Четыре на одного

- Матерь божья, как же он достал, - Устало простонала женщина, плюхаясь в своё удобное кресло. - Он уже четвёртый раз за месяц влезает в драку на территории университета, - Она аккуратно взяла полную кружку кофе с преподавательского стола и сделала небольшой глоток. - Совсем от рук отбился. Никакой дисциплины. Мужчина средних лет лишь понятливо кивнул, сразу понимая о ком идёт речь. Рыжий студент, примерно двадцати одного года, терроризировал вместе со своей компанией большую часть однокурсников, постоянно ввязывался в драки и не уважал из преподавательского состава примерно никого, не считая лишь зам ректора, которую все единогласно решили называли "Царица", а некоторые ещё уважительно "матушка", чему сама женщина ни коем образом не препятствовала. Только она удостоилась уважения Аякса, и только её он безоговорочно слушал во всём и вся, выполняя все требования точно в срок и никогда не устраивая балагана на её лекциях. Ко всем остальным же рыжий из "Иванушек" относился равномерно плохо, не уважая и бедокуря. Частенько приходилось преподавателям останавливать лекцию лишь для того, чтобы отчитать студента за ввязывание в очередной конфликт с любым другим однокурсником. Особенно он любил доставать двух студентов-близнецов Итера и Люмин, отвлекая их от конспектов. Брат и сестра, к слову, учились на своём курсе лучше всех, активно участвуя ещё и в дополнительной общественной деятельности. Из-за их абсолютно равных успехов и весьма похожего характера их вдвоём назначили старостами, нарушая тем самым правила. Волновало ли это кого-то? Пожалуй, только бухгалтера Панталоне, который в том числе занимался распределением стипендий и для старост. Пожалуй, единственный предмет, на котором Тарталья, как его прозвали его друзья, помимо лекций Царицы, не сильно дебоширил, была история, которую парень с упоением каждый раз слушал, задавая вопросы преподавателю Чжун Ли исключительно по теме. Поэтому мужчина и не мог в нужной степени поддержать свою коллегу, преподающую физподготовку. конечно, он был наслышан о поведении студента, не раз видел, как тот в перерывах пристаёт к близнецам-отличникам и курит со своими друзьями за университетом, что-то увлечённо рассказывая и звонко смеясь. Он видел периодически появляющиеся синяки на лице и руках и сбитые костяшки пальцев, смотрел в эти невероятные васильковые глаза, от чего-то потерявшие свою искру и видел вероятно трудное прошлое этого задорного мальчишки. Признаться честно, парень интриговал преподавателя. Мужчина знает огромное множество людей разных "сортов", знает различные истории их и до недавнего времени считал, что никто больше не способен разжечь в нём интерес к их прошлому, но оказался приятно удивлён, осознав, что не утратил интерес к другим людям. Ему хотелось узнать, что же скрывается под всей этой драчливостью и дерзостью. -...прямо так и сказал, представляешь? - Оказалось, Райден продолжила что-то говорить, пока Чжун Ли предавался размышлениям. Положение спас преподаватель правоведения Нёвиллет, так вовремя включившийся в разговор. - Думаю, с ним нужно поговорить о его неподобающем поведении. Он больше не может продолжать диктовать свои правила в стенах нашего университета, - Мужчина отпил из своей кружки, затем неспешно продолжил свою мысль, - Надеюсь, разговор с Царицей пойдёт ему на пользу. - Так она же уже давно обозначила, что даже слушать нас не собирается. Он ведь на её лекциях ведёт себя как божий одуванчик, даже иногда "матушкой" зовёт. Вот Царица нам и не верит больше. Не станет она говорить с ним, - Райден тяжело вздохнула, - Вот если бы он ещё кого-то уважал, он бы, скорее всего, послушал его, - Мечтательно протянула женщина. - Ну, если за уважение считается хорошее поведение на лекциях, то, пожалуй, можно сказать, что Аякс "уважает" так же меня, - Подал голос Чжун Ли, - Он прилежно ведёт конспекты, сдаёт всё вовремя и, главное, старается не срывать лекции. Райден удивлённо на него посмотрела. Стало ясно, что её сильно удивил факт того, что этот несносный студент уважает кого-то помимо Царицы. Нёвиллет же, кажется, другого и не ожидал, удовлетворённо смотря на преподавателя истории. - Господин Чжун Ли, - Обратилась, пожалуй, самая младшая из преподавателей, Нахида, - А не могли бы Вы, если Вас не затруднит, подойти к этому Аяксу с вопросом о его поведении? Может, хоть Вас он послушает. Все в преподавательской одобрительно закивали, а Нёвиллет, прокашлявшись, предложил пойти вместе для "пущего эффекта". Чжун Ли, поразмыслив пару секунд, согласно кивнул, решая, что это, очевидно, добавит весомости в разговор.

***

- А я ему "Иди нахуй, сука" и прям в наглую рожу кулаком хуярю! Эта пизда Райден так знатно обосралась, что аж заорала благим матом! - Тарталья залился звонким смехом, хватаясь за живот. Он стоял со своей компанией и делился очередной дракой на физ-ре. Немного отдышавшись, он продолжил, - Я даже на секунду подумал, что она ща сама мне в харю всечёт. Компания дружно загоготала, пока к ним не подошли близнецы. Первым начал Итер. - Тарталья, тебя у себя ждёт преподаватель истории, - Он безразлично обвёл взглядом всю компанию, останавливаясь лишь на парне по прозвищу Скарамуча, неловко краснея. - О, неужели он наконец обратил внимание на такое сокровище, как я? - Аякс рукой зачесал волосы назад и скорчил рожу Гигачада. Итер с Люмин коллективно поморщились. - Не обольщайся, там будет ещё Нёвиллет. Уж он-то точно тебя уму-разуму научит, - Люмин нахмурила бровки и развернулась, чтоб уйти, прихватила под руку брата, что безбожно залип на какого-то парня, про которого она знала только то, что он, вроде как, является внебрачным первым ребёнком преподавательницы физ-ры, которая, по слухам, отказалась от него в детстве, а потом его усыновила другая преподавательница, и удалилась, волоча Итэра за собой. Но не то, чтобы Люмин верила хоть чему-то, что говорят у кого-то за спиной. Тарталья тем временем быстро попрощался со своими друзьями и направился в уже знакомую аудиторию. Путь обещал быть крайне коротким, а разговор ещё короче. Тарталья, пораскинув мозгами, пришёл к выводу, что его позвали не по поводу отметок или каких-либо работ, ведь он на все сто уверен в том, что никаких долгов у него точно нет и не было никогда, что у него на лекциях истории прекрасное, в его понимании, поведение, и вообще он ответственный человек, которому можно доверить огнестрельное оружие. Даже зашёл в кабинет только после стука, чем немного удивил стоящего рядом с Чжун Ли Нёвиллета, на пары которого студент обычно врывается с ноги. Прокашлявшись, преподаватель истории разрешил парню войти. Тарталья открыл дверь, зашёл в кабинет, осмотрел двух мужчин, тихо усмехнулся своим мыслям, немного подумав, всё же закрыл дверь и вальяжной походкой прошёл к первой парте, садясь прямо на неё. Он с интересом осмотрел Чжун ли и Нёвиллета, возвышающихся над ним. Взгляд мазнул по наверняка сильным венистыми рукам, широким плечам, накаченной груди и остановился на невероятных янтарных глазах преподавателя истории. О, пожалуй, именно их Аякс любил больше всего. При дневном свете они переливались, вспыхивали и вновь угасали, когда солнце скрывалось за облаками. Иногда, при особой точке обзора, Тарталье казалось, что есть в них что-то змеиное. Может, даже драконье. Каждый раз на лекциях по истории Тарталья старался изо всех сил, не доставал близнецов разными хитровыебанными способами, спрашивал исключительно по теме и сидел всегда на первых партах вместе с вышеупомянутыми братом и сестрой, чем невероятно бесил последнюю. А вот Нёвиллет интересовал его несколько меньше. Да, преподаватель был невероятно хорош собой, умён, увлекательно вёл лекции и в принципе, кажется, был приятным человеком. Но, к сожалению, пока слишком мало преподавал у Тартальи, и парень просто не успел прочувствовать всей его прелести, потому и вёл себя на лекциях как обычно - как клоун. Признаться честно, поначалу студент и Чжун Ли не уважал, но, как только получил от невероятно спокойного преподавателя указкой по рыжей макушке что-то в мозгу встало на место и парень проникся трепетным уважением к историку. А самое удивительное, при ударе преподаватель ни на секунду не переставал вести лекцию, не обращая ни капли внимания на охуевшие лица студентов, первый раз увидевших как хоть кто-то поставил задиристого Аякса на место. Многим даже казалось, пока не победишь Тарталью в драке его уважения и не добьёшься. Собственно, так оно в большинстве своём и было. Исключение составляла лишь одна Царица, которую парень сразу признал безоговорочным авторитетом во всём и вся. То ли послужило этому то, что женщина даже внешне вселяла тихий ужас на студентов, то ли схожесть её с матерью самого парня, то ли вообще что-то третье, но сам Тарталья говорил, мол, она умные вещи говорит и с ней на душе спокойно от чего-то. Частенько Аякс приставал к близнецам, которые когда-то ещё на первом курсе согласились сразиться, сначала вместе, а потом и каждый по отдельности, и каждый раз Тарталья был безжалостно отпизжен. Эго невероятных размеров было расшатано, от чего парень почти каждый последующий день вызывал близнецов на реванш. Итог всех последующих битв остался всё тем же, исключая разную степень отпизженности всех участников. - Аякс, - Низкий голос преподавателя вернул парня в реальность, - Мы с господином Нёвиллетом хотели бы обсудить Ваше поведение в стенах университета. У нас есть чёткий ряд правил, который обязывает его соблюдать, - Мужчина смотрел на студента нечитаемым взглядом, - Думаю, Вы уже догадались, о чём конкретно сейчас пойдёт речь. Тарталья понимающе кивнул, уже приготовившись слушать долгую лекцию о неподобающем поведении и важности соблюдения всех трижды ебаных правил. Ах, какое разочарование! Он уж было подумал, что строгий препод вызвал его для того, чтобы бесцеремонно прижать его лицом к парте, резко стянуть облегающие джинсы, которые парень специально выбирал, дабы подчеркнуть упругие ягодицы и впечатлить историка, шлёпнуть по заднице и грубо вставить сначала пальцы, а затем заменить их большим толстым венозным членом. Парень бы громко стонал, стараясь хотя бы чуть-чуть заглушить себя, закрывая рот рукой. Он бы выгибался и извивался, подобно ужу на сковороде, а историк прижал бы его за шею к парте, заставляя захлёбываться собственными слезами и слюнями. Тарталья настолько затерялся в своих фантазиях, что очнулся лишь после того, как преподаватель правоведения щёлкнул около лица студента. Аякс, выведенный из столь интимных фантазий, даже не сразу понял, что вообще происходит. - Молодой человек, прошу прощения, но Вас вызвали для диалога, а не монолога. Не могли бы Вы, хотя бы, кивать иногда? - Нёвиллет смерил студента серьёзным взглядом, но, увидев его покрасневшее лицо, сразу смягчился, - Вы плохо себя чувствуете? Вы весь красный, - Мужчина приблизился и приложил тыльную сторону ладони ко лбу студента, стараясь измерить чужую температуру. Единственное, чего ещё не хватало в этой ситуации, так это сраной руки сексуального преподавателя у него на лбу, пока его пиздецки соблазнительные губы в пятнадцати ёбанных сантиметрах! Аякс на секунду завис, шокировано пялясь в серые глаза с фиолетовым отливом. Такие глубокие и завораживающие. Тарталья поймал себя на мысли, что немного приблизился к чужому лицу и сразу же вспыхнул ещё ярче, сдвигая ноги в отчаянной попытке скрыть полувставший член. Нёвиллет немного удивлённо следил за действиями студента и, осознав, что и зачем он делает, мужчина слегка покраснел и отстранился, неловко откашливаясь. - Кхм, так вот, Аякс, мы с коллегами посовещались и пришли к выводу, что оптимальнее всего было бы обсудить ваше поведение непосредственно с Вами. Может, Вы бы прислушались к нашим словам без чьего-либо вмешательства? Тарталья, всё ещё отчаянно краснея и переминаясь, скомкано бросил какие-то обещания и поспешил ретироваться, но, когда парень был перед самой дверью, его остановил жёсткий голос историка, сумевшего перекрыть неловкий возмущённый лепет Нёвиллета. - Аякс, стой, - Низкий баритон громом разнёсся по лекционной. Просьба больше была похожа на приказ, и студент не смел его ослушаться, - Развернись и подойди обратно. Разговор не окончен. Ты сможешь уйти лишь после того, как мы с господином Нёвиллетом позволим тебе это сделать, - Продолжил чеканить преподаватель, - Я ясно выражаюсь? Тарталья, словно заворожённый, без пререканий подчинился. Парень быстрым шагом подошёл к преподавательскому столу, стараясь прикрыть уже полностью вставший член сумкой и молча наблюдал, как историк поднялся со своего места, спокойно глядя на студента сверху вниз. Чжун Ли обошёл стол, приблизился к студенту, положил тяжёлую ладонь ему на плечо и заглянул прямо, как показалось Тарталье, в душу. Или туда, где она должна была быть у рыжего студента. - Скажу откровенно - меня твоё поведение всецело устраивает, ты прекрасный студент и твои работы всегда радуют глаз, - Янтарные глаза потемнели, а зрачки, казалось, сузились, - Но мои коллеги постоянно твердят о твоём неподобающем поведении и, поверь, во мне это вызывают весьма двоякие чувства. С одной стороны я огорчён, что такой умный и перспективный студент так отвратительно губит свою репутацию. А с другой, - Мужчина наклонился к самому уху студента, понижая тон почти до баса. Теперь парень смог различить лёгкую хрипотцу в чужом голосе, - Мне невероятно лестно столь особое отношение к своей персоне. Рука незаметно переместилась с плеча на шею, аккуратно надавила на кадык. Тарталья часто задышал, не веря, что такое вообще может происходить в реальности. Так не вовремя подкосились ноги, и парень еле как удержался, чтоб не упасть. Чжун Ли, видя какой эффект произвёл, усмехнулся и резко подхватил студента на руки, так же резко опуская его спиной на парту. Красный, растрёпанный и невероятно соблазнительный, парень лежал на столе, обхватывая ногами бёдра преподавателя и прижимая его к себе ближе-ближе-ближе. Кислорода почти не хватало, а в голове лишь одно желание. Пожалуй, историку так нравилось даже больше. - Как а счёт закрепить нашу воспитательную беседу действием? - Тарталья даже немного привстал и с готовностью кивнул, выражая однозначное согласие, - Господин Нёвиллет, не желаете ли присоединиться к нашей беседе? Мужчина явно смущался, наблюдая за всей ситуацией, а, услышав предложение, вовсе прикрыл лицо ладошкой, отчаянно пытаясь скрыть смущение. Прочистив горло, правовед произнёс чуть севшим голосом: - Не учитывая того, что я считаю подобное "обучение" лишь нарушением устава и потенциальными рисками для карьеры, мне бы искренне хотелось присоединиться, но, боюсь, Аякс может несколько не готов к одной моей определённой "особенности", - Мужчина неловко зачесал волосы рукой, - Видите ли, у меня врождённая дифаллия, - Преподаватель заметил непонимающий взгляд студента и со вздохом пояснил, - У меня с рождения два полностью дееспособных фаллоса. Глаза Тартальи мгновенно стали с два блюдца, а рот в удивлении приоткрылся. Почти сразу изумление сменилось любопытством, и теперь уже парень, до сих пор лёжа на парте, вверх головой глазел на бугор в чужих брюках. Сзади послышался звон пряжки ремня. Тарталья мгновенно обратил внимание на историка, достающего из штанов, на всеобщее изумление, целых два члена, расположенных по вертикали! Как и представлял Тарталья, они были длинные, толстые, венозные и сочились смазкой. Рот сразу наполнился слюной, а глаза вновь заволокло желанием. - Это всё мне? - С ноткой надеждой спросил Аякс, заставляя преподавателей коллективно захихикать. Парень приподнялся на локти и с любопытством прикоснулся к верхнему члену, заворожённо наблюдая за реакцией преподавателя, - Невероятно, как мне повезло встретить двух людей с двумя членами в шараге... - Чжун Ли слегка нахмурился, - Извините, университете. Никогда не думал, что увижу такое в живую. - Тогда предлагаю поторопиться и быстрее приступить к практике. Господин Нёвиллет, - Историк выжидающе посмотрел на коллегу. Правовед молча повторил недавние действия Чжун Ли, вытаскивая члены, и подошёл к студенту спереди, - Готов, Аякс? Если будет некомфортно - пожалуйста, не молчи. Мужчина дождался утвердительного кивка, расцепил чужие ноги на своих бёдрах, подошёл к своему столу и начал что-то искать в ящиках, пока Нёвиллет подошёл вплотную к студенту. А Тарталья, не желая терять ни секунды, сразу приступил к делу, переворачиваясь на живот и беря в рот половину чужого верхнего члена, не забыв рукой отразить эти же действия и на втором члене. Историк тем временем уже взял всё необходимое и вернулся к партнёрам. - Первый раз в сексе втроём использую четыре презерватива, - Улыбнулся мужчина. Если бы мог, Тарталья даже немного посмеялся бы, но, увы, рот занят чем-то поважнее. Спустя несколько томных мгновений парень ощутил, как с него снимают успевшие порядком надоесть джинсы, а следом опускаются и боксёры с изображением небольших мультяшных китов. Аяксу даже немного стыдно стало, но, к счастью, эта мелочь осталась непрокомментированной. Парень резко вздрагивает и замирает в немом стоне, когда не самый маленький палец в холодной смазке проникает внутрь него. Столь смешанные чувства студент, кажется, не испытывал никогда. Тарталья выгибается и стонет, давая вибрацию на один из членов Нёвиллета. Правовед прикусывает губу и запускает руку в чужие волосы, оттягивает, заставляя выпустить его из горла. Смотрит так ласково и возбуждённо, гладит изящной рукой щёку. А у Аякса в теле и душе пожар: с одной стороны нежный Нёвиллет с его восхитительно длинными, влажными от его слюны и горячими членами, а с другой профессор Чжун Ли, с его большими, скользкими от смазки пальцами в Тарталье, фиксирующими его на одном месте. В голове, кажется, не осталось больше ни одной мысли. Хотелось просто расслабиться в сильных руках и отпустить себя и весь остальной мир хотя бы на тридцать минут. И, пожалуй, преподаватели пока с помощью в данной задаче на отлично справляются. Погрязая в собственных мыслях парень не сразу заметил, что в нём движутся уже два крупных пальца, растягивая мягкие стенки и пытаясь найти заветную точку. Тарталья, преодолевая минутный ступор, быстро вновь прильнул к чужому члену, целуя красную головку. Нёвиллет гладит Аякса по волосам, нежно оглаживает другой рукой ухо, проходится по щёке, носу, спускается к шее. Пока парень млеет в чужих руках, с недюжим энтузиазмом ублажая преподавателя в ответ, профессор Чжун Ли добавляет третий палец и по особому выгибает их, пуская импульс резкой вспышки удовольствия по телу студента. У Тартальи перед глазами звёзды, в ушах звон, а в члене электрический разряд, заставляющий выгнуться дугой, гортанно простонать и бурно кончить, насаживаясь глоткой на всю длину члена Нёвиллета. - Хм, - Историк удовлетворённо хмыкнул, самодовольно улыбаясь, - Пожалуй, результат меня радует даже больше, чем я предполагал, - Мужчина невесомо провёл чистой ладонью по спине студента, - Надеюсь, Аякс, Вы понимаете, что расслабляться рано, так? - Не дождавшись ответа от бессильно упавшего с выпяченный тазом Аякса, лектор звонко ударил по чужой ягодице. - Бля!.. - Непроизвольное ругательство было вмиг оборвано ещё одним звонким шлепком. Ягодица покраснела и, наверняка, горела, приводя несносного студента в чувства, - Да что ж так больно-то?.. - Сквозь зубы прошипел студент, оборачиваясь и недовольно глядя мокрыми глазами в чужой янтарь, - Профессор Чжун Ли, не могли бы Вы, пожалуйста, немного нежнее со мной обращаться? Я, вроде как, в портовские шлюхи не записывался, чтоб со мной делали всё, что в голову взбредёт. - Хотите сказать, что Вам не понравилось и мне так больше не делать? - С лёгкой ухмылкой поинтересовался преподаватель истории. - Я этого не говорил. Преподаватели добродушно усмехнулись. - Что ж, в таком случае предлагаю продолжить нашу маленькую игру, м? - Чжун Ли прижался близко-близко грудью к спине студента, провёл свободной рукой от шеи до приоткрытых покрасневших влажных губ, ни на секунду не прерывая разработки парня. Теперь в него свободно входили четыре пальца, развратно хлюпая при каждой фрикции, - Аякс, известно ли Вам, мой дорогой друг, что плохих и непослушных мальчишек принято пороть? - Профессор выпрямился, напоследок повернув голову Тартальи к Нёвиллету. Намёк студент понял, немедленно продолжая усердно трудиться, пытаясь заглотить как можно глубже, - Если будет невыносимо больно - не стесняйся говорить. Понял? - Чжун Ли выжидающе посмотрел на парня, который не думая ни секунды показал рукой знак "Ок". Что ж, к порке парню не привыкать, ибо в подростковом периоде она стала его почти ежедневной спутницей. Уж слишком резко он из робкого мальчишки превратился в буйного юношу, что, конечно, не очень радовало родителей. Предаться дальнейшим воспоминаниям парню не дал один крайне подозрительный звук. В начале Аякс даже не понял, от чего он, но звонкий шлепок по и так красной ягодице заставил мозг работать сверх нормы. Ремень! Кричать не давал член во рту, а отстраниться - пальцы промеж булочек. Единственное, что оставалось делать студенту - к слову, не только ему одному - это покорно сосать и принимать все унижения. Ну, тут, хотя бы, рефератов не зададут. Или зададут?.. Зная профессора Чжун Ли это вполне возможно. В любом случае Тарталья мужественно сдержался, вздрагивая всем телом. Профессор истории нежно погладил красную ягодицу. - Хороший мальчик, - Низко мурлыкал Чжун Ли, вынимая наконец пальцы из парня, - Думаю, ты заслужил небольшую награду. Профессор истории развёл красные ягодицы в стороны и, не долго думая, провёл языком по напряжённой припухшей дырочке. Тарталья, ещё не до конца успевший оправиться он прошлого оргазма, вновь остро почувствовал, как член наливается кровью. Ох, это язык просто невероятен! Чжун Ли мягко вылизывал парня, пока не проникая внутрь. Забывшись в новых невероятных чувствах, студент не сразу понял некую несостыковку, ибо голова, рот и задница были заняты немного другим. Когда до Тартальи дошло, он от осознания почти вскрикнул, вовремя вспоминая о члене во рту. Аякс спешно задвигал головой, помогая себе руками и, когда почувствовал скорый оргазм Нёвиллета выпустил член из обжигающей глотки и довёл преподавателя до оргазма. Белые струйки выплеснулись сразу из двух членов, попадая парню на лицо, волосы и немного на веснушчатые плечи. И, как любой другой послушный мальчик, Аякс не забыл проглотить всё, что попало в рот. -Господин Чжун Ли! У вас что, сплит языка?! - Парень с энтузиазмом обернулся в надежде увидеть чудо природы собственными глазами. Преподаватель молча оторвался от своего увлекательного занятия и продемонстрировал свой раздвоенный язык. - У меня тоже была бурная молодость, - Легко усмехнулся он, - Оу, неужели у господина Нёвиллета есть такой же? - Знаете, я начинаю думать, что между нами не так уж и много различий, как хотелось бы, - И показал свой сплит, - Сестра уговорила. - Меня бывшая жена, - Тарталья, казалось, уже в третий, а то и в четвёртый раз давится, громко кашляя на аудиторию. Немного успокоившись, он большими глазами посмотрел на преподавателя, который всё так же оставался в опасной близости от припухшей дырочки, - Я в разводе уже более пяти лет, поэтому волноваться не о чём. - Вы никогда не говорили, что были женаты, - Присоединился к беседе Нёвиллет. - Вы никогда не спрашивали, - Резонно ответил историк. - Так, ладно, проехали, - Тарталья призывной выпячил зад, - Меня сегодня будет кто-то трахать или нет? Если нет, то я, пожалуй, пойду. А то, мало ли, на пару опоздаю. Намёк был понят и, напоследок проведя в последний раз языком по ложбинке, профессор Чжун Ли зубами разорвал упаковку сначала одного презерватива и раскатал китайскую резину по китайскому члену, а затем проделал то же самое и со второй. - Аякс, если я немного перестараюсь, пожалуйста, сообщи. Иначе, боюсь, я могу... - Договорить преподавателю не дал Тарталья, сам качнувшись на один из членов. Промазал. Что ж, попытка не пытка, - Ладно, я понял, нетерпеливый мальчишка. Китаец по происхождению и Бог по сути помог студенту, самостоятельно направляя член в тугое разработанное отверстие. Сначала только головка. Боже, как правильно ощущалась эта теснота чужого тела! Складывалось впечатление, что парня специально создавали для преподавателя истории, вылепливая с особой любовью и усердием каждый миллиметр, настолько восхитительно было в нём. Изо рта невольно вырвался удовлетворённый рык, а руки блуждали по поджарому телу снизу, царапая и оглаживая. Теперь член Тартальи вновь восстал в полную боевую готовность, и парень уж было хотел начать себе надрачивать, но сильные руки господина Нёвиллета перехватили чужие, убивая эту идею в зародыше. Преподаватель наклонился и впился в губы студента. Раздвоенный язык сразу встретился с юрким тартальиным, сплетаясь в подобии танца. Не успел Аякс расслабиться, как почувствовал усилившееся давление в очке сзади. Массивный по-своему изящный член медленно раздвигал тугие стенки, глубже проникая в горячее нутро. Тарталья глухо застонал от непривычного ощущения наполненности. Был то стон болезненный или преисполненный удовольствия, разобрать было сложно, пожалуй, даже для самого парня. Ощущения смешались в единый клубок, перекликаясь и смешиваясь друг с другом, не давая чёткой картины эмоциональной составляющей студента. К тому моменту, как парень более-ли-менее разобрался с собственными ощущениями, Чжун Ли полностью вошёл в него, вырывая из студента новый стон, раскатившийся по пустой аудитории. - Понимаю, данная просьба покажется Вам немного не разумной, господин Тарталья, но не могли бы Вы, пожалуйста, вести себя чуточку тише? Для нашего общего блага, - со всей учтивостью горячо пророкотал профессор Чжун Ли, наклоняясь к самому уху студента, начиная плавно двигаться, - Или, быть может, ты хочешь, чтобы кто-то из мимопроходящих услышал тебя? А если у них будет ключ от аудитории и они зайдут и обнаружат тебя в таком положении? Текущего, разгорячённого, с поалевшими влажными от спермы губами и преподавателем истории, который как минимум в два раза старше тебя, в себе. Какое бы ты нашёл оправдание на этот случай? - Низким горячим шёпотом продолжал мужчина, - Я думаю, твоим горячо любимым друзьям не понравилось бы, чем ты занимаешься на досуге. Тарталья прохрипел что-то неразборчивое и притянул для очередного поцелуя преподавателя права. Нёвиллет с большой охотой ответил на ласку, нежно утирая выступившие жемчужины слезинок с веснушчатого лица большим пальцем. Парень тянулся к этой ласке, перехватывая руку преподавателя и льня к ней. Создавалось чувство, будто именно эти руки способны не дать Тарталье захлебнуться в потоке собственных мыслей, не дающих дышать полной грудью годами. Такие сильные и нежные, что, кажется, способны укутать от целого мира, даруя хоть на мгновение ощущение свободы и лёгкости. Очередной глубокий толчок и Тарталья вскрикивает, прогибаясь в спине и чуть закатывая глаза. С лёгкой ухмылкой Чжун Ли продолжает входить именно в эту точку, даруя парню новые очевидно приятные ощущения. - Это, мой дорогой Тарталья, называется простата, или предстательная железа - мурлычет сверху преподаватель истории, - Она выполняет очень важную функцию — репродуктивную. Предстательная железа расположена в подбрюшинном этаже таза между мочеполовой диафрагмой и шейкой мочевого пузыря. Она окружает собой начальную часть мочеиспускательного канала, а своим основанием прирастает к мочевому пузырю. Передней поверхностью предстательная железа направлена... - Что ж, - кряхтит Тарталья, - Это всё, конечно, интересно, - очередной толчок выбивает у парня задушенный всхлип, - Но не думаю, что сейчас хоть что-нибудь запомню. Чжун Ли на секунду останавливается, трагично вздыхает, а затем возобновляет толчки с новой силой. - Аякс, я хочу попробовать одну вещь, поэтому хочу предупредить, что, возможно, она вызовет некоторый дискомфорт. Не успел парень уточнить, что же профессор имел в виду, как поимели его почувствовал, что к члену преподавателя присоединился ещё и палец. Тарталья болезненно захныкал, когда к первому пальцу присоединился второй, и сильнее сжал в руках край парты. С глаз текли солёные ручейки, которых тут же сцеловывал Нёвиллет. Он так аккуратно и нежно гладил лицо и голову парня, что тот потихоньку успокаивался, постепенно переставая тихо ронять слезинки. - Чжун Ли, я всё же вынужден Вас прервать. Я понимаю, что это должна была быть воспитательная беседа, включающая в себя причинения морального дискомфорта господина Тартальи, но я вынужден оповестить Вас, что наказание неправомерно превышает разумные нормы, неся в себе лишь ненужную жестокость, - Чжун Ли нахмурился и прищурился, но остановился, - Иными словами - я предлагаю остановиться на одном фаллосе в Тарталье на данный момент. Ни время, ни место не предполагают благосклонный исход событий. - Нет, нет! Я во полном... - парень всхлипнул, утирая рукой дорожки слёз, - полном порядке. Я справлюсь. Нёвиллет любовно погладил его по голове. - Уверяю тебя, никто в этом даже не сомневается, - Мужчина перевёс серьёзный взгляд на коллегу, - Если Тарталья того захочет, мы всегда можем продолжить в более подходящем месте. - Но господин Аякс высказал желание закончить всё здесь и сейчас, и я не вижу достаточных оснований ему отказывать, - Чуть ли не прорычал преподаватель, - Поправьте меня, господин Нёвиллет, если я не прав, но не может ли на ваше решение влиять личная жажда собственничества? - Нет, господин Чжун Ли, ваше предположение в корни не верно. Я никогда не основываю свои решения на личных чувствах и эмоциях, полагаясь лишь на закон. И в данном случае закон гласит, что изначальное решение подобных манипуляций было не правомерно и неправильно ни с какой точки зрения. Грубо говоря... - Ну вы тут ещё хуями померьтесь, - Скептично замечает Тарталья, - Спешу напомнить, что во мне всё ещё член и два пальца и мне всё ещё дискомфортно и пиздец как хочется кончить, извините за мой французский. Кажется, только сейчас мужчины вновь вспомнили о причине их спора. - Мои извинения. Пожалуй, я могу это назвать профессиональной деформацией. - Пожалуйста, просто дайте мне... - договорить парень не успевает, прерванный резким яростным толком прямо в простату. Парень, не ожидавший подобного, с вскриком уткнулся в парту, часто-часто дыша. По-прежнему раздражённый, Чжун Ли жёстко втрахивал Тарталью в парту, всё же вынимая пальцы из тугого колечка мышц, туго обхватывающих его член. Жажда обладание переполняла мужчину, заставляя нагнуться, и, прямо глядя в глаза Нёвиллета, прокусить загривок стонущего под ним парня. Судья ни на секунду не отводил взгляда от янтаря напротив, нежно целуя студента в губы и щёки, переходя на шею и оставляя там бардовый засос. Каждый из них заклеймил юношу. Теперь он принадлежит только им. До тех пор, пока кому-то из них не придётся лечь в могилу. Чжун Ли делает последние толчки, помогая Тарталье рукой, и кончает вместе с ним, по-прежнему глядя только за Нёвиллета. Что ж, по всей видимости, их личная борьба за сердце и душу Тартальи началась.