Последняя сволочь

Чуя снимает с головы шлем и небрежно вешает его на руль, свободной рукой поправляя растрепавшиеся волосы. До входа добрых метров десять, однако музыка слышна даже на парковке. Накахара тяжело вздыхает и, качнувшись, не спеша идёт вперёд, опустив взгляд в пол. Рука в перчатке рванным движением толкает дверь, отчего та распахивается слишком сильно, однако мафиози не обращает на это никак ого внимания. Ровно как и на удивлённые взгляды сидящих, прикованные к его персоне, что сидели относительно недалеко от входа. Он хмурится, когда громкая музыка неприятно оглушает, заставляя на малейшее мгновение потеряться в пространстве. Особого эффекта добавляет быстро мигающая цветная подсветка, которая, казалось, была повсюду. Накахара презрительно фыркает и, медленно вышагивая, проходит к барной стойке. Бармен встречает его с улыбкой, слабо кивая в знак приветствия, и убирает натертый до блеска фужер в сторону. —Чего изволите?—стараясь перебить музыку, громко спрашивает он, подойдя ближе к посетителю, дабы услышать его пожелания. —Чего покрепче.—сухо кидает Чуя и усаживается на стул.—И желательно побольше.—тише добавляет он, опуская локти на столешницу, и, сложив руки в замок, упирается в них лбом, иной раз слабо постукивая костяшками по голове.

***

Бар Люпин. Какие-то тридцать километров от Йокогамы. Хозяин поднимает голову, когда наверху хлопает дверь, оповещая его о приходе посетителей. Посетителя, судя по шагам. Кто-то медленно спускался по ступеням, словно специально выдерживая интригу. Хозяин едва заметно улыбается, когда понимает, кто пожаловал к нему в столь поздний час. —Доброй ночи.—прикрыв глаза, приветсвует он, не отрываясь от бокала.—Давно не видел вас здесь, Дазай. Осаму слабо улыбается в ответ и ничего не говорит. Застывает в паре шагов от стойки, буравя взглядом три стоящих рядом стула. Что-то в очередной раз рвётся глубоко в груди. Он сглатывает и проходит к своему месту. —К сожалению, сегодня детергентов не подаем.—добродушно произносит бармен, заметив не самое весёлое расположение духа его постоянного клиента, и пытается хоть как-то разрядить обстановку. —Не думаю, что сегодня мне это поможет.—вымученно усмехается Дазай, усаживаясь напротив хозяина бара. Он замолкает, опуская взгляд. Рука, что легла на блестящую столешницу, вырисовывает на ней неведомые, замысловатые узоры. Она двигается рвано, быстро, с головой выдавая то, что творится на душе парня на данный момент. Тишину, что повисает в комнате, перебивает лишь громкое сердцебиение Осаму. Он хмыкает — сейчас он просто не в состоянии его контролировать. —Что-то случилось?—наконец спрашивает бармен, сочувстующе смотря на мафиози, чем разрушает ужасно давящую на мозг тишину. Дазай молчит. Останавливает руку, бессознательно сжимая её в кулак. Пытается как можно спокойнее выдохнуть и открывает глаза, опуская пустой взгляд в никуда. Брови сами сводятся к переносице. Осаму болезненно щурится, чувствуя как внутри разрастается огромный колючий ком. —Да...—слегка хриплым голосом тянет он, слабо кивая.—Да, вы правы, случилось... Дазай вдруг расплывается в улыбке. В вымученной, горькой, но улыбке. Поднимает голову и немного приоткрывает рот, словно собираясь что-то сказать, однако лишь тихо выдыхает, чувствуя как вновь накатывают ненужные сейчас эмоции, так мешающие говорить. Он до боли в глазах буравит взглядом старую лампочку, рассеивающую по комнате неприятный, мутный жёлтый цвет, отчего комната кажется ещё темнее. —Я, похоже, друга потерял...—на выдохе тяжко усмехается Осаму, пытаясь убедить себя, что глаза щипает от плохого освещения. —Я слышал, что случилось с Сакуноске.—осторожно проговаривает бармен.—Прошу, примите мои соболезнования. Дазай вновь опускает взгляд. Сглатывает. Невпопад несколько раз кивает, что-то неразборчиво пробормотав под нос. —Тогда, похоже, двух...

***

—Мне сказали, что вы сегодня на другом транспорте.—тянет бармен, протягивая своему клиенту очередной бокал с саке.—Что-то с машиной? У меня есть знакомый, хорошо разбирающийся в тачках... —Не думаю, что он сможет помочь ей.—хмуро перебивает его Накахара и залпом выпивает содержимое стакана, под недоуменный взгляд собеседника. —Ну он хороший специалист... —А твой хороший специалист умеет собирать взорванные машины?—вопросительно изогнув бровь, саркастично спрашивает Чуя, отставив мизинец в сторону, не выпуская стакана из руки, и указывает им на бармена. —Что у вас случилось?—немного растерянно спрашивает парень, явно не до конца поняв смысл сказанных ему слов.—Вашу машину... —Мою машину подорвал один больной ублюдок, ясно?—гневно кидает Накахара и с громким стуком опускает стакан на столешницу.—Гори он синим пламенем... —Это причина вашего... приятного времяпровождения?—осторожно замечает бармен и наполняет опустошенный в очередной раз стакан. —Да, у меня сегодня самый настоящий праздник!—повысив голос, радостным тоном отзывается мафиози.—Потому что этот чёртов Дазай наконец исчез из моей жизни... Алкоголь ударяет в голову. Язык мгновенно начинает заплетаться, а мысли путаться. Накахара замолкает, немного пошатываясь, и кладёт руку на лицо, словно пытаясь смахнуть дурманящий эффект саке. —Исчез...—хрипло повторяет он, покачивая головой.—Я так надеюсь, что навсегда...

***

—А я ему ещё и машину подорвал, представляете?—весело произносит Осаму заплетающимся языком, крепко держа узорчатый стакан в руках. Он вдруг заходится в заливистом смехе. В заливистом, но в далёко не искреннем смехе. Он постепенно сходит на лающие, угасающие смешки, пока и вовсе не замолкает, покачивая головой. —Как последняя сволочь, понимаете?—хриплым от продолжительного смеха голосом, добавляет он и ударяет себя ладонью по лицу.—Вместо того чтобы нормально объяснить ситуацию и попрощаться, как подобает, я, как самая натуральная мразь, кидаю такую подлянку... Слова заканчиваются. Беспомощно вдыхая воздух, он порывается сказать что-то ещё, но вместо этого лишь складывает руки на столкшнице и опускает голову, зарываясь носом в собственные конечности. —Пять лет.—глухо бормочет Осаму, спустя пару минут молчания, когда хозяин посчитал его за спящего, и поднимает голову.—За пять лет я так и не научился быть хорошим другом. Дазай вдруг усмехается и вновь прикрывает глаза. Перед ним проносятся воспоминания. Несмотря на всю свою «ненависть» к напарнику, Чуя всегда ставил его безопасность выше своей, прикрывая на миссиях, пока Дазай продумывал, как им разгромить очередного врага Мафии. А Осаму... А Осаму продолжал подначивать его, задевая за живое. —Он как-то смог выиграть меня в компютерную игру...—тихо произносит Дазай, слабо посмеиваясь.—Такой гордый ходил. Весь месяц напоминал мне об этом. Это, наверное, один из немногих моментов, где Дазай не пытался переубедить Накахару в его победе постоянными подколами и спорами. Просто смирился с поражением, ибо довольный собой Чуя больше пришёлся ему по душе.

***

—Не то чтобы я расстроен из-за его ухода. Нет, совсем нет. Пусть хоть сквозь землю провалиться, просто... Он слишком много обо мне знает, понимаешь?—Накахара поднимает глаза и видит, как бармен часто и быстро кивает, соглашаясь с чужими словами.—Это опасно для меня с моей-то работой. Вдруг он просто выдаст всё, что знает обо мне вражеской организации и... Не скажет. Что вообще он несёт? Разумеется, Дазай никогда ничего не расскажет даже за самую большую сумму денег. Каждую крупицу этой информации Осаму бережно собирал, раз за разом или провоцируя его на спор или даже драку, или ни с того, ни с сего заводя душевные разговоры по вечерам после очередной миссии. Они знают друг друга наизусть. Теперь быстро стать чужими людьми не получится. Накахара молчит, прервав свой монолог. Поднимается с места под недоуменный взгляд бармена и кидает несколько купюр на стол. Их должно хватить. Запускает руки в карманы и, чуть пошатываясь, удаляется от стойки. Ни громкая музыка, ни яркий свет уже не волнуют мафиози. Ему плевать. Ровно как и на напарника. Бывшего напарника. Дверь за спиной захлопывается. Чуя поднимает голову. Дождь. На Йокогаму опустился проливной дождь. Накахара, стоя под крышей, смотрит на струи воды слегка замутненным взглядом. Может, излить душу постороннему человеку было плохой идеей, но... Он делает шаг вперёд, спускаясь на первую ступеньку, чувствуя, как стихия обрушивается на него. Одежда моментально промокает, но, кажется, дождь смывает тяжесть, что давила на плечи. Он слабо покачивает головой, словно что-то отрицая. —Мог бы и сказать, Дазай...—стиснув зубы, цедит Накахара и поднимает голову, подставляя лицо отрезвляюще холодным каплям дождя.

***

—Прости меня, Чуя. Тихо шепчет Осаму, горько улыбнувшись. Дождевая вода быстро стекает по волосам и одежде. Он запускает руки в волосы, сильно сжимая их у основания. Плечо несильно саднит — когда он выходил из бара, то случайно задел стену. Алкоголь начал довольно быстро действовать, что и повлияло на координацию. Жаль только, что от мыслей так и не получилось отвлечься. Не получилось забыться, убежать от чувства... вины? —Я и правда последняя сволочь...