя вопросительно. Тот кивнул, но Эндрю не двигался, продолжая пристально смотреть.       — Да, да, — прошептал наконец Нил, закатывая глаза. Закатывал он их лишь для вида: он был готов терпеть все странности Эндрю, потому что знал его историю и трепетно относился к подобным моментам. Эндрю рывком стянул с Нила футболку, снова притягивая к себе за запястье и начиная целовать его в шею. Нил тяжело дышал, прикрыв глаза и покрываясь мурашками от невесомых прикосновений губ.       — У нас есть где-то полчаса, — пробормотал Эндрю куда-то Нилу в шею. Тот даже не сразу понял, что ему сказали.       — Вот и отлично, — ответил он с придыханием.       Эндрю внезапно отстранился и положил ладонь на скулу Нилу, внимательно глядя в глаза. Тот напрягся.       — Пообещай больше не заводить эту тему в каждую удобную минуту, — попросил вдруг Эндрю. Точнее, это не звучало как просьба: скорее, приказ.       — Ладно, — Нил пожал плечами. Эндрю ещё несколько секунд смотрел ему в глаза, видимо, пытаясь убедиться в искренности его слов, а потом кивнул и снова накрыл губы резким поцелуем. Несколько минут спустя Эндрю целовал его так, что Нил и вовсе забыл про этот странный диалог.

***

      Нил разминал руки, чувствуя, как нарастает внутренний мандраж. Они ещё были в раздевалке и даже не выходили на поле, но Джостен мог себе представить, каким огромным выглядит стадион, на котором они должны играть сегодня. От одних только мыслей об этом по телу проходила волна предвкушения.       Он не помнил, когда последний раз так волновался из-за игры — но сегодня это было обоснованно: от этого матча зависело, пройдёт ли их команда дальше или ей придется выбыть, вернуться к играм в рамках своего города. Ответственность на плечах лежала большая, и больше всех переживал, конечно, Кевин, но Нил почти догнал его по уровню тревоги. Редко в его жизни бывали такие ситуации, когда от него действительно зависело многое.       — Как настрой? — Мэтт зашел в раздевалку, замечая, что Нил застыл с согнутой рукой, пялясь в стенку. Он тут же пришел в себя, разогнулся, разминая другую руку, и глянул на Бойда.       — Нормально, — он пожал плечами. Большего Мэтт от него не ждал.       — Ты что, превращаешься в Кевина? — Эндрю сел на скамейку рядом с Нилом и закатил глаза.       — Почему? — тот нахмурился. Мэтт вышел на поиски Дэн, взяв с собой Хэммика, и они остались вдвоем.       — Тоже паришься из-за игры так, как будто от неё зависит твоя жизнь, — он пожал плечами.       — Ну, у меня редко бывают такие случаи в жизни. Поэтому и волнуюсь. Чего ты пристал к Кевину? — он покачал головой. — Думаю, ему тяжело жить с таким уровнем тревожности. Он же из-за каждой пылинки на форме переживает.       — Это не тяжело, это глупо, — фыркнул Эндрю. Помолчал, потом поднял взгляд на Нила. — Ты хочешь, чтобы мы выиграли?       — Честно говоря, да, — признался тот, прикусив губу. — Сегодня это будет очень трудно. Если ты постараешься, шансов будет больше. Но вообще я мечтаю сыграть в финальном матче по округу. Не знаю… У меня была в голове эта мысль ещё с тех пор, как я играл в школьной команде, только для себя. Но тогда это было скорее несбыточной мечтой, а сейчас — уже не знаю.       — Мечтаешь? — Эндрю насмешливо вскинул брови, и Нил мысленно напрягся, ожидая какую-нибудь шутку, но уже в следующую секунду похолодел. — Ну, почему бы и нет. Помни, что мечты сбываются. Потому что в этом их суть.       Нил отпрыгнул от него как от прокаженного и ошалело уставился. Внутри всё запылало. Нет, нет, что-то не то, не может такого быть, просто не может… Он медленно покачал головой, глядя на непроницаемое лицо Эндрю.       — Ну, чего ты уставился? Я же тебе говорил, что это всё бред, — тот рубанул рукой воздух.       Нил рухнул на скамейку. Сердце бешено стучало в груди. Он посмотрел на Эндрю, покачал головой, открыл рот, но слов не нашлось. После он отвернулся и уставился в стену напротив.       — Это не смешно, — проговорил он наконец хрипло. — Тем более перед матчем. Эндрю, ты…       — Что? — не выдержал тот, вскакивая. — Да забудь ты про эту идиотскую фразу, и про судьбу, про предначертанность! Ничего не предопределено! Ты можешь всё изменить, это же так глупо — верить, что всё зависит от одной фразы! — он распылялся лишь сильнее. Нил предупреждающе вскинул руки в воздух, чтобы тот успокоился. — Просто перекладываешь ответственность. Чтобы кто-то сверху решил за тебя всё в твоей жизни, — выплюнул он злобно, а потом схватил клюшку и вышел, хлопая дверью. Нил ошеломленно покачал головой. Он все равно считал, что в данной ситуации не прав именно Эндрю, а потому злился, но отложил серьезный разговор на потом. Когда он услышал эти слова, слетевшие с его губ, он подумал, что умрет прямо здесь.

***

      Первый тайм прошел неплохо, но по очкам Лисы всё равно отставали. Нил совершенно выбился из сил, а потому во время перерыва сидел на скамейке запасных, в зоне, огороженной от трибун, вместе с остальными, жадно пил воду, и все его мысли были заняты тем, чтобы выстроить стратегию игры. В голове он под всеми углами рассматривал поле, вертел клюшку, высчитывал траекторию удара… Кто-то вдруг тронул его за плечо.       — Нил, — над ухом раздался голос Кевина. — Ты как? Выдержишь ещё один тайм так же хорошо? — его взгляд был обеспокоенным.       — Да, — тот уверенно кивнул, мыслями снова возвращаясь к экси. Допил воду, а потом поднялся на ноги, вставая напротив Кевина. Остальные члены команды были позади, бурно обсуждая первый тайм. — Выдержу. Я хочу, чтобы мы выиграли.       — Мне нравится такой настрой, — одобрил Кевин. Он чуть отошел к стене, покрытой плексигласом, и кинул хмурый взгляд на торчащий в этом месте металлический выступ.       — Просто мечтаю сыграть в финале, поэтому, — Нил признался почти машинально, просто повторяя диалог с Эндрю. В голове в этот момент были гораздо более важные вещи: он представил одну из ситуаций со сложной подачей и почти понял, как из этой ситуации выбраться — а тут Кевин отвлекает разговорами.       — Согласен. Хотя я, наверное, давно уже мечтаю о национальной сборной, — Кевин качнул головой, проводя ладонью по волосам. — Но это и не секрет. Ну, каждый здесь за своим, — он задумчиво посмотрел наверх. Нил автоматически кивнул, теряя нить тревожной речи Кевина. — У всех свои мечты. Главное помни, что мечты сбываются, потому что в этом их суть.       — Далеко не всегда, — усмехнулся Нил одновременно с последними словами Кевина, подразумевая, что мечтам не всегда свойственно сбываться, но ровно через секунду до него дошло. Дошло так болезненно, словно ударили кулаком под дых. Нил в ужасе обернулся к Кевину, едва удерживаясь на месте от резкого движения, но ни один, ни другой не успели больше сказать ни слова: шумный стадион пронзил оглушительный звук выстрела.       И вслед за ним наступила тишина.       Все, что произошло после, заняло лишь несколько секунд, но для Нила это были часы. Он застыл, будто заморозился, ноги приросли к полу, и он даже перестал дышать: грудь до боли сжали ледяные обручи. Он наблюдал за всем, как в замедленной съемке: Кевин странно дернулся, будто содрогнувшись всем телом, схватился за грудь, словно у него прихватило сердце. Задумчивость на его лице сменилась удивлением, а потом — ужасом, потому что до мозга дошел сигнал, и грудную клетку пронзила боль. Он попытался вдохнуть, но тут же закашлялся. На губах выступила кровь. У Нила помутнело в глазах, всё закружилось, множась на два или три. Несмотря на глухую тишину вокруг, гул в его голове был таким сильным, что он не слышал ничего. Казалось, что прямо к его уху приставили открытую артериальную систему, и он слышал шум тока крови и гулкое биение сердца. Никогда в жизни ему не было так страшно и плохо одновременно. Потому что он с ужасающей отчетливостью понимал, что происходит вокруг.       Кевин пошатнулся от боли и упал. Эта доля секунды в голове у Нила длилась целые сутки. Потом она снилась ему в кошмарах, от которых он просыпался в холодном поту, она навсегда запечатлелась в его памяти ужасной окровавленной картинкой, избавиться от которой можно было только с помощью амнезии. Кевин упал вбок, и не было ни единого шанса пропустить этот чертов железный выступ. Проехавшись виском по острому углу с тем отвратительным звуком, от которого у Нила скрутило внутренности, он рухнул на пол и просто застыл.       Ваймак опоздал на десятую долю секунды. Он протянул руки к Кевину, когда тот был почти у земли, и попытался подхватить его, но в этом уже не было никакого смысла. Удар острым железом в висок с той высоты, с которой на него обрушился Кевин, был смертельным. Даже если пуля, войдя в спину через незащищенную часть формы, чудом обошла жизненно важные органы, она должна была где-то застрять — никто не видел, чтобы она прошла навылет. Вряд ли форма для экси была настолько прочной, а значит, оставалось предполагать худшее. Но даже если этого бы не случилось, удар виском не оставил ни единого шанса.       Ваймак что-то кричал, прикладывая ладонь к шее Кевина, но Нил не слышал: только видел его бледное лицо, видел взгляд, который ещё никогда до этого не появлялся у тренера: бешеный, загнанный, совершенно неадекватный. Но ярче всего он видел эту растекающуюся лужу густой багровой крови под головой Кевина и его распахнутые от ужаса стеклянные глаза, пусто смотрящие в потолок. Нил смотрел на это так долго, что, по его ощущениям, прошло несколько часов — но на деле минуло лишь несколько секунд. Его хватило на эти несколько секунд, прежде чем все внутренности свело судорогой, а ноги подкосились, и он рухнул на колени. В тот же момент содержимое его желудка вышло наружу, а рядом с Нилом оказалось несколько человек сразу. Чувствуя чужие руки на плечах, Нил содрогнулся, но по-прежнему ничего не слышал из-за этого страшного звона в ушах. Он зажмурился: показалось, что он вот-вот оглохнет. Руки с плеч исчезли. Появилась ещё одна — но это прикосновение было знакомым. Эндрю сжал его затылок, и уже в следующую секунду он увидел его лицо перед собой. Впервые он видел Эндрю таким бледным и напуганным.       Нил вдруг ощутил удар кулаком в спину и резко вдохнул. Грудь пронзила боль, он почти застонал. Показалось, что он задыхается, что ему в лёгкие залилась вода, но ещё несколько глубоких вдохов помогли прогнать это ощущение. Всё это время он просто не дышал. Для него прошло несколько часов, на деле — выстрел раздался минуту назад.       Эндрю что-то сказал. Нил не слышал. Он вдруг встал на негнущихся ногах, и Миньярду пришлось убрать руку. Колени подкашивались, но он сделал два шага, прежде чем опуститься на пол рядом с Ваймаком. Несколько секунд он снова смотрел на лицо Кевина, и это ощущалось так, словно его сердце полосуют ножом на живую, а потом он вдруг протянул руку, хватая Дэя за запястье. Пальцы онемели, не слушались. Звон в ушах понемногу стихал, и он даже услышал от Ваймака испуганно-хриплое «Нил?». Ему было плевать. Развернув руку Кевина к себе, он вчитался в фразу на запястье. Несколько секунд глаза не могли разобрать слов — как будто они были написаны на другом языке. Но когда до его воспаленного сознания дошло, что там написано, он отшатнулся, и упал бы на спину, если его не подхватил бы Ваймак. Он ощутил странное влажное тепло на спине. Рука тренера была в крови. Крови Кевина. Нил издал странный звук, похожий на вой, а потом его горло болезненно сжала судорога слез. Он снова не мог сделать вдох. Каждый удар сердца ощущался как удар кулаком в грудь. Нил рвано хватал воздух губами, пытаясь не потерять сознание. Холодная рука Эндрю взяла его за запястье.       — Нил. Дыши, — скомандовал Ваймак. Он ничего не понимал: Нил, зная его прошлое, никак не должен был так остро реагировать на смерть. Даже если человек был ему действительно дорог. Но — дорог до какой степени?.. Ваймак в отчаянии обернулся к остальным, поймал взгляд Эбби. У неё по лицу катились слезы.       Голос звучал почти отчетливо. Нил не знал, что именно, но что-то по-прежнему было не так. Он вдруг ощутил, как жжет глаза, и едва смог сдержать глухие рыдания. Мозг понял всё раньше, чем он смог это осознать. Нил давно не плакал при виде смерти. Но сейчас ощущалось иначе: словно ему вырвали сердце, но легче, как Данко, не стало. Он вдруг высвободился из рук Ваймака, подползая обратно к Кевину, и, схватив его за руку, оставил несколько поцелуев на тыльной стороне ладони. Это было машинальное действие отсутствующего рассудка. Он не знал, что делает, а главное — зачем, но все застыли в молчании. Силы снова покинули его. Невозможно было бесстрастно смотреть на эти остекленевшие зеленые глаза, глядевшие в небо. Будто они надеялись найти там ответы.       Нил попытался встать, но Ваймак крепко взял его за спину, удерживая на месте, видя, что он не в состоянии подняться. Тогда Нил снова застыл и продолжил с благоговейным ужасом смотреть на запястье Кевина с отчетливой фразой «Далеко не всегда».       — Кевин, — хрипло выдохнул он, прежде чем потерять сознание прямо на руках Ваймака.       — Я возьму его, — вдруг сказал Эндрю и встал, тут же аккуратно подхватывая Нила под колени и под спину. Он не слышал их диалог, но догадался, в чём дело. Ему было очень больно — скорее за Нила, чем за Кевина. Не чувствуя ног, он подошел к скамейке. Эбби знаком показала на раздевалку, и Эндрю машинально направился туда.       К месту преступления уже сбежались люди, вызвали полицию и скорую, но Ваймак, все ещё сидя на коленях перед телом Кевина, обреченно покачал головой. Пульса не было уже несколько минут. Матч был остановлен, поднялся неимоверный шум на трибунах. Как было позже выяснено в ходе допросов, сразу после выстрела Аарон успел заметить серую кофту и черные волосы, которые исчезли вдалеке за углом. Больше никто ничего не видел.

***

      — Ты мог не ходить на похороны, если не хотел, — Эндрю пожал плечами, садясь на кровать рядом с Нилом. Тот лежал, отходя от очередной панической атаки, которая накрыла его сразу после возвращения в общежитие. Эндрю отошел от него лишь на пару минут — чтобы сделать ему горячий чай, — и теперь снова находился рядом.       За прошедшие дни удалось выяснить многое, но не всё. Кевин и правда был мишенью. Кому-то понадобилось, чтобы команда выбыла из игр, чтобы в ней больше не было такого сильного соперника — и они решили просто избавиться от Кевина. Он ни в чем не был виновен, кроме своего таланта и упорства.       — Я не мог не ходить, — сипло ответил Нил. Его глаза были опухшими от слез: он никогда так много не плакал, даже не понимал, что на него нашло. На похоронах его глаза ни минуты не были сухими.       Он и не знал, что Кевин ему так дорог. Не готов был признаться самому себе в том, что то странное чувство, которое он испытывал к нему, было именно симпатией, предначертанной свыше. Да, он им восхищался, да, втайне хотел достичь такой же целеустремленности, да, жалел, что его собственная совесть молчит в часы без тренировок и в моменты проигрышей. Но что-то большее… Неужели чтобы понять это, нужно было увидеть смерть Кевина, посмотреть в стеклянные глаза, прочесть фразу на запястье? Неужели нельзя было прекратить игнорировать очевидное, когда тот был еще жив? Когда ещё можно было что-то изменить…       Нил зажмурился, чтобы не позволить слезам снова выйти. Открыв глаза, он окинул взглядом Эндрю и вдруг замер. На руках не было привычных повязок. — Ты сделал татуировку? Перебил фразу? — спросил он сразу. Эндрю нахмурился, а потом понял, качая головой.       — Нет, — он выпрямил руку, чтобы Нил увидел. Впервые он увидел фразу на запястье Эндрю, впервые проник в эту тайну — и тут же понял, почему парень так усиленно её скрывал. Там было выведено аккуратное «Буду вечность тебе благодарна».       — Благодарна? — протянул Нил. Эндрю криво усмехнулся.       — Бывает и такое. Родственная душа гея — девушка.       — Охренеть, — Нил провел ладонью по лицу.       — Я решил, что больше нет смысла скрывать. С тех пор, как… Как ты знаешь, что мы с тобой не соулмейты, — он тяжело сглотнул и отвел взгляд.       — Ты делал это ради меня? В смысле… Ты поэтому так усиленно всё это отрицал? Потому что сразу знал, что я — не твоя родственная душа? — пораженно спросил Нил. Эндрю лишь кивнул. Тогда у Нила на глаза снова навернулись слёзы. Он взял Эндрю за руку и потянул на себя. Тому не оставалось ничего другого, кроме как лечь рядом, опустив голову на грудь Нила. Он чувствовал, как содрогаются его плечи в беззвучных рыданиях, и молча обнимал, не говоря ни слова. Через двадцать минут Нил полностью успокоился в теплых объятиях Эндрю, прикосновения которого всегда имели на него такое воздействие, его дыхание выровнялось, и он погрузился в тревожный сон, надеясь хотя бы в этот раз обойтись без кошмаров с брызгами крови, остекленевшими глазами и последней фразой Кевина, произнесенной со слабой улыбкой. Только эту улыбку Нил хотел помнить до конца жизни.