✨Гамбит на троих✨

* А * А *

- Сегодня я перегнул палку. Не хотел доставлять тебе боль. Не физическую… - Между нами никогда не будет всё просто, Ригель. - Никогда. - Эти отношения всегда будут больными. - Я понимаю, что ты хочешь любви. - Но наша помолвка это другой случай. - Между нами лишь ненависть. - Ригель, я не способен на любовь, - двигаясь в сторону сада, я раз за разом прокручиваю, свои реплики в этом непростом для меня диалоге.       Да, необдуманные действия этой инфантильной девицы могут тенью лечь и на мои дела. Не удивительно, что наши отцы решили заключить этот союз. Сомнений нет - это взаимовыгодно. Даже та ненависть, что сжигает меня и распаляет ярость по щелчку пальца от вероломства этой дурочки и её брата, не может перевесить моей личной выгоды. Брак спасёт эту любительницу крепких родственных уз от позора. Влияния и личного авторитета достаточно для решения вопроса. Я же соберу половину власти Совета в одних руках - своих руках, делая власть дома Марса вещью весьма эфемерной и незначительной, приумножая влияние дома Луны.       Ещё в юности, когда во мне теплилась надежда, что Феникс и Ригель близкие мне родные души, я искренне давал клятву, собирался чтить её и проходил через серьёзное испытание. Каждый день с ними — хлёсткая пощёчина. Каждый день нашей дружбы она выбирала его: несмотря на родство, на мыслимые и не мыслимые общественные запреты, на мои неловкие знаки внимания, она всегда выбирала его.       Он так хотел её. Это читалось в каждом движении, в каждом взгляде, в каждой фразе. А теперь — она досталась мне.             - Повтори ещё раз… - слышу как раздаётся её шёпот .             - Моя Ригель… - настигает меня голос, этого….        Останавливаюсь в нескольких шагах от выхода в сад. Вижу как он бесстыдно целует мою невесту, как гладит нежно по бедру, прижимает к себе всё сильнее. И это всё происходит в доме, который я купил.       Резко разворачиваюсь и шагаю прочь. Знаю — стоит зайти туда и я точно убью обоих. Это явно не пройдёт бесследно для моего дома. Даже то могущество, которое сконцентрировано в моих руках, будет недостаточным, чтобы оправдать убийство двух атлантов. Глупость — не моя беда.       Как же я зол. Они так увлечены собой и этой их запретной негой… Ни один из них не заметил моего присутствия. Что-то остаётся неизменным. Вижу, как андроид старается незаметно проводить до дверей, его индикаторы явно улавливают опасность моего нынешнего состояния.       Отправляю отцу сообщение, чтобы срочно вызвал Феникса в Совет для решения вопроса. Слышу как приходит оповещение на его браслет. Пусть не убью, но уж точно не дам укреплять родственные узы в моём доме.       Что я испытываю кроме злобы? Презрение. Как же можно быть такой тупой. Феникс из тех, кто привык всегда получать своё. Когда-то эта черта восхищала меня. Вот и сейчас. Он готов опорочить её, лишить власти, места в обществе. Но для чего? Чтоб, выделив комнату в борделе, придаваться утехам ближайшие две-три сотни лет и без каких-либо препятствий демонстрировать свои навыки дорогой сестрёнке. Мысль об этом накаляет до предела. А что потом? Её недосягаемость померкнет для него. Будет ли он так же страстно хотеть её? Или, поставив на полку памяти, как очередной трофей, оставит гнить в смраде позора. Думаю что второй вариант более вероятен.       Я уверен, что эта диверсия его рук дело. Мои люди скоро выяснят все детали грязной связи с этой "Красной гвоздикой". С радостью представляю Её лицо при аресте любимого братика. Не могу сдержать улыбки.       Выхожу из особняка. Громко хлопаю дверью и слышу щелчок магнитного замка.       Ни лёгкому ветерку, ни холоду метала аэромобиля не остудить моей злости.       Когда я мчу на полной скорости, преследуя цель успеть решить вопрос с Советом, чтобы не потерять уже почти полученную власть дома Марса и уладить проблемы с жрецами, созданные этой идиоткой, меня накрывает лавиной мыслей о случившемся.       Дав своё согласие, я был уверен, что кристалл не зажжётся, даже если его начнут подсвечивать искусственно. Но глупая стекляшка решила иначе.       Дальше появление Феникса. Эти минуты триумфа. Желанная им так страстно Ригель , в моих объятьях, без пяти минут моя жена. Эта сладость мести и превосходство опьянили и лишили настороженности. Нужно было понимать, что он этого так не оставит.       Решая вопросы с Советом и Жрецами, совершенно не удивительно, что не встречаю никакого сопротивления. На это мне не требуется много времени. Никто в здравом уме не захочет связываться с наследником дома Луны. На территории всей Атлантиды нет рода или отдельного атланта равного мне по богатству и могуществу. Даже старушка Нова сдала свои позиции, хоть и не хочет осознавать этого.       Но Ригель, явно, не в своём уме, её откровенное сопротивление моей воле… Что это? Иллюзия безнаказанности, подаренная лучшими днями нашей юности? Надежда на защиту брата и рода? Неосведомлённость? Я склонен верить, что природная глупость.       Воспоминания сыпятся на меня неприятным липким грузом, будто помои из отходного ведра. Вот она тает в саду в объятьях Феникса и просит его повторить, что она только его. Вот она мило смущается и откровенно флиртует с Арманом, спустя две минуты как пришла на приём. Вот эти кокетливые переглядки с Иллианом. А вот она уже у всех на виду собирается согласиться танцевать первый танец с братцем, а не женихом, краснея как переспевший фрукт от его улыбок. Вот она пышущая праведным гневом замахивается, наивно полагая, что я позволю ударить себя.       Это мгновение будто прилипает к моему воспалённому сознанию. Растрёпанные волосы. Выбившиеся пряди, обрамляющие аккуратное, по-детски девичье лицо. Огромные глаза, словно плещущиеся гневом два бездонных колодца. Алые, скрывающие белизну идеально ровных зубов, пухлые губы. Смуглая и такая приятная на ощупь кожа. Такие изящные руки. Сжимая её запястье, чувствую какое оно хрупкое, ещё чуть-чуть сильнее сжать — и сломана рука. Зачем-то задерживаю взгляд на ярко выраженных, выступающих ключицах. Опускаю взгляд и упираюсь в так яростно вздымающуюся грудь, излишне подчёркнутую корсетом этого дурацкого чёрного платья.       Понятно почему я порвал эту тряпку, сильно вырисовывающую изгибы талии, бёдер и глубоким разрезом бесстыдно демонстрирующую длину стройных, даже худощавых, ног. Чувствую как ускоряется сердцебиение, а вместе с ним и дыхание.       Неудивительно, что эти распутники Феникс и Арман, а так же помолвленный Иллиан и даже эта жестянка Кирос всё время пялятся на неё, крутятся поблизости и так и норовят распустить свои ручонки. Мысль снова пробуждает во мне, казалось бы, уже утихшую ярость.              - Всемогущие предки… Да что же это такое! Что со мной происходит? - я абсолютно точно ненавижу и уж точно презираю эту дурочку, но вместе с тем не могу отрицать то желание, которое пробуждает Ригель во мне.       Завтра с утра мне нужно ехать к ней для обсуждения помолвки. И это напряжение может подтолкнуть к необдуманным поступкам. Подарить этой идиотке надежду на правильность выбора кристалла, иллюзию моей влюблённости и снять то моральное бремя, что накладывает на неё наш предстоящий брак. Нет. Я не допущу этого. Надежда — опасная штука, она позволяет смириться с ужасными лишениями и сохранить радость жизни. Это в мои планы не входит. Я готов подарить ей страдания. Провести её по осколкам разбитых мечтаний. Дать познать весь смрад и затхлость одиночества и озлобленности. Щедрый дар за её предательство.       Решение моего затруднения находится быстро. Ещё быстрее, чем решались вопросы в Совете и в храме у жрецов. Так уж получилось, что в этом мне поможет её брат. Сам того не осознавая.       Да… Феникс всегда любил роскошь. И сейчас, ожидая пока управляющая его борделем заполняет бумаги после Клиента, которого только что увели в обнимочку две молодые девицы, у меня есть время осмотреться.       Во всём вокруг отчётливо прослеживается его почерк. Золото, ковры, кожа, живопись, скульптура — вся эта пошлятина вкуса... При всем моём презрении, только он мог совместить это в удивительно стильную и эстетичную композицию. Гнилая суть в роскошной упаковке. Как и он сам.              - Добрый вечер, господин! Я рада приветствовать Вас в нашей обители наслаждения! Самый элитный мужской клуб Атлантиды к вашим услугам! - ласково, словно мурлыкая, чеканит девушка, постукивая именной карточкой с надписью Эйви, болтающейся у неё на чрезмерно выдающейся груди.             - Так теперь называют бордели, - сухо бросаю в ответ.       Предприняв все стандартные меры предосторожности для того, чтобы оставаться не узнаваемым, с интересом наблюдаю, как она продолжает, совершенно не волнуясь и не теряясь от моего явного раздражения. В повседневной жизни при общении со мной даже атланты высокого положения начинают мандражировать. Купленные мной : самый обычный чёрный костюм, галаграфическая маска видоизменяющая голос, черты лица и цвет волос — позволяют не выдать личности наследника дома Луны и одного из четырёх будущих правителей Атлантиды. Поэтому как ни в чём не бывало Эйви, если это её настоящее имя, продолжает щебетать.             - У Вас есть какие-то предпочтения, или пожелания, или Господину нужна помощь, чтобы определиться?       Задумчиво блуждаю взглядом по помещению. Пока увиденное не заставляет пропустить сердце удар. Ригель? Какого древнего… И только спустя несколько секунд мне удаётся понять, что это не она. Девушка явно выше, фигура крупнее, кожа белая, а на плече виднеется шрам. Не могу сдержать презрительного смеха. Так вот, как ты справляешься с одиночеством, дорогой друг.              - Хочу её! - пренебрежительно тычу в вошедшую пальцем.             - Боюсь, это невозможно, - с вежливой улыбкой, слегка смутившись, отвечает она.       Кто бы сомневался. Личная игрушка хозяина. Но я намерен и получу её. Девушка округляет глаза когда на стол кидаю сумму, достаточную для того, чтобы купить, как минимум, пол здания этого борделя. Тяжело вздыхает. Чётко вижу как на её лице отражается борьба алчности и страх разгневать хозяина. Алчность побеждает. Всегда.       Ставлю на её стойку пакет с платьем, бельём и аксессуарами, купленными для того, чтобы избавить себя от необходимости терпеть дешёвую вульгарность.             - Пусть наденет и сотрёт с лица весь этот ужас. Помещение с полумраком, классической музыкой. Хорошее подавление шума. Нас не должны беспокоить.             - Всё будет по высшему разряду, - мурлычет Эйви и уже передаёт пакет и увесистую пачку денег удивлённой, но обрадованной копии Ригель.       Как я и думал, продажные атланты - продажны во всем.       Минуты ожидания в апартаментах скрашивает хорошая музыка, удобство массивного кожаного кресла и радость предвкушения. Приятный полумрак, окутывающий просторные покои, рассекается блеклым светом редко расставленных в разных частях комнаты восковых свечей — ещё одна моя небольшая прихоть. Благо, в таких заведениях желание посетителя — беспрекословный закон.       Когда дверь открывается я вздрагиваю. В дверях стоит Ригель. Во мраке комнаты эта распутная девица неотличима от неё. Такое же бежевое платье в пол, как и в день нашей помолвки. Цветочный нежный декор сглаживает дерзость такого непозволительно глубокого декольте. Как и в тот день не могу не отметить удивительность наличия большой груди при такой явной, даже чрезмерной, худобе. Венок в волосах из бежево-розовых цветов подчёркивает инфантильность его хозяйки. Эта безответственная наивность так раздражает.             - Любишь принцесс, малыш? - портит всё откровенно вульгарной, не свойственной Ригель, фразой дешёвка.       Не позволю лишить меня отдушины.        Щелчок. Дверь заперта. Два оборота ключа. За дополнительную плату полученного заблаговременно у такой алчной Эйви. Теперь псевдо Ригель полностью в моей власти и может надеяться только на мою милость.              - Малыш боится быть застуканным? Злая жёнушка вселяет ужас? - морщусь от очередной порции пошлятины.       Молча, аккуратным изящным движением беру дешёвку за руку и элегантно, как самую аристократичную особу, подвожу к большому зеркалу с богатой золотой оправой. Так же элегантно разворачиваю её лицом к зеркальной глади, оставаясь за спиной так, чтобы чётко видеть в отражении нас обоих.       Осторожно отбрасываю волосы на одно плечо. Освещение свечами создает иллюзию смуглой кожи у этой самозванки, приближая её ещё больше к оригиналу . Чувствую на ней парфюм Ригель. М-м-м. Явно подарок Феникса.       Резким движением руки сжимаю её горло. С наслаждением вижу в зеркале, как округляются от ужаса глаза этой потаскушки. Не ослабляя хватки, нарочито томным голосом с придыханием начинаю объяснять ей правила игры.              - Глупая. Сегодня только от тебя зависит насколько дорого тебе придётся заплатить за те деньги, что я оставил. Сегодня ты - Ригель. Не вижу удивления. Видимо твой хозяин научил тебя играть эту роль. К твоему несчастью у меня есть счёты с той самой Ригель. Из хороших новостей, - с этими словами нарочито нежным движением свободной руки оглаживаю то одну выступающую часть груди из декольте, то другую, продолжая сжимать горло девице, - я хочу оттрахать Ригель. Если ты хочешь чтобы в нашем развлечении было больше второго, советую не мешать мне своей вульгарностью. Иначе я захочу свести счёты с тобой. Ты запомнила, что ты Ригель?       Вижу как ели заметно кивает. Ослабеваю хватку на шее. Аккуратно целую мочку уха. Слышу, как ускоряется её дыхание. Провожу языком по изгибу шеи. Вижу, как она изображает смущение. Поняла свою роль. Начинаю руками оглаживать бедра. Вижу, как в застенчивом жесте сжимает руки, словно стараясь прикрыть от меня выступающую из платья грудь. Талантлива. Вижу, что в отражении на меня смущенно смотрит Ригель. Чувствую, как тесно становится в брюках. Да начнётся «семейная драма».       Пытаюсь преодолеть барьер из струящейся ткани, скрывающий эти худощавые ноги от меня. Не справляюсь. Злюсь. Резким движением вырываю кусок ткани юбки и подъюбника. Вздрагивает от треска ткани. Такая же трусиха. Освобождённая от ткани кожа покрывается мурашками от моих касаний. Доволен своей работой. Отрываю куски ткани с другой стороны. Наслаждаюсь картиной.       Резко всплывает в памяти сегодняшняя картина в саду. Злюсь. Какая же ты шлюха, Ригель! Пробираюсь рукой к внутренней части бедра, поглаживаю нежно. Чувствую приближающееся тепло плоти, скрытой за кружевом белья. Начала тяжелее дышать. Выгибается, когда второй рукой пробираюсь под платье и с силой сжимаю грудь. Слегка тяну за уже отвердевший сосок. Ласкающей бедро рукой отодвигаю ткань влажного белья. Нежно провожу по уже влажным губам пальцем, раздвигая их и надавливая на чувствительную точку. Стонет. Громко. Слишком громко. Начинаю ласкать. Ускоряю немного стимуляцию. Убираю руку с груди. Провожу по волосам. Вижу в отражении, как глаза застилает вожделение. Порочная дрянь.              - Так же течёшь когда он тебя гладит? - резко ввожу сразу два пальца, продолжая наращивать темп. Стонет. Выгибается. Трётся задом об меня. Хватаю за волосы. Сильно оттягиваю к себе.             - Я не слышу ответа, -ускоряю темп.             - Нет, господин. Только с тобой так, - стонет мне в лицо эта лживая сука. Хм... Господин, словно пробуя обращение на вкус, понимаю что идеальное описание меня. Эта Ригель явно умнее. Тянется поцеловать. Ну уж нет. Вывожу пальцы.             - Какая же ты лживая дрянь Ригель. И такая порочная, - в голос добавляется предательский хрип, - Такая эгоистичная лицемерка, так яростно хочешь быть оттраханной, - с силой тяну её за волосы вниз, ставя перед собой на колени.             - Своим поведением ты расстроила меня. Попробуй вымолить прощение, - вжимаю её лицо в свой затвердевший пах. На брюках остаётся след от слюны этой потаскухи, не успевшей прикрыть во время рот. Да, это явно проблема любой Ригель...       Как она могла вообще обвинить меня в этой дурацкой провокации… Я имел сотни возможностей стереть в порошок её и братца, но не стал. А теперь она делает из меня монстра, не желая смотреть на ту грязь, которую сама устроила. Хорошо… Я буду монстром и подарю тебе той грязи, что ты ищешь Ригель. Возбуждение смешивается с новой порцией злости.       Успела освободить от ремня и брюк. Делаю шаг вперёд, чтобы не запутаться в штанинах, уже лежащих на полу. Стягивает бельё. Глядя на неё сверху вижу смущение, раскрасневшиеся щёки, нетерпение от неполученной желанной разрядки. Феникс хорошо её обучил. Вылитая Ригель.       - Я научу тебя верности и смирению, - беру член в руку, но в последний момент увожу от открытых и подающихся на встречу губ.       - Видишь его, Ригель? - упираюсь головкой в щёку и провожу, очерчивая линию скулы, на щеке остаётся прозрачный тянущийся след.       - Посмотри внимательно, тебе мало? Запомни, теперь только он будет удовлетворять твою похоть, которую ты называешь любовью, поняла? - когда она открывает рот, чтобы ответить, сразу же погружаю его, не дав ей ничего сказать.       Пухлые губы смыкаются кольцом на моём пульсирующем от возбуждения члене, а влажный и горячий язык так умело ласкает головку, цепляет уздечку, проходится по стволу. Не могу сдержать стон удовольствия. Красиво. Знает своё дело. Рву платье спереди, наконец-то освобождая пышную грудь. Защипываю то один, то другой сосок, качающиеся в такт её движениям головы. Да! Однозначно! Её место на коленях передо мной. Оно явно создано для неё. Кому-то сидеть на троне, а кому-то стоять…       - Я не слышу. Ты поняла или нет, Ригель? - шлепок по груди, заставляет её услышать вопрос. Но прежде чем она отдаляется чтобы ответить, беру её обеими руками за голову и насаживаю обратно. Невнятное мычание смешивается с хлюпающими причмокиваниями. Это заводит.       - Ригель, ты же понимаешь что твоё молчание не поможет нам наладить отношения. Зачем ты противишься? - слегка оттягиваю волосы чтобы она смотрела мне в глаза, когда пытается мычать свой ответ.       Теперь я понял, как терпеть весь этот инфантильный трёп. С моим членом во рту её слова цепляют гораздо сильнее, а смысла в них остаётся ровно столько же. Не могу сдержать довольной ухмылки. Да, действительно. Глядя на Ригель, стоящую на коленях, растрёпанную, с блестящим пятном — следом моего возбуждения на щеке, которое я растираю большим пальцем, делая его более заметным, в разорванном платье, с оголённой грудью, понимаю, что такой расклад сделает наше будущее супружество менее тягостным. Во всяком случае для меня...        Замечаю как её рука тянется чтобы приласкать себя.              - Какая же ты эгоистичная дрянь! - отпускаю звонкую пощёчину, оставляющую на щеке красный багровый след, который не скрывает даже полумрак.             - Ты всегда хочешь получать удовольствие для себя! - чувствую прилив ярости. В этом вся она. Готова на что угодно лишь бы получить своё. Прямо как любимый братик. Разрушить честь семьи, очернить жениха, потерять всё ради похоти и назвать это в оправдание любовью.       Не выдерживаю нового потока злости и хватая обеими руками за волосы насаживаю её по самое основание члена, ощущаю как её нос неприятно упирается мне в пах. Удерживаю голову, чтобы не дать отстраниться. Начинаю вбиваться всё сильнее. Чувствую, как проталкиваюсь всё глубже, до самого горла, до узкой глотки, сжимающей меня в спазмах. Вижу, как её глаза расширяются, наблюдаю за жалкими попытками оттолкнуть меня руками. На каждую такую попытку толкаюсь всё сильнее. Упираюсь членом в покрытые слизью стенки. Держу за затылок крепко, не давая никакого шанса освободиться. Слышу, как она хрипит от очередной порции спазмов, вижу как слёзы бегущие по щекам смешиваются с льющейся по подбородку слюной и заливают грудь. Любуюсь.        - Теперь тебе не до себя, так, Ригель? - уже не сдерживая стонов рычу ей в лицо. Увеличиваю темп и размах. Слышу, как с шлепками влажная от слёз и слюны пышная грудь стучит о живот, как с причмокиванием член входит в её горло, как она мычит пытаясь разжалобить, глупая. Слышу, будто со стороны, всё более громкие стоны удовольствия. Мои стоны. Всё это звучит куда приятней чем симфония, играющая в этом номере. Моя симфония, которую я выдалбливаю из Ригель, куда шедевральней.        - Смотри на меня! Я сказал смотри мне в глаза, Ригель! - рычу, сдерживаясь из последних сил. Когда я встречаюсь с её измученным заплаканным взглядом, больше не могу выносить. И с гулким рыком изливаюсь в неё. Не выпускаю из стальной хватки. Жду пока не проглотит всё до последней капли. И только после — отталкиваю. Не скрываю своего презрения.       Вижу страх в её глазах. Поняла наконец-то. При каждом шаге рефлекторно вздрагивает. Смотрю на себя в отражение… М, да...             - Так ты обо мне заботишься? Даже рубашки не сняла, - усмехаюсь, расстёгивая пуговицы и откидывая ненужную вещь на кресло. Подхожу ближе.       Комнату наполняет медленная чувственная мелодия. С выправкой истинного джентльмена протягиваю руку, помогая ей встать. Чувствую как дрожит всем телом.       - Разрешите пригласить Вас на танец, прекрасная леди, - не скрывая издёвки обращаюсь к ней. На секунду замирает. Пользуясь этой заминкой, дорываю остатки когда-то шикарного платья, висящие на ней лохмотьями. Снова вздрагивает от треска ткани. Отбрасываю их в сторону.       Встаёт в элегантную танцевальную стойку. Улыбаюсь. И этому обучил. Обнимая за талию одной рукой, второй держу её так, как того требует вальс. Начинаю кружить в такт музыке. Наблюдаю. Изящно изгибается, грациозно откидывает голову на поворотах, открывая изгибы шеи. Блики горящих свечей, сотрясающиеся порывами воздуха от нашего танца, рисуют на ней замысловатые узоры тенями. Всё сильнее прижимаю её к себе. Чувствую лёгкую прохладу её обнажённого тела, на контрасте с моей разгорячённой кожей. Упираюсь вновь окаменевшей плотью в её живот. Вижу румянец на щеках. Отпуская её на кружение вокруг своей оси, вижу как намокло её кружевное бельё. Вижу улыбку…       Вспоминаю приём. Снова злюсь. Нарушая ритм, хватаю её за плечи. Сильно. До синяков на хрупких руках. Притягиваю к себе. Не скрываю брезгливости и отвращения. Жадно вжимаю её, накрывая диким поцелуем. Вижу отражение.. Мда.. Выгляжу так будто завтракаю потаскухами. Второй рукой проникаю в неё. Она словно сочится. Такая влажная. Сразу два пальца входят легко, с громким хлюпающим звуком. Стонет мне в рот. Вся дрожит. Грязная сука. Вдавливаю рукой её в этот поцелуй, крепко держа за затылок, ещё глубже проникаю языком, подавляя любые попытки подстроиться под этот дикий темп. Вспоминаю, что там только что изливался мой член. Противно. Брезгливо отталкиваю от себя. С пренебрежением обтирая её влагу о голую грудь. Желание унижать возведено в максимум.             - Так тебе хотелось танцевать с ним на приёме? Так же текла? - зло кричу ей в лицо. Сжимается. Боится. Пытается прикрыть наготу.             - Нет Господин! Так мне хочется быть только с тобой! - выхожу из себя от такой неприкрытой лжи. Толкаю на столик с бокалами. Слышу звон битой посуды. Хватаю попутно валяющиеся ошмётки платья. Грубо беру за волосы, заставляя прижаться грудью и животом к лакированному покрытию стола. Наваливаюсь сверху всем телом. Пропустив вокруг ножки скрученную ткань, накрепко привязываю её запястья к столу. Вижу испуг.             - Ригель… Ригель… Такая лживая. Такая распущенная. Ты настоящая шлюха, Ригель!             - Нет Господин! Прошу… - не даю договорить. Срываю с неё бельё и затыкаю рот скомканным бежевым кружевом. Давлю сильнее чем нужно, не оставляя ни единого шанса освободиться от импровизированного кляпа. Схватив за растрёпанные волосы, поднимаю голову так, чтобы она смотрела мне в глаза через отражение в зеркале.             - Я не буду слушать твоих гнусных оправданий. Я дам тебе то, чего ты так желаешь.       Отхожу. Поднимаю с пола свой ремень. Взмах. Звук, рассекающий воздух. Ягодицы расчерчивает длинный рубец. Вскрик, приглушённый кляпом. Дергается. Вижу, как быстро краснеет кожа вокруг рубца. Взмах. И вот новый рубец расцветает по линии лопаток. Ювелирная работа. Взмах и ещё один разрезает нежную кожу поясницы. Взмах. Взмах. Взмах. И кровавые рубцы расчерчивают ягодицы замысловатым узором. Дрожит. Плачет. Скулит. Красиво.             - Плачь Ригель! Плачь, кричи! Ты это заслужила! - охрипшим от возбуждения голосом шепчу ей на ухо. Её сломленный вид усиливает напряжение в паху до невозможного. Отбрасываю ремень. Больше не могу терпеть. Развожу коленом ноги. Резко вхожу до упора, с громким хлюпающим звуком.             - Какая же ты просторная, Ригель, для невинности, что из себя выстраиваешь… - ложь, внутри горячо, влажно и узко. Бережно же ебёт тебя Феникс, что ты такая непозволительно тугая.             - Сколько здесь побывало до меня? Феникс? Иллиан? Арман? Трахаешься со своим киборгом? - выдыхаю едкие комментарии, смешивающиеся, с моими стонами.             - Кто ещё? Ригель? Может быть ещё какие-то родственные связи, которые ты стараешься укрепить? - слышу невнятное мычание, сквозь блокирующую звук ткань. Наотмашь бью одну из ягодиц. Краснеет. Подгоняемый своей злой страстью, сжимаю бёдра, ягодицы, поясницу, плечи, руки — до синяков, сразу возникающих там где мои пальцы сжимали плоть. Ускоряюсь. Извивается, пытается отползти, скользя по гладкой поверхности стола. Небрежным движением забрасываю одну её ногу на стол, сгибая в колене и увеличивая угол проникновения. Вдалбливаюсь в неё как обезумевший. Стараюсь причинить боль. Как можно больше боли. Пусть и не удастся вернуть всю ту боль, что она причинила мне. Слышу, как всхлипы и вскрики начинают сменяться стонами. Наваливаюсь сверху, прижимая её сильней к столу. Чувствую, как капли пота, сбегающие по груди и животу, размазываются по её покрытому испариной телу. Зажимаю горло заставляя прогнуться. Достаю и отбрасываю кружевной кляп. Сразу же к пошлым звукам шлепков плоти и хлюпающим звукам проникновения, стукам стола, добавляются громкие хриплые, от моего придушивания, стоны и вскрики. Откидываю волосы в одну сторону. Оголяю шею и впиваюсь в неё, словно стараясь высосать всю надежду из этой дряни.       Увеличиваю размах своих толчков. Кричит. Вижу слёзы. Оторвавшись от шеи, наблюдаю, как в разные стороны расходится огромный кровоподтёк. Продолжаю яростно вдалбливаться. Чувствую, как она сжимает меня всё сильнее и сильнее своим горячим лоном. Увеличиваю нажим на горло. Прежде, чем успеваю выйти из неё, замечаю в отражении, как закатываются её глаза. Сотрясается всем телом. Сильными спазмами сжимает мой член. Злюсь. Отпускаю её безвольно обмякшее, но продолжающее сотрясаться тело. Поднимаю за волосы голову, чтобы она видела меня в зеркале.             - Я не позволял тебе этого! Выйдя из неё, подхожу к толстой восковой свече.             - Знаешь Ригель, в древние времена наши предки практиковали способ лечения путём выжигания. Я вылечу тебя от твоей распущенности. Сделаю так, чтобы ты боялась даже смотреть на кого-то другого. - говорю с явным возбуждением в голосе.       Испугано оглядывается на меня. Сильным движением одной руки выкручиваю ткань, сдерживающую её руки, так, чтобы перевернуть лицом к себе. Во второй продолжаю сжимать свечу. С сожалением наблюдаю, как полотно со следами моего творческого садизма меняется на чистую нежную кожу.       Вспоминаю, как на открытие галереи один художник рассказывал, что для того чтобы не впадать в депрессии по поводу своих законченных работ , в момент завершения приступает к написанию новой. Что ж я готов. Опустив взгляд на свой застывший в каменном возбуждении, блестящий от её соков, член, понимаю, что кисть моя так же готова. Ухмыляюсь этой пошлой шутке.       Вижу, как полный испуга взгляд мечется со свечи к моему эрегированному, блестящему от смазки, члену, затем к лицу и обратно. Отстраняюсь. Пытается оттолкнуть ногой. Ошибка. Большая ошибка. Дёргается. Извивается. Кричит. Зовёт на помощь. Глупая.       Хлёсткая пощёчина заставляет её замолчать. Хватаю и грубо сжимаю её ногу. Наклоняю свечу. Вижу как горячий воск стекает по ступне. Вскрикивает. Новая порция слёз. Как истинный художник, распечатывающий холст первыми мазками, лью воск тонкой струйкой с одной груди на другую. Закручиваю замысловатые орнаменты, ведя линию по животу, который она так отчаянно втягивает. Извивается. Поскуливает. Молит меня. Доводя свой узор до низа живота - решаю сжалиться. Задуваю свечу и отбрасываю. Красиво.        Снова вхожу в неё, выбивая толчком весь воздух в шумный стон. Двигаюсь плавно. Наслаждаюсь видом того, как синхронно двигаются её груди, украшенные уже застывшим воском, в такт мои движениям.              - Судя по тому, какая ты мокрая, Ригель, выжечь из тебя похоть мне не удалось. Ты не исправима, - нежно поглаживаю низ живота, вижу как подаётся на встречу, крепче обнимает мои бёдра ногами.             - Я помогу тебе Ригель, подготовлю тебя к встрече с близнецами. Ты же о них мечтаешь? Я прав? - вытаскиваю из неё член, чувствую какой он напряжённый. Переношу головку к другому отверстию. Толкаюсь, но там так тесно, что даже скользкая, вся в её смазке, она не проходит.              - Пожалуйста! Господин, не надо! Только не туда! - прерываю её всхлипы вводя три пальца в лоно, собрав достаточно смазки, возвращаюсь к тугому анальному колечку.             - Ты же не думаешь, что Арман и Иллиан, так же терпеливы, как твой брат или андроид, и будут терпеть, пока ты натрахаешься с кем-то одним? Ты же не хочешь осрамить дом Марса и потерять поддержку дома Солнца из-за чрезмерно тугой дырки, такой не позволительной для шлюхи, типо тебя...- говорю, вводя осторожными движениями сначала один скользкий палец, глядя в её полные мольбы глаза. Когда трепыхания и попытки отдалиться ослабевают, ввожу второй, а за ним и третий. Подготавливаю её для своего пульсирующего бешеным возбуждением члена.             - Ну и должно же быть хоть одно место в тебе, которое ещё не стало местом общего пользование. Я хочу этого по праву… - осекаюсь, чуть не выдав себя. Возбуждение, вперемешку с садизмом, переполняют меня. Чувствую необходимость срочной разрядки.       Вытаскиваю пальцы. Полные ужаса и отчаяния глаза. Извивается. Направляю член. И тут же морщусь. Всё равно сильно туго. Сжимает дрянь.             - Ты всегда была такой! Даже на помощь — отвечаешь болью, Ригель. Ну ничего, мне не привыкать, - с силой толкаюсь, продавливая себе дорогу. Ни смотря на все слёзы, крики, попытки извернуться, прекратить, увеличиваю глубину проникновения. Когда наваливаюсь на неё всем телом, входя по самые яйца, закусывает губу до крови. Всхлипывает от каждого толчка. Наращиваю темп, размах. До синяков сжимаю грудь. Вгрызаюсь в плечо и, почувствовав железный привкус, отстраняюсь, стараясь влажным языком стереть кровавые следы. Продолжаю вдалбливать её мощными толчками в поверхность стола.             - Видишь, у нас получается отличная тренировка! Кого ты представляла первым? Иллиана? Молчишь? Молчание - знак согласия! Значит сейчас к нам присоединится Арман? - приподнимаюсь на одной руке и ввожу два пальца другой в её сочащуюся промежность.       Подстраиваю движение руки в такт моим толчкам, проникаю всё глубже и резче. Слышу, как крики и мольбы постепенно сменяются жалобными стонами. Большим пальцем нахожу набухший бугорок и начинаю ласкать его в такт долбёжке.       Слышу, как она громко стонет, чувствую, как начинаю дрожать. Миг и меня накрывает волной долгожданной разрядки. Изливаюсь в неё много, перехватываю член и под её стоны и нарастающие содрогания, перевожу его в другое отверстие, тут же наполняя лоно своим горячим семенем. Какая же дрянь. Снова вся дрожит и сжимает меня, захлёбываясь стонами.       Спустя несколько мгновений, когда картинка мира становится на место, а бешено стучащее сердце выравнивает ритм своего биения, выхожу из неё. Небрежно обтираю член об бедро и иду освежиться.       Одевшись, сажусь в мягкое кожаное кресло. С наслаждением наблюдаю, как на столике передо мной лежит и вздрагивает от тихих всхлипов истерзанная Ригель. С интересом разглядываю замысловатые орнаменты рубцов, синяков, кровоподтёков, укусов на её хрупком теле. Доказательство ЕЁ правоты. Я — монстр. Припухшие от слёз глаза, растрёпанные волосы — добавляют красоты моему творению. И как последние штрихи, остатками вытекающее и уже местами присохшее - моё семя, безусловное доказательство той любви, которую она хочет, принесенное ей в дар.       Да, это не настоящая Ригель. Но эта мне нравится даже больше, она подарила моей душе покой, который я чувствую впервые за долгое время. Искупила частично вину той, другой.       Но наступит день, когда так же передо мной будет лежать настоящая наследница дома Марса. Нужно только подождать. Скоро будут произнесены брачные клятвы и моя власть приумножится. Тогда подарю ей настоящую любовь монстра, которым она меня считает. Сделать такой дар до супружества — это уступить её. Глупость — не моя беда.       Раздумья и созерцание моего триумфа прерывает писк браслета, сообщая о том, что пора уезжать. Зажигаю свет. Девица на столе сжимается и начинает дрожать от страха, когда я подхожу к ней с ножом. Улыбаюсь.       Одним движением разрезаю ткань. Руки, свободные от пут, безвольно повисают. Нежно провожу по влажной от слёз щеке. Краешком пальца вытираю запёкшуюся кровь на губе. Нежно целую её в лоб.             - Спасибо тебе! Ты дала мне то, в чём я так долго нуждался. Я же подарю тебе то, чего так сильно желает каждая продажная душа. - достаю толстые пачки крупных купюр и освободив их от зажимов начинаю осыпать, вздрагивающую от уже звучных рыданий, сжимающуюся в бесполезной попытке прикрыть свою наготу распутницу, денежным дождём. Последняя грань садизма. Растерзать её морально. Мне удалось.       Закончив. Выключаю свет. Открываю ключом дверь. Из коридора врывается поток свежего воздуха, заставляя почувствовать явственно тот характерный терпкий запах недавней близости, который стоит здесь. До меня доносятся звуки уже громких рыданий смешивающиеся со звуками динамичного финала симфонии. Выхожу. Закрываю дверь на ключ.       Иду в помещение, где с радостной улыбкой меня встречает администратор.              - Надеюсь Вам всё понравилось! - весело щебечет Эйви, кокетливо накручивая локон на палец и выпячивая напомаженные губы. Слишком вульгарно. Преодолевая отвращение добродушно улыбаюсь.              - Более чем. Спасибо Вам, Эйви! - незаметным движение протягиваю ей пачку купюр. Выдавливаю из себя ещё порцию лживых улыбок.       Разворачиваюсь и движусь в сторону выхода. Меня ждёт настоящая Ригель.       Уже у входа сталкиваюсь плечом к плечу с мужчиной, явно находящимся в своих мыслях. Поворачиваюсь и вижу Феникса. Что ж дорогой друг, у меня для тебя сюрприз.       Уважительно киваю головой, еле сдерживаю ухмылку и отправляюсь дарить фамильное обручальное кольцо его ненаглядной.              - Я ЗАБЕРУ У ТЕБЯ ВСЁ! И БУДУ НАБЛЮДАТЬ, КАК ТЫ ЗАДЫХАЕШЬСЯ ОТ БЕССИЛЬНОЙ ЗЛОБЫ И ОДИНОЧЕСТВА! КАК ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО СО МНОЙ! БУДУ ПОЛУЧАТЬ УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ ТОГО, КАК ТЫ ТОНЕШЬ В МОРЕ ШЛЮХ И АЛКОГОЛЯ, ПОКА Я БУДУ НАСЛАЖДАТЬСЯ ТВОЕЙ ДОРОГОЙ СЕСТРОЙ! - мысленно кричу ему в след, продолжая идти к своему аэромобилю.