вставай

- вставай, нас отпиздили! вокруг - музыка, пьянь, табак и дорожки белого. где-то голые девушки, где-то парни, а он тянет его, лежащего на грязном полу, за руку. - вару, вставай! кудри разметались по лицу, прилипая к дорожкам крови из носа и рта. очки разбиты - лежат рядом, поблескивая в свете прожекторов зелеными стекляшками, будто осколки разбитой бутылки из-под алкоголя. рассеченные губы кривятся в широкой усмешке, и он садится, смотрит на феликса, а тот сам не лучше - скула распухла, лоб разбит, нос, скорее всего, сломан. - пошли в следующий бар. - хрипит, поднимаясь с пола. все тело неприятно ноет от побоев, но мутная завеса опьянения заглушает боль. завтра будет хуже, но сейчас им весело. - сначала встань. - тоже улыбается, и уже успевшая покрытся легкой коркой ранка на губе лопается, во рту чувствуется вкус крови. интересно, сколько же они лежали в отключке? - я встал. - вару оперся на плечо блондина, размазывая кровь по футболке. - вечеринка отстой, я их всех ненавижу. - да ладно тебе. - феликс наклонился и подобрал с пола разбитые очки. - держи. - да нафиг они теперь мне нужны. ты, кстати, все еще держишь удар, передоз. - хихикнул, выбрасывая очки в размазанную толпу, наверняка знаю, что кто-нибудь о них порежется. - вчера мы раздали, сегодня нам. - круговорот пиздюлей. - усмехнулся в ответ, поддерживая парня за плечо. - пойдем, не одним же нам сегодня страдать от побоев. они сидели в приемном покое, ждали своей очереди. на лицах - еще больше побоев и пьяные, счастливые улыбки. вару утыкается носом феликсу в шею и вдыхает запах. - вкусно пахнешь. - чем? - перегаром, табаком, кровью, и, кажется, марихуаной...ты что, говнюк, без меня курил? - с тобой, придурок, мы взяли косяк у тех парней, нас поэтому и отпиздили. - блондин взлохматил зеленые кудри. - ты был убран в полнейший хлам. - походу. пятьсот грамм и два грамма по нескольку раз - и провал, мать его. - вечеринка была говенной. - согласен. санитары прикалываются над ними, зашивая одному губу, а другому щеку, клея пластыри на мелкие порезы и обрабатывая гематомы. они уже не помнят, что было вчера, да и наверняка не вспомнят завтра. они не помнят, как феликс из солнечного парня превратился в такого - пьющего, принимающего и курящего. они не помнят, как вару подсел на наркотики и алкоголь, затянув туда и феликса. они не помнят, как начали ходить в бары вместе. они не помнят, как стали такими. но их это вполне устраивает. питерский рассвет принял их в свои мягкие обьятия, пригладил лучами растрепанные волосы, пересчитал веснушки феликса и шрамы вару. они сидят на грязном бордюре, наблюдая, как солнце встает над старыми домами и освещает дворы и парки. один - с пластырем на щеке, другой - с перевязанной головой. блондин навалился на кудрявого, чувствуя под щекой теплую, грубую кожу чужого плеча. - ты мне на синяк лег. - а я из-за тебя, идиота, в драку ввязался. - это было несколько часов назад. - как много времени прошло, уже забываю, что тогда было. - саркастически выдыхает, хотя оба знают, что через день и вправду забудут, что тогда было, и на вопрос, откуда эти шрамы, ничего не смогут ответить. - еще одни швы из-за тебя, передоз. - вару хмыкнул, запуская пальцы в светлые, грязные волосы и перебирая пряди. - ты же любишь шрамы. меня, значит, тоже. - хихикнул, устраиваясь на чужом плече удобнее. - железная логика. ненавижу твои нежности. - угу. молчат. из соседних дворов начали доноситься голоса детей, рев моторов, крики прохожих и мяуканье котов на мусорках. - если б их было не восемь.. - достает пачку и закуривает, выпуская дым в облачное небо. - мы бы точно ушли с победой. - улыбается, отбирая сигарету и тоже затягиваясь.