Reparo

Финн раздражённо зашипела, подрагивающими руками пытаясь собрать посыпавшиеся пергаменты в что-то, хотя бы немного похожее на аккуратную стопку. За всего-то месяц пребывания в школе она и не заметила, как пространство под кроватью оказалось завалено разного рода бумажками, черновиками, уже проверенными эссе и прочим бумажным мусором. Если всю эту макулатуру переводить во временной эквивалент, то вполне могло бы сказаться, что если бы она не была занята расписыванием свойств лунного камня в зелье замедления старения, то уже могла бы отправить безносого ублюдка к столь ненавистным ему предкам. Эта долбанная школа сжирала все её ресурсы и, главное, она сжирала единственное её богатство и преимущество — время. Сердце до сих пор колотилось сбито, разгоняя взболтанную, но не смешанную со злостью панику так, что из-за тахикардии становилось трудно дышать и адекватно оценивать обстановку вокруг. Фрейзер искренне старалась, но мир вокруг уплывал и ухватиться хотя бы за его кончик откровенно не получалось. Она уже бывала в таком состоянии — закончилось откушенным языком. Нужно было заставить себя адекватно соображать, прийти в себя и вспомнить, что чёртов Блэк остался в башне Гриффиндора, и больше явно не собирался лезть в её дела. Не было никаких причин для паники. Ей ничего не сделали: не прокляли, не пытали, не угрожали, не пытались убить или… — то, как она себя сейчас ощущала, было просто верхом идиотизма. От зашкаливающего адреналина, разгоняющего ток крови по организму до сверх-космических скоростей, хотелось избавиться буквально. Выжечь его внутри себя вместе с явно барахлящим и работающего на последнем издыхании сердцем, чтобы перестали мешать, отвлекать от того, что было необходимо, от целей и задач… Оставить бы внутри собственного тела только мозг, а от всего лишнего и мешающего, вплетающего в её существование обилие совершенно ненужных, глупых, нерациональных и заставляющих оступаться и спотыкаться эмоций, — избавиться. Вырезать тем самым ножичком Лестрейндж, закопать где-нибудь глубоко-глубоко и забыть, оставив гнить на радость червям и личинкам. Может от этого хоть в качестве перегноя в культурном пласте земли бы какой-то толк вышел… Финн дёрнулась от этой мысли. Взглядом она наткнулась на отражение собственного лица в благополучно уроненном с прикроватной тумбочки и также благополучно треснувшем зеркале. Она едва подавила испуганный вскрик, потому что совершенно противоестественная ухмылка выглядела воистину мерзко. Фрейзер так раньше ухмыляться не умела — губы словно растянули и пришили к щекам невидимыми нитями, настолько неестественно это выглядело. На мгновение показалось, будто вот-вот за ними должны показаться знакомые обтёсанные, сточенные многолетним каменным хлебом Азкабана сгнившие зубы, скалящиеся и готовые впиться тебе в горло при любом неосторожном движении. Это всё эмоциональная мясорубка, которую ей устроила эта школа — раньше такого не было. Просто у Финн плавно начинали иссекать последние силы на нормальное существование — эмоциональные качели, устраиваемые ей в этой школе, восполнению сил никак не способствовали. Когда она ехала сюда и думала, будто местные детишки после Пожирателей покажутся ей глупыми личинками, она в принципе была права. Но необходимость смотреть на них, взаимодействовать с ними и помнить, кем они в будущем станут, что сделают, как умрут сами или как будут убивать — это очень быстро сводило с ума, выворачивая мозги наизнанку. Финн пнула зеркало так, чтобы отражающая поверхность встретилась с каменным полом. Спазм мышц лица, тем не менее, всё равно оставался. Она дотронулась кончиками пальцев до уголков губ — те едва заметно подрагивали. Mierda. Mierda-mierda-mierda-mierda-mierda… Наконец-то листы, исписанные подробнейшей инструкцией о том, как создаётся Адское пламя, нашлись… Финн с хриплым стоном облегчения вцепилась в них, не обращая внимание на то, как мнётся от её скрюченных пальцев пергамент. Теперь можно было убираться из Хогвартса навсегда. Резко прорубившаяся в сознание мысль почти расколола ей череп. Её словно огрели раскалённой кочергой по затылку. Нет, нужно было забрать крестражи… Нельзя было оставлять их Дамблдору — он не будет их уничтожать, он не сможет, он не справится. Финн должна была убедиться, что безносая тварь станет на два шага ближе к Преисподней, из которой его выпнули местные бесы, не иначе… Кажется, сейчас был завтрак. Директор должен был быть в Большом Зале, а значит путь в его кабинет был свободен — нужно было всего лишь проникнуть внутрь и найти там два ошмётка Лорда. А после — сжечь их прям там, на месте. Финн рванула по направлению директорской башни. Люди, по всей видимости, попадались ей на пути редко — и их лица, цвет мантий, половая принадлежность, возраст — всё это смазывалось во что-то тенеобразное, перетекающее из одного лица в другое, смазанное и не опознаваемое. Кажется, ей что-то кричали и даже пытались остановить… Впрочем, остановить её всё же удалось. Уже почти приблизившись к нужной лестничной развязке Финн на полном ходу влетела в что-то очень костлявое, чёрное и бледное, пахнущее гнилью и разложением — неизменным спутником всех зельеварческих процессов. Ах да, у неё же до сих пор труп в сумке валялся. А сумка осталась в комнате Блэка… Qué porquería. Будет неловко, если действие чар закончится… Впрочем, Финн, конечно, не проверяла именно на телах людей, но обычно, если она не особенно старается и не ставит перед собой такой задачи, трансфигурации без всякой подпитки ей хватало на пару месяцев. Так что был шанс, что от её вещей избавятся раньше, чем карета превратится в тыкву. Именно на эти мысли Фрейзер натолкнул образовавшийся на её пути Северус Снейп, выглядевший достаточно обескураженно, чтобы не начинать подозревать его в том, что он специально собирался сдать её своему номинальному начальству. Не сразу, по крайней мере. — Фрейзер, — констатировал он спустя какое-то время молчаливого разглядывания друг друга. Финн за это время с большим трудом заставила взгляд сосредоточиться на чужом лице, а не бегать по пространству в поисках удачной щели для того, чтобы в неё просочиться и свалить как можно дальше. Говорить с этим человеком, а уж тем более — прощаться, не хотелось совершенно. — Ага, привет… — сбивчиво мотнула головой она. — А теперь аdiós, мне нужно бежать. Он ледяной руки, цепко ухватившейся идеально на запястье, повеяло могильным холодом — будто на запястье замкнулось кольцо кандалов. Фрейзер немыслимым усилием вывернулась из чужой хватки и отпрыгнула в сторону, едва не снося собой ближайший к себе доспех. Кажется, её перепуганный, полный паники взгляд отчаянно прорывался сквозь всё обилие злости и раздражения, которые она в тот момент испытывала — Снейп чуть нахмурился, непонимающе разглядывая её с ног до головы. — Я хотел поговорить… — не очень уверенно начал он, решив всё же вырулить в русло адекватной коммуникаций. — До меня доходили слухи… С тобой всё нормально? Весь Слизерин только и говорит… О чём говорил весь Слизерин — Финн было феерически всё равно. — Всё супер, — она неискренне улыбнулась, но быстро сообразила, что это не возымело никакого действия. Растянутые губы явно сейчас выглядели как защемление лицевых мышц. — Иду на разборки с Дамблдором. Будем надеяться, что меня отправят на верхние этажи Азкабана. А то я плохо уживаюсь с соседями, склонными к эмоциональному вампиризму. Шутка просвистела в никуда, не снискав достойного отклика у неблагодарной публики. — А где… монетка? — спустя долгую паузу всё-таки выдавил Снейп. Фрейзер явственно уловила, что вопросов у него было сильно больше, чем он озвучивал. Но начать видимо было решено именно с самых животрепещущих… — Не пойми меня неправильно, но готовить нужно будет уже сегодня ночью, если мы не хотим пропустить начало убывания луны… Как на это ответить так, чтобы не получить проклятье? Впрочем, какая ей теперь разница?.. — Не волнуйся, она там, где её никто и никогда и не подумает искать… — захотелось расхохотаться от собственных слов. Маятник её эмоционального раздрая словно качнуло в сторону преувеличенного, гротескного и дико неправильного веселья. Но на самом деле действительно, кому придёт в голову идея искать труп у гриффиндорцев? Чистые и невинные барашки явно никогда даже не подумают, что кто-то может пронести им такой подарочек… — Хорошо, — кивнул Снейп с явным облегчением. — Тогда принесёшь мне её вечером? Расхохотаться от того, как всё тупо обернулось, захотелось ещё больше. По сути, лавина того идиотизма, которая сейчас накрыла её с головой, началась именно с её решения поучаствовать в квесте, подкинутого мини-Пожирателем. Если бы она отказалась, не было бы ни безумной ночи с выкапыванием трупа, ни нападения оборотня, ни расцарапанного лица Блэка, ни шантажа от другого Блэка, ни разговора и понятия мотивов Дамблдора… И попытки убийства, скорее всего, тоже бы не произошло — была бы Финн в адекватном состоянии, она бы смогла удержать над собой контроль, наверное. Она бы поняла, что после Круциатуса зверёнышу настал конец и дала бы милосердно оборвать его страдания, а не пыталась бы пойти против всего мира… Наверное. Может быть. Скорее всего. Кажется. Ей хотелось верить, что идиотские, достойные гриффиндорца Поттера поступки она совершала только тогда, когда была психически и физически измотана… — Разумеется, — она снова совершенно неискренне улыбнулась. И даже не старалась. — А теперь извини, но мне надо идти… Её снова схватили за руку, не давая скрыться за поворотом. Раздражение заскрипело на зубах. Снейп смотрел на неё странно, из-под нахмуренных бровей. Уголки его тонких, сухих и обветренных губ настойчиво загибались вниз. Финн в какой-то момент очень захотелось пройтись по ним камнем. — Ты поговорила с?.. — договаривать он не стал, видимо опасаясь, что простое упоминание этого человека вслух может привести к непоправимым последствиям. Финн потребовалось несколько секунд прежде, чем до неё дошло, о чём её спрашивали. Регулусу Блэку определённо должно было бы польстить, что его личность некоторые ставили на один уровень с его обожаемым Лордом. — Ты имеешь в виду, оповестил ли меня тот, кому ты заглядываешь в рот и кому готов вылизывать ботинки, что я теперь должна вести себя перед ним так же? — великосветски осведомилась Фрейзер, сама поражаясь: на фоне всего произошедшего тот факт, что Снейп подставил её перед Блэком, как-то смазался и перестал вызывать особые эмоции. А если совсем уж честно, то она вообще об этом забыла. То есть язвила она сейчас больше из необходимости и привычки, на деле не испытывая от произошедшего и десятой толики злости. Что не мешало Снейпу дёрнуться так, будто ему залепили пощёчину. Финн чуть склонила голову к плечу — теперь ей становилось интересно, чем этот диалог мог вообще закончиться. Тот образ Снейпа, который она бережно хранила в своей голове, закончил бы всё дуэлью, которая бы быстро перешла в библейскую сцену с избиением младенцев в её лице. Этот, местный, восторгающийся последними ублюдками и с выкрученными набекрень подростковыми мозгами, — непонятно. — Я не заглядываю ему в рот!.. — лицо его, как обычно желтовато-бледное, с сухой и шелушащейся кожей, покрылось некрасивыми гневными пятнами румянца. На Финн засверкало два чёрных злых глаза. — Просто я понимаю, что необходимо! Я умею видеть больше, чем диктует твоя явно взятая из детских сказок сраная мораль, не имеющая ничего общего с реальностью! Очнись уже! Если не выбрать правильную сторону сейчас, потом нас просто уничтожат! — Если в твоей реальности нормальным является убийство людей, насилие ради насилия, пытки и массовый террор, то я не хочу в ней жить, — достаточно серьёзно — неожиданно для себя, — высказалась Фрейзер, чувствуя, как ей окончательно сшибает все заслоны между тем, что она на самом деле думает, и тем, что обычно можно было озвучивать. — Да кого волнует то, что ты хочешь?! Есть слово «долг», Фрейзер! Маги должны сохранять единство! Сейчас не важно, какими методами достигается благополучие, важно, что в будущем это послужит нашей победе! А победителей — не судят! — Снейп тоже разозлился и совершенно перестал хоть как-то смягчать то, что и так на постоянной основе варилось в его точно протекающем котелке. Финн ненавидела фанатиков. Вот теперь совершенно точно можно было сказать, что не Лорд был страшен сам по себе — он сколько угодно мог быть сильнейшим тёмным магом, пьющим кровь младенцев и пожирающим плоть девственниц, но какая кому разница, если он один?.. Страшно было его умение концентрировать вокруг себя психов с промытыми мозгами и навязывать свою совершенно сумасшедшую идеологию вроде бы адекватным изначально людям. Ой, да к чёрту. Она сваливает из этой школы — имеет полное право высказать этому придурку в лицо всё, что она думает о нём, политике его партии и в принципе всей этой идиократии, царившей на Слизерине. — Muy bien, — рисуя на лице презрительную ухмылку, прокомментировала чужой ход мысли Финн. — Только вот кто тебе сказал, что тебя пустят к победителям? Ты для них — такой же маггл, как и твой папаша. Думаешь, они считают тебя равным себе? Ты в их политических игрищах исполняешь роль массовки, которую можно заменить любым бомжом с улицы, поманив того объедками со стола. И в дивном новом мире тебя если и оставят, то исключительно потому, что им нужны будут уборщики, чтобы выносить их дерьмо! Финн всё-таки очень привыкла к магическим реалиям, в частности к тому, что когда человек собирается колдовать, она сама начинает улавливать завихрения магии в воздухе. Магия Снейпа — вязкая, пропахшая горькими травами и какой-то романтичной осенней гнилью увядающих листьев — действительно всколыхнулась. Но только из-за бешенства, до которого Фрейзер умела доводить очень легко и мастерски. Вот только Снейп правда был воспитан в не-магическом мире. И насилие в его жизни присутствовало в первую очередь физическое. А Финн как-то привыкла к тому, что маги в первую очередь всегда хватались за палочку. Поэтому когда чужой кулак полетел прямо в лицо, вовремя осознать опасность и увернуться Финн просто не успела. Скулу пронзило острой болью, будто её приложили минимум камнем. Равновесие она потеряла сразу же, рухнув на каменный пол и приложившись и другой частью лица. В ушах зазвенело. Перед глазами начали мелькать яркие всполохи, цветными пятнами застилающие обзор. Она полусела, ошарашенно взирая на надвисшую над собой фигуру снизу-вверх. Осознав, что только что произошло, Финн испустила истерический смешок. А потом ещё один. И ещё. А после и вовсе звонко расхохоталась, запрокидывая голову. — Что такое?.. — сквозь истерические спазмы нездорового смеха, выдавила Фрейзер. Она в раскорячку подняла себя с пола, опираясь о стенку. Задетая часть лица жглась и как будто бы пульсировала. — Ненавистная маггловская натура прорывается? Магическую кровь всё равно кровь маггла-папочки перебивает? Или просто его воспитание? Всё-таки доводить людей Финн умела и умела очень хорошо. По всем больным местам Снейпа она прошлась с грацией выползшего на сушу тюленя. В этот раз Снейп выхватил палочку. Фрейзер не стала терять время, распознав заклятье, которым в её зашвырнули ещё на подлёте. Она резко вскочила, моментально вооружаясь палочкой Лавгуд-Гамп. — Сектумсемпра!.. — Авис! Кровь брызнула во все стороны, попав даже на лицо. На пол подле неё рухнули истерзанные трупики несчастных белых голубок, не успевших пожить и пары мгновений. Заклятье Снейпа, которым потом Поттер едва не прибил Малфоя, было Финн знакомо. Уж слишком Поттер сокрушался из-за того, что единожды его применил, даже не зная, что оно делает. Финн просто не могла пройти мимо, не узнав все подробности. Они как-то отрабатывали боевые заклятье в каком-то очередном холодном и непроходимом лесу. Это заклятье ей продемонстрировали лишь раз, но Фрейзер успела понять принцип его работы — это по сути было модифицированное «Секо», посылающее такие же магические режущие импульсы в гораздо большем количестве и с совершенно непредсказуемыми траекториями. Куда какой импульс прилетит — предсказать было невозможно. Щит прямого действия был бесполезен — любая волна этого заклятья его бы легко обошла. Выходом было создать непроницаемый круговой щит, который бы в раз забрал в никуда большую часть запаса Финн. Или дать заклятью его жертву — безвинно погибших птичек, своими тельцами подставившихся под каждый луч заклятья вместо создательницы. Один из лучей, впрочем, стеганул по бедру, но это уже был осадочное… По ноге потекло тёплое. Финн решила не обращать на это внимание… — Что такое, Снейп, не получается проглотить правду, да? Не лезет в горло? — Финн снова издевательски рассмеялась. — «Принц-полукровка» — единственное, что тебе оставила твоя мамочка помимо непомерно раздутого самомнения, не так ли?! Действительно, когда нечем гордится, то лучше уж гордиться, в каком количестве близкородственных браков состояли твои предки! Больше тебе твоя матушка завещать не смогла! Откровенно говоря, приёмы выведения из себя уже пахли пятым курсом, когда у вас ещё не сформировался мозг в достаточной степени, чтобы придумать что-то получше, чем оскорбления чужой матери. Малфой и Поттер могли таким долго заниматься; впрочем они, кажется, из этого вообще бы никогда не выросли, выпади им шанс и дальше собачиться. Финн отчего-то очень ярко представляла, как два взрослых дядьки с залысинами и поседевшей щетиной могли бы с успехом проделывать всё то же самое, что и перед СОВ. Как жаль, что у вселенной другие планы… Поттер был мёртв. Малфой после того, как героически кинул свою палочку ожившему ненадолго Поттеру, определённо тоже. Тот вариант будущего, который Фрейзер покинула, исключал любую юмористическую составляющую отношений тех двоих. — Заткнись! — Снейп натурально взревел, обрушивая на неё дикую очередь звенящих и гудящих какой-то гадостью чар. Финн даже не пыталась их отражать, петляя между лучами заклятий и извиваясь между ними, как змея. — Моя мать мертва! Мертва из-за твоих вшивых магглов! Этот крик завис между ними, и с грохотом свалил какую-то очень сложную и хрупкую конструкцию внутри Фрейзер. Да почему так больно-то?.. Какая разница, если сейчас её родители живы-здоровы и больше никогда не повторят ту судьбу, которая сложилась у них в будущем?.. — А моя мертва из-за таких ублюдков, как ты и твои грёбанные Пожиратели! — не своим голосом заорала Финн в ответ. — Которые охотятся на таких, как твоя мать, и с радостью потрошат им кишки, потому что Предатели крови в их глазах такие же недостойные жизни существа, как и пять миллиардов населяющих планету магглов! Или ты правда мнишь себя особенным?! Очнись, придурок, ты для них такой же, как для тебя — я! Это было настолько в лоб, что не понять, что подразумевалось, мог только очень альтернативно одарённый. К счастью, Снейп являл собой на редкость талантливого юношу. Фрейзер же уже не могла остановиться. Правда лилась из неё так легко и свободно, таким бурным и непрерывным потоком, как будто удерживавшая её плотина в раз оказалась сметена водной стихией. Финн столько лет захлёбывалась этой правдой, что теперь ей хотелось только одного — чтобы этой правдой захлебнулись все остальные. Пока она орала, брызжа слюной, с перекошенным от злости лицом, иррационально чувствовала, насколько легче становилось её тело. Словно кто-то отвязывает от неё тысячетонный груз, наконец позволяя стоять не согнувшись под давлением установок окружающих, а выпрямить спину и с высоко вздёрнутым подбородком взглянуть в лицо собственным обидчикам. Финн столько лет считала, будто это она издевается над всеми окружающими, притворяясь одной из них и поддакивая, а иногда и организуя нападки в сторону таких, как она сама… В каком-то плане это было иронично, смешно, иногда — по-плохому весело. Но каждый раз она сознательно втаптывала себя саму в грязь, из банального, жалкого страха, если быть с самой собой предельно честной. Финн даже не думала, насколько ей важно было иметь возможность защитить себя, высказаться, что на самом деле она думает об этой идиотской идеологии и тупости тех, кто её придерживается… Удивительно, насколько просто быть храбрым тогда, когда тебе становится нечего терять. — Да что ты понимаешь, сука?! — рявкнул на на неё Снейп, снова вскидывая палочку. — Думаешь, самая умная, нахуй?! Приехала драккл знает откуда, и считаешь, будто знаешь, как здесь всё работает?! Ты просто законченная идиотка, которая боится брать на себя ответственность за собственное будущее! Ты боишься запачкать руки! Чистоплюйка, отказывающая видеть реальность! Пока ты трясёшься над чистотой собственной душонки, они нас уничтожают! Они будут держать нас в лабораториях, если узнают о нашем существовании! Превратят в оружие для убийства друг друга в борьбе за ресурсы и территории! Чистота собственной душонки… А её вообще это хоть когда-то волновало?.. Финн в упор не помнила, чтобы она переживала хоть секунду после первого убитого собственными руками егеря. Пока гриффиндорцы дружно жались друг к другу, пытаясь спасти их шкуры, она воткнула обломок ветки удерживающему и думающему, что мелкая безоружная девчонка не представляет никакой угрозы, воняющему потом, псами и пивом мужику в глаз. — Пока что ты с успехом справляешься с этой задачей самостоятельно! — злобно хохотнула Фрейзер. — Можешь сколько угодно оправдывать чужую кровожадность, садизм и сумасшествие общим благом, но объективная реальность такова, что именно вы убиваете тех, кто знать ничего про вас не знает, либо кто изначально плевать на вас хотел! Никто на вас не нападал! Вы с успехом проделали это первыми! Без причин и без оснований! — Да ты дура?! — от бессилия в голосе Снейпа захотелось рассмеяться. Потому что точно такое же бессилие испытывала она сама, не понимая, как можно было не понимать… — Тебе каждый — каждый — нормальный маг может в лицо этим списком швырнуть! Даже белоручки типа Кэрроу, которым за всю жизнь ни разу не отведётся создать ни единого боевого заклятья, понимают и принимают то, что происходит, блять!.. Фрейзер захохотала истерически. Всхлипы из неё выходили вместе со вздохами. Белоручка Кэрроу, которой в жизни не придётся создать ни единого боевого заклятья, окончательно превратила происходящее в откровенный фарс. — Всеобщий магический бог, как же я хочу, чтобы каждый из вас сдох, захлёбываясь своей грёбанной чистой кровью, — так же резко успокоившись, как до этого — развеселилась, протянула она в сторону. И тут же насмешливо хмыкнула. — Конечно, Снейп. Очень легко и просто рассуждать о том, что необходимо и чего нельзя избежать, сидя в безопасном замке, кушая заботливо приготовленную эльфами еду и читая о происходящем где-то там далеко в качестве сухого текста на пергаментах газет. И очень легко об этом разглагольствовать, когда нет ни единого человека, о котором ты бы волновался и кто бы находился в зоне риска, а особенно легко — когда ты другую сторону даже за людей не считаешь. Вот только когда твои друзья придут не к тебе даже, а какой-нибудь условной Лили Эванс — ты же совсем по-другому запоёшь, не так ли?.. Это была последняя капля терпения Снейпа. Упоминание Лили Эванс всуе не могло закончиться ничем кроме настоящей баталии. Забавно, что его даже обращение к светлому лику матушки не так из себя вывело. В Финн полетели полчища заклятий. Снейп, надо отдать ему должное, дуэлянтом был превосходным — всё-таки не зря ему место профессора Защиты в своё время досталось. Уворачиваться от заклятий становилось труднее, сбивать лучи трансформируемыми прямо в воздухе объектами так и вовсе с каждой секундой шквала проклятий получалось через раз. Фрейзер вспомнила про то, как именно она пыталась спастись от Мародёров. Ближайший к ней доспех в мгновение растянулся по всему пространству серебристой полосой и преобразовался в нечто, напоминающее стену. Финн покрепче ухватилась за палочку Лавгуд-Гамп, не дожидаясь, пока её кое-какой укрытие снесут голой и сырой магической мощью — всё-таки люди с большими запасами ей не нравились; в их использовании магии не было ничего волшебного или изящного, одно сплошное насильственное прорубание дыр на полотне реальности и полное отсутствие творчества. Вот кто мог извернуться в три узла, лишь бы не потратить впустую ни крупинки собственной силы, так это она. И, как Финн себя утешала, это и было мастерство. Она сосредоточилась, отточенными движениями нащупывая слабые магические потоки, которые всё ещё прощупывались, несмотря ни на какой магический фон от Снейповской бомбардировки магией. Оставленные и забытые тушки выпотрошенных голубок в миг обернулись разъярёнными и вполне живыми гремучими змеями. Быстрыми, способными кидаться и бросаться на обидчика, обладающие невероятной реакцией… Коридор наполнился стрёкотом. Могло показаться, что где-то рядом одновременно взмыло в небо тысяча скворцов. Шипение и треск похоронили под собой болезненные вскрики Снейпа. Финн передёрнуло, когда после особенного болезненного вопля послышалось невнятное бульканье, а затем — глухой звук падения. От эффекта дежавю в этот раз затошнило. Финн держалась секунд пять прежде, чем её вывернуло наизнанку. Перед глазами заметались полузабытые, полу-исчезнувшие картинки того, как кровью захлёбывался её профессор Снейп. Отдышавшись, она чуть подрагивающей рукой убрала знатно покосившуюся стенку металла. Рыцарский доспех с явным облегчением вернулся на своё место. Финн, хромая из-за раненной ноги, посеменила к телу неподвижного Снейпа. Укусов было много. Змеи вовсе не спешили расползтись по углам, наоборот — облюбовали для себя неплохое и ещё тёплое место отдыха. Фрейзер отменила заклятье. Неприглядная коричневатая чешуя сначала сменилась окровавленными белыми перьями, а потом и вовсе истаяла в воздухе. Финн с трудом перевернула Снейпа на спину и, не тратя время, пока парень ещё спазмически дышал, полезла по чужим карманам. Искомое нашлось быстро. — Глотай, придурок, — насильно разомкнув челюсти, проговорила Финн и засунула в чужой рот кусок найденного в первом же кармане безоара. Зельевары были людьми предсказуемыми и суеверными — не взять с собой безоар считалось предвестником больших неприятностей. В тот роковой день, к слову, в кармане Снейпа безоара не было; Финн полагала, что к тому времени профессора всё так достало, что он сделал это специально… Как она его понимала… — Профессор, на кого же вы меня оставили?.. Ваша мини-версия вообще не вывозит этого всего… И я, кстати, тоже…

*

В этот раз кабинет директора показался ей ещё более неприглядным местом. Финн обхватила себя обеими руками, пытаясь всеми силами демонстрировать, насколько уверенно она себя чувствует, насколько твёрдо стоит на ногах и насколько её не волнует толпа старичков в презентабельный мантиях и с кольцами глав родов на пальцах. Она ввалилась в кабинет директора как раз тогда, когда совет Попечителей устраивал ему разбор полётов по поводу попытки убийства, произошедшей на последнем уроке ЗоТИ. Это было вообще не тем, что Финн планировала; как отыграть всё обратно, она не представляла. Впрочем… Ну будет она первым человеком, сбежавшим из Азкабана, в этой временной линии. Ей как раз было из первоисточников известно, насколько там всё плохо с удержанием анимагов. Такие мысли сильно успокаивали и давали держать лицо перед толпой препарирующих её взглядами пираний. — То есть, вот эта отправила в Мунго вашего хвалёного учителя Защиты? — сухонький и маленький старичок с моноклем презрительно скривился. Фрейзер будто ведром помоев окатили. — Внешность обманчива, мистер Кэрроу, — довольно спокойно отозвался другой старик, не выпускавший из рук изогнутой трубки в виде черепа, дым из которой шёл плотными, отдающими какими-то травами кольцами. — Впрочем, к профессору Защиты тоже имеются вопросы. Значит, мисс утверждает, будто на уроке демонстрировались Непростительные? Финн равнодушно пожала плечами. Как-то оправдываться и пытаться себя обелить она смысла не видела — какая кому разница до её личных расстройств? Местные акулы вообще не по её душу скорее всего даже явились; такое уже было на её памяти, когда по канализации начала ползать домашняя зверушка основателя её факультета. Тогда подобная толпа тоже дружно вцепилась в возможность сместить Дамблдора зубами, и на такую эфемерную субстанцию как правда им было глубоко всё равно. — Разрешение Министерства на проведение данного урока на старших курсах у профессора Дирборна есть, — невозмутимо отозвался директор. Плотоядные улыбки Попечителей с их лиц никуда не делись, хоть и несколько поблекли. — А разрешение родителей на данные демонстрации вы получили? Или теперь у нас Министерство решает, что на уроках будут видеть наши дети?! — единственная женщина из присутствующий возмущённо хлопнула ладонью по столу. Финн её раньше определённо где-то видела, но не могла взять в толк, где. — Удивительно, что дело ограничилось только одним срывом, — дипломатично уколол ещё один старик, тонкий и изящный, с тростью, которую он задумчиво вертел в натянутых словно второй кожей белоснежных перчатках. Манера говорить у него была до ужаса знакомая — так же лениво и надменно гласные тянул Малфой. — Право слово, демонстрировать Непростительные, да ещё и на живом существе, сознание которого находится на том же уровне развития, что и у двухлетнего ребёнка… Мне казалось, вы выступаете решительно против любого рода насилия в школе, Альбус. Дамблдор продолжал дипломатично улыбаться, не дрогнув на эту ремарку даже краешком рта. — Мне думалось, для демонстрации будут использоваться пауки. Однако, видимо, профессор Дирборн решил проявить собственную инициативу… Финн подумалось, что если бы она так кинулась защищать паука, то вопросов к ней было бы больше. — То есть, за попытку убийства и издевательство над находящимися под угрозой вымирания животными спрашивать мы должны с находящегося в Мунго профессора, — констатировал всё тот же старичок с моноклем. Фрейзер мысленно покивала: своего человека, явно исполняющего его волю, Дамблдор как будто бы защищать особо не собирался. — Занятно-занятно. А вы, в итоге, ни над чем происходящим в школе никакого контроля не имеете, правильно я понимаю? Директор беспечно развёл руками. Финн попыталась тихонько фыркнуть себе под нос. Даже ей было понятно, что вся драма, здесь случившаяся, была разыграна именно этим режиссёром-постановщиком. Но лавры в итоге сыпались на голову совсем другим людям. Определённо талант. — Мисс, где сейчас линчетти? — снова обратился к ней старичок с моноклем. От него в её сторону вообще исходило крайне подозрительное и пристальное внимание, и его взгляд на себе Финн ловила чаще остальных. — Я похоронила его на кладбище домашних животных, — хрипло отозвалась Финн. — Он не пережил круциатуса. — Закономерно, — фыркнула единственная дама. — Стоило ли устраивать такой переполох из-за опасной твари? Милосерднее было дать его добить. Финн плотно сцепила челюсти и сжала кулаки. А то она сама этого не поняла. И не пожалела уже кучу раз, что вообще полезла. Два огромных жёлтых глаза, смотрящих ей прямо в душу, до сих пор фантомно мерещились в отсветах блестящих вещей. — Полагаю, девочка просто не знала, как на эти заклинания реагируют животные, — всё тем же безмятежным тоном вмешался Дамблдор. Фрейзер резко сосредоточила на нём взгляд. Транслировать какую-то определённую мысль ей бы не удалось — она и внутри своей головы не могла этого сформулировать, — но общий посыл был понятен любому, кто бы на неё сейчас посмотрел. Строго говоря, она тогда не особенно соображала. Попыталась сделать всё, от неё зависящее, но итог всё равно оказался всё тем же. — Девочка не знала, как на эти заклинания реагируют животные, — мягким и тянущимся тоном согласился пожилой джентльмен, чем-то неуловимо скользким ассоциировавшийся с Малфоями. — Вы не знали, что профессор Дирборн будет проводить демонстрации не на пауках. Очевидно, от самого профессора Дирборна мы услышим, что он не знал, что данные заклятья являются Непростительными? Финн тихонько фыркнула себе под нос. На такое и ответить было нечего. Вообще, что её удивляло, так это то, что в данном кабинете не было никого, кто носил бы ярко-красную мантию представителя магической исполнительной власти. Она всё ждала, когда камин полыхнёт зелёным, и её, предварительно изъяв палочку, уведут сначала на нижние этажи Министерства, где произойдёт суд (вряд ли же ради неё аж целый Визенгамот будут созывать?), а потом — отправят на холодный, мрачный остров. Отсутствие авроров вызывало вопросы. — На самом деле, лично мне уже всё понятно, — в итоге, спустя ещё энное время круговых обсуждений того, как облажался Дамблдор, обрубил всё тот же старик с моноклем, который, кажется, здесь занимал главенствующее положение. — Профессор Дирборн — всё ещё крайне вызывающая сомнения личность, Альбус. Мы изначально были против того, что в школу брали людей, до этого никак и нигде о себе не заявлявших. — В последнее время на месте преподавателя Защиты крайне быстрая сменяемость кадров, — развёл директор руками. — Что не является поводом для набора персонала с улицы, — фыркнула женщина. — То, что вы откуда-то знаете его и о его мифических, доселе нигде не всплывавших достижениях, не является достойным аргументом в данной дискуссии. — К тому же, как я слышал, его педагогические методики вызывают определённые вопросы, — дополнил похожий на Малфоя старик. Финн недоумевающе закусила губу, не совсем понимая, куда свернуло обсуждение и почему оно туда свернуло. Типа, к ней в это время вопросов вообще не было никаких?.. Или её положение было настолько ясным, что и тратить время не стоило?.. — Что ж, — улыбнулся Дамблдор так, будто происходящее было не более чем увеселительной беседой за чашечкой ароматного чая. — Я готов рассмотреть любые кандидатуры, которые господа попечители приведут на данное место в середине учебного года. А пока, думаю, такой учитель Защиты всё же будет для детей лучше, чем его полное отсутствие. — А под «таким» вы понимаете валяющегося на койке Мунго, куда его отправила семикурсница? — моментально ядовито оскалилась женщина. — Ценный специалист, однако. Вопреки серьёзности происходящего, Фрейзер не смогла сдержать смешок. Что тут же заставило взгляды всех присутствующих вновь скреститься на ней. — Что касается семикурсницы… — глаза старика с моноклем внезапно очень нехорошо сощурились. Он чуть склонил голову на бок, будто изучая её с ног до головы. Тело обдало ледяным холодом. Финн ощутила себя обездвиженным куском мяса на разделочном столе, во внутренностях которого сейчас с полным отсутствием эмоций копался разыскиваемый по всей стране маньяк. Привкус знакомой магии осел на языке ядом. — Полагаю, излишне эмоциональная реакция могла случиться с каждым, — никак не меняясь в тоне, заметил Дамблдор. — Как уже было сказано мистером Малфоем и миссис Крауч, не все дети готовы столкнуться с подобным зрелищем… В этой формулировке определённо скрывался намёк. Финн поняла это так же кристально ясно, как и то, чью именно фамилию носил старик с моноклем. После слов директора тот резко перевёл взгляд на него. Фрейзер поспешила судорожно вдохнуть воздух, словно с шеи только что сдёрнули удавку. Нехорошие мурашки распространялись по всему телу. Её буквально передёрнуло. — Полагаю, никто не будет возражать, если право возлагать наказание за случившийся на уроке инцидент мы оставим школе и руководству? — медленно и с таким давлением, что стоять тяжело стало даже Финн, к которой эта фраза не относилась, проговорил, очевидно, hijo de puta, Блэк. Никто возражать не посмел. Да и вообще, создавалось такое впечатление, будто судьба Финн волновала их наименьшим образом. — Что касается профессора Дирборна… — в отличие от пострадавшей стороны, что вызывало у Финн очередную порцию вопросов. — Думаю, когда ему станет лучше, мы проведём повторное собрание, на котором и обсудим все интересующие нас детали, — от Малфоя это давление не казалось и в половину таким же впечатляющим, как от Блэка. Если тот ощущался огромной, кромешно-чёрной грозовой тучей, готовой зарядить молнией по любому, кто только шевельнётся, то Малфой… Он скорее был опасным отливным течением, которое ты замечаешь только тогда, когда тебя уволакивает от берега на несколько миль, а потом утягивает на дно. И поэтому впечатления реальной опасности он не производил. На этом в обсуждении была поставлена если не точка, то запятая как минимум. Попечители один за другим вставали со своих мест, прощались с Дамблдором с разной степенью яда в подтекстах и исчезали в изумрудных вспышках камина. Последним остался Блэк. — Ты хотел бы обсудить что-то, Арктурус? — вежливо осведомился директор, уже куда более серьёзным тоном, чем до этого. — Хочу передать кое-что своему внуку, — Блэк не спрашивал разрешения, он заявлял о своих намерениях. — О, которому из? — великосветски поинтересовался Дамблдор. Температура в помещении моментально опустилась градусов на пять точно. Финн вздрогнула, ощущая, как от холода у неё начинают трястись поджилки. В воздухе запахло озоном, а в носу защипало, как бывает, когда ты резко выходишь на мороз. — У меня, как ты знаешь, только один внук. Его зовут Регулус, — отчеканил Арктурус Блэк. — Мисс сопроводит меня до гостиной Слизерина и соизволит его позвать. Это снова не звучало как вопрос. Финн мелко сглотнула. Дамблдор вежливо улыбнулся и снисходительно пожал плечами, мол, кто он такой, чтобы что-то запрещать. Было очевидно, что, для чего бы Фрейзер не понадобилась деду Сириуса, директор собирался об этом узнать из первых уст. И плевать ему будет, что там будет с Финн после этого. Стоило им оказаться в коридорах, дышать стало ещё труднее. Финн опустила голову ниже, чтобы волосы хоть как-то укрыли её от вида медленно и степенно вышагивающего рядом старика. Каждый его шаг словно весил под тонну. Он наступал на пол так, будто стремился раздавить собой весь мир. Спина у Фрейзер фантомно заныла, будто на неё навесили поклажу с камнями и заставили подниматься в гору. Начались уроки — по коридорам никто не сновал. Полное опустение, если не считать перешёптывающихся и привычно-неуловимо наблюдающих за происходящим портретов. — Должен заметить, мисс, что наша семья не против невинных школьных развлечений, — внезапная реплика ударила колоколом. Финн едва не подпрыгнула. — Однако тогда и только тогда, когда эти развлечения не приносят неприятности. Блэк остановился. Фрейзер пришлось резко развернуться — оставлять такого человека у себя за спиной она бы не смогла и в более адекватном состоянии. Глаза у Арктуруса Блэка действительно были такими, какими человеческое воображение рисует глаза серийных убийц. Совершенно мёртвый, пустой взгляд, с неподвижными зрачками — так на свою добычу могли смотреть акулы. — Это вышло случайно, — голос у неё внезапно пропал. Получился жалкий хрип. — Это не имеет значения, — обрубил мужчина, не моргая. — Если ваши амбиции простираются дальше того, чтобы греть постель моему внуку, пока он находится в школе, впредь вы будете думать о том, чтобы не доставлять неприятностей его семье. В этот раз вам повезло — ни одной из сторон не хотелось иметь дело с авроратом. Однако более такого повториться не должно. Наследник семьи Блэк не будет связываться со скандалами. Вы меня поняли. И снова ни одной вопросительной интонации за всю прозвучавшую тираду. Финн моргнула. Недоумевающе нахмурилась. В голове панически проскочила мысль, откуда бы он мог узнать о Сириусе… И тут же на неё свалилось осознание: «Наследник семьи Блэк» — это точно не было про Сириуса. Наследником являлся Регулус, тот, кого Арктурус Блэк считал своим единственным внуком. Значит, Блэк-младший попросил отмазать её от правосудия?.. И его намерения, кажется, были превратно истолкованы. Впрочем, меньше всего Финн сейчас хотела отстаивать свою честь; в конце концов, ирония заключалась в том, что Арктурус Блэк даже не был неправ в своих словах и формулировках — постольку-поскольку постель его внуку она сегодня действительно грела, хоть и буквально, а не переносно, да и внуком его официально не признавали… — Поняла, — осторожно кивнула Фрейзер, чуть выдыхая. Если он просто думал, что она — ничем не примечательная дурочка, которой на какое-то время увлёкся младший Блэк, то едва ли он собирался ей что-то делать. Пока что Финн была в безопасности… Наверное. Когда Арктурус Блэк возобновил шаг, Финн попыталась незаметно выдохнуть. Чёртовы Блэки. Их явно было слишком много — неудивительно, что в какой-то момент они очень сильно всех достали.