Связь

Ран родился не вчера, так что прекрасно понимал намерения русалки на свой счёт и то, что это был просто предлог для свидания. Впрочем, это неважно, ведь он был в долгу перед ней за спасение своей жизни — за что он будет вечно благодарен, но стремился вернуть причитающийся долг как можно скорее. Он блуждал в своих мыслях, гадая, чем занимался Ён в его отсутствие. Было поздно, приближалась полночь, так что Рана не удивило бы, если бы брат уже спал. Ему и самому сейчас этого очень хотелось, потому что холодный вечерний воздух просачивался сквозь его одежду и вызывал желание прижаться посильнее к своей паре. Вот только его вечер с русалкой ещё был далёк от завершения, и ему не помешал бы предлог поужинать. Они проходили мимо заведения, которое идеально подходило для этого, и где подавали именно то блюдо, о котором он мечтал. Неважно, закрыто оно или нет, ведь Ран мог быть очень убедительным, если можно так выразиться. Люди были такими слабыми; одного броска его топора всегда было достаточно, чтобы получить желаемое. Он едва успел сесть за стол, как почувствовал это… Острая, жгучая боль пронзила его грудь, прямо по центру, выбив из него весь дух. Ран рухнул на пол, в панике ища поблизости человека, ответственного за его раненное состояние. Но затем он отдёрнул руки и, не обнаружив ни крови, ни оружия, ещё больше запутался в том, что именно с ним происходит. И тогда Ран понял. Он не был ранен, нет, вовсе нет. Это означало только то, что… Глаза Рана распахнулись, и он вскочил на ноги. Ён!

***

Нет ничего сильнее, чем связь между парами. Узы сами по себе были интересной концепцией, известной и понятной только кумихо и их сородичам. Они позволяли им в какой-то степени ощущать эмоции друг друга и чувствовать, когда они были ранены или в опасности. Именно это ощущение сейчас циркулировало по телу Рана. Что-то было не так. Кто-то причинил Ёну боль. Его пара умирала. Ран с трудом сдержал навернувшиеся на глаза слёзы, не в силах пока позволить страху одолеть его. Он бежал так быстро, как только мог, возвращаясь к их дому, но не нашёл там никаких признаков своей пары. Ран остановился, успокаивая себя, ориентируясь на запах Ёна, чтобы лучше определить его местоположение. Ещё более тревожным было то, что, похоже, брат был не один. Ран распахнул дверь, и у него перехватило дыхание. Там, на кровати, лежал Ён, раненый и на грани смерти. Он был в ярости и готовый наброситься на тех, кто был поблизости, неспособный отличить друга от врага. Сова удержала его, наблюдая за тем, как тигр подошёл к его брату и потянулся к ране на его груди, предварительно порезав себе кончик пальца. От одной капли крови раны начали заживать. Ран бросился вперёд, как только его отпустили. Он рухнул рядом с кроватью, протягивая руки к брату. Лицо Ёна оставалось лишённым каких-либо эмоций, он всё ещё был без сознания, а рана на груди почти исчезла прямо у него на глазах. Рану сказали, что понадобится один день покоя, но ему было всё равно, сколько времени это займет — он останется рядом с Ёном, чтобы защищать его, заботиться о нём и быть первым, кого увидит брат, когда очнётся. Ран не доверял остальным. Друзья детства или нет, но у обоих, похоже, были свои скрытые планы относительно жизни Ёна. Он больше не мог понять, хотят ли они спасти Ёна или убить его — именно это Ран сказал бы о самом себе до недавнего времени. Но он больше не питал негативных чувств к Ёну, скорее наоборот, если быть совсем честным. Они были неразлучны. Они были братьями. Они были парой. И теперь Ран чувствовал себя бесполезным и неудачником, неспособным предотвратить смертельную травму Ёна и ещё менее способным залечить его раны. Ни то, ни другое не имело значения, ни в настоящий момент, ни когда Ён шёл на поправку. Ран мог только стоять на коленях рядом с ним, сжимая его руку, надеясь, что он полностью поправится к тому моменту, когда наступит следующий вечер. Тянулись часы, и Ран больше не мог держать глаза открытыми. Он по-прежнему оставался непреклонным в том, что никто другой не мог приблизиться к Ёну, особенно в его нынешнем беззащитном состоянии. Но даже Рану требовался отдых, особенно, если он намеривался и дальше продолжать защищать своего брата любой ценой. Ран поднялся на ноги, тихо сняв куртку и ботинки, прежде чем обойти кровать. При очередном зевке его глаза начали слезиться — явный признак того, что он не мог бороться со сном вечно, поэтому Ран скользнул под одеяло, придвинулся к Ёну и обнял его сильной рукой для защиты. Ран останется здесь, сколько бы времени это ни заняло. Он будет держать Ёна в тепле и безопасности в своих объятиях, и самое главное — прежде всего он будет защищать свою пару.

***

Ён ошеломлённо уставился в потолок, сбитый с толку своим нынешним ослабленным состоянием. Постепенно воспоминания начали возвращаться к нему. Он сражался. Он проиграл. Он был тяжело ранен. Но теперь его травма почти зажила, быстрее, чем ожидалось, добавив к уже существующей куче вопросов ещё больше вопросов без ответов. Однако сейчас это не имело значения. Ён тихо хмыкнул. Он заметил ещё кое-что. Тепло рядом с ним, тихо похрапывающее, обвившееся вокруг его руки. Ён слегка повернул голову, осматриваясь, и увидел то, что заставило его улыбнуться. Ран крепко спал, нахмурив брови, как будто даже сон не приносил ему покоя. Нервы Ёна сразу же перестали быть слишком натянутыми. Ничто не могло утешить его лучше, чем это; Ран, его брат, его пара, отдыхал рядом с ним, живой и невредимый. Ён не смог сдержаться. Несмотря на боль, он перевернулся на другой бок, прижимаясь к брату. Ран по-прежнему спал, но всё равно обмяк в его объятиях, когда руки с лёгкостью обхватили маленького кумихо. Старший лис зарылся носом в волосы Рана, вдыхая его запах, который успокаивал его. Ён вздохнул, закрывая глаза, потому что нуждался в дальнейшем отдыхе. Ничто не могло принести Ёну чувство домашнего уюта больше, чем эта возможность свернуться калачиком вокруг своего донсэна, и теперь он понимал, как сильно ему не хватало этого ощущения. Это было то, чего у него больше не было в настоящем, и Ён не был уверен, что сможет уйти, зная, что в будущем не будет его пары. Для Ёна это было ещё одной причиной никогда больше не отпускать Рана.