The Adventure of One Note

Учебный год был в самом разгаре. Учеников 72 лицея — самого престижного лицея в Тюмени и её окрестностях — это не очень заботило. Тут всегда всё идёт своим чередом, поэтому беспокоиться не о чем. Во втором корпусе (местные его называли резервным) было, как всегда, шумно и людно. Кто-то оставался сидеть в кабинетах, кто-то прогуливался по коридорам, а кто-то рылся в своих шкафчиках, отчаянно пытаясь там что-то отыскать. В первом корпусе было далеко не так — ученики там были то ли сдержаннее, то ли злее, с первого взгляда не поймёшь. Артём никогда не был во втором корпусе. Влад всё пытался его зазвать, рассказывал, как здесь весело, но всё было безуспешно. Но сегодня причина находиться здесь довольно веская — просто сердце стучит и бьётся о грудную клетку уже так сильно, что это становится невозможным. Каждый день, пересекая порог своего корпуса после уроков, Тёма видел, как из резервного выходит какой-то парень. И каждый раз что-то в груди ёкало и резко замирало так больно, что уже было так непонятно, что убить себя хотелось, лишь бы не чувствовать это внутри. Но вместе с этим эти ощущения были такими прекрасными, что за спиной вырастали крылья. Влад был на самом деле хорошим другом. Стоило Артёму только сдавленно и скомкано попросить его узнать номер шкафчика этого парня, зная лишь его имя, Сода всё сразу прорыскал. Блондин не знал, что вообще делал бы без его помощи. А ведь имя своей любви, такой прекрасной, он узнал совершенно случайно. Если бы не воля случая, то он бы сейчас не стоял тут, нервно перебирая в руках белоснежный лист бумаги, старательно исписанный. Артём невольно вспомнил, сколько других листов ему пришлось выкинуть. Однажды они шли со школы вместе с Владом, и к ним, очень кстати, присоединились Ваня и Роберт — их друзья из второго корпуса. Никитин вновь задержался взглядом на том загадочном парне чуть дольше, чем нужно, а Роберт просто слишком внимательный. «Его зовут Гриша Ляхов. Уверен, что тебе интересно», — посмеялся тогда старшеклассник, а Артём смог в ответ лишь благодарно кивнуть, пока Ваня и Влад вообще шли впереди них, так сладко держась за руки. Парень развернул листок, который держал в руках, и ещё раз всё внимательно перечитал. Ему не нравилось ни единого слова здесь, не нравилось, как это криво было написано, но это было самым лучшим вариантом из тех, на которые он убил две ночи. Артём совершенствовал всё, как только мог. Проблема была лишь в том, что парень считал, что может он не так много. До начала следующего урока оставалось всё меньше времени, а парень всё никак не решался подойти к злополучному шкафчику Ляхова и подкинуть туда записку. Артём всё ещё думал, что эта самая худшая идея за всю его жизнь, и ни к чему хорошему это привести не может. Ему никогда не везло в любви, так что и сейчас рассчитывать на удачу не приходилось. Блондин тяжело вздохнул. С минуты на минуту из одного из кабинетов может выйти Влад, и тогда вся секретность полетит к чертям. О своём поступке он рассказывать не хотел; может быть, когда-нибудь потом, но точно не сейчас. Поэтому, хотел Тёма или нет, но действовать надо было быстро. Старшеклассник аккуратно сложил записку и задумчиво покрутил её в руках. Взглядом он нашёл шкафчик Гриши — до него было шагов шесть, от силы. И вроде так близко, но Артём накручивал себя, что за эти несколько секунд может произойти всё, что угодно. Например, Гриша или Влад могут выйти из класса и заметить его, или он сам споткнётся на ровном месте и сломает себе что-нибудь, или звонок прозвенит так не вовремя, и ему придётся бежать в свой корпус. Артём ещё раз осмотрелся по сторонам — это уже было похоже на паранойю. Никого знакомого на горизонте не было, поэтому идти можно было. Никитин уже мысленно сжёг себя за то, что так долго не мог решиться на поступок, который займёт у него несколько секунд. Парень подошёл к шкафчику и тяжело вздохнул — хотя бы не столкнулся ни с кем, уже удача. Оставалось только кинуть этот жалкий листок бумаги в отверстие для вентиляции, и можно будет стыдливо убежать в первый корпус. Тёма сделал это быстро, сразу же потерянно разворачиваясь. Артём, старательно делая вид, будто сейчас не произошло ничего странного и из ряда вон выходящего, направился к выходу из резервного корпуса. Блондин шёл медленно, потому что мысли в голове путались. Ему очень хотелось убраться отсюда как можно скорее. Ему даже казалось, что на него направлено слишком много взглядов и внимания, ведь на нём форма главного корпуса, но на самом деле всем было наплевать. В этой записке были все его самые сокровенные мысли. Те, которые он бы никому не доверил, ведь это слишком личное и должно оставаться в его голове. Но в то же время ему очень хотелось, чтобы об этом узнал сам Гриша. Почему-то Артёму казалось, что, если парень узнает, то ему станет легче. Никитин вздрогнул от того, что за спиной раздался неприятный пронзительный звук открытия шкафчика. Из-за этого Тёма развернулся и застыл на месте. То, что он увидел, заставило его резко выдохнуть и как можно скорее отойти с пути других старшеклассников ближе к стене: Гриша держал в руках записку и заинтересованно скользил взглядом по ровным буквам. Даже с такого расстояния Артём мог видеть, как Ляхов сосредоточенно свёл брови к переносице. Лица обоих старшеклассников медленно краснели. Старший заливался краской из-за того, что было написано в письме, а младший — потому, что до дрожи в коленях боялся увидеть реакцию. Артём изначально рассчитывал на то, что Гриша или порвёт эту глупую записку, или просто выбросит её. Он изначально готовился к самому худшему исходу, и не был готов к тому, что сделал парень. Тот просто стыдливо стушевался, положив одну руку на собственную щёку, чтобы унять смущение, и покрутил листок бумаги в руках. Тёма чуть съёжился — должно быть, Гриша искал подпись. — Приветик, Тёмик, — поздоровался Влад замечая, как его друг испугался такому неожиданному появлению. — Решил пойти в наступление? Артём мысленно пожал плечами: всё равно пришлось бы рассказать, рано или поздно. В отличие от многих, он доверяет Владу, что бы о нём не говорили, и что бы он сам о себе не говорил. Блондин даже изредка забывал, что каждое слово друга может оказаться неправдой, и в такие моменты непонимающе хлопал глазами, смотря на смеющегося друга. — Что-то вроде этого, — взгляд Тёмы отчего-то потух, а он сам отвернулся. Сода, улыбаясь, пытался заглянуть в его лицо — делал так всегда, когда друг чего-то недоговаривал. — Я положил записку в шкафчик... — А я знаю, — растягивая гласные, пролепетал Влад. — Я ведь не дурачок. Или забыл, что у меня номер шкафчика добывал? — Терентюк подмигнул и вновь тихо рассмеялся. Он посмотрел по сторонам и вдруг посерьёзнел, сходя на шёпот. — Пригласил на свидание? — Даже не подписал, — честно ответил Артём. Он пожал плечами, видя то, как друг осуждающе нахмурил брови. Сода хотел что-то сказать, но лишь разочарованно вздохнул, сложив руки на груди. Он пошёл к выходу из резервного корпуса, и поникший блондин молча пошёл за ним, чуть горбясь и смотря себе под ноги. Артём искренне надеялся, что, когда подкинет эту треклятую записку, то ему станет хотя бы немного легче. Но на деле мысли в голове становились только запутаннее, как и сама ситуация. Где-то на подкорке сознания он понимал, что Влад на самом деле не так сильно осуждает его, как показывает — просто тот был очень хорошим актёром — но верить в обратное у него всё никак не получалось. Громко начал верещать звонок, и старшеклассники переглянулись. Взгляд Никитина был немного затравленный, а вот в глазах его друга был весёлый огонёк. На условное «раз-два-три» парни побежали в сторону своего корпуса, надеясь, что учительница не станет их отчитывать. Гриша же быстро закрыл свой шкафчик, попутно забывая, что вообще хотел оттуда достать. Записку он оставил у себя в руках — интерес слишком уж сильный, чтобы сейчас оставлять её здесь. Ему хотелось найти хоть какую-нибудь зацепку о том, кто мог это написать. Ляхов сидел за своей партой, старательно и внимательно перечитывая письмо. Оно было написано почти что идеальным ровным почерком, и старшеклассник тщетно пытался вспомнить, видел ли такой раньше. Из раза в раз цепляясь взглядом за конец предложения, Гриша чувствовал, что его сердце чуть вздрагивало от такой искренности, что была в каждом слове. «Я буду рад, если эта записка всё-таки попала к тебе в руки прежде, чем оказалась в мусорном ведре. Я уверен, что, когда ты читаешь эти строчки, твои чудесные глаза цвета лета прелестно раскрыты от удивления. И ты чуть хмуришься, думая, кто же мог написать тебе такое. Ты, окутанный задумчивостью, столь прекрасен. Но самое прекрасное, что я видел когда-либо — твоя улыбка. Мне просто хочется, чтобы одна из них, когда-нибудь, была адресована мне. Хоть через сотню лет, я могу и подождать ради такого великого дара. Если бы у любви был голос, то он бы обязательно принадлежал тебе. Каждое твоё слово, что я слышал — хочется прокручивать в голове снова и снова, лишь бы не забывать то, как оно звучит. Это уже давно въелось в мой мозг; ещё с прошлого года, когда мы только поступили в старшую школу. Желание увидеть тебя становится порой невыносимым, но я ничего не могу сделать, чтобы потушить его. Я боюсь лишний раз попасться тебе на глаза, ведь могу не сдержаться и выпалить всё, как есть. Это мой самый худший ночной кошмар, ведь ты из раза в раз отвергаешь меня, и я просыпаюсь в холодном поту, не в силах унять дрожь, гуляющую по всему телу. Ночами, когда уснуть совсем не получается из-за назойливых мыслей, я мечтаю о том, каким бы могло быть наше первое свидание. Я знаю, что оно вряд ли состоится когда-нибудь, но тешить себя надеждами — единственное, что я могу делать хорошо. Твой образ идеален. Не важно, с нимбом или рогами. Тебе должны посвящать баллады, засыпать цветами с головы до пят. Тебя невозможно описать полностью, лишь самые яркие стихи могут попытать удачу, но у них ничего не получится. Я готов убить сотни и сотни людей за то, чтобы остаться на пару минут с тобой. В тебе собраны самые лучшие картины и симфонии. В тебе весь кислород вселенной, который проникает под кожу и глубже, как лунный свет. Ты — самое прекрасное северное сияние, ты — самое чистое существо из всех, что только живут на планете. И мне посчастливилось, что я могу видеть тебя каждый день. И вновь у меня не получилось описать тебя полностью, сколько бы я не пытался. А я ведь старался достаточно долго для того, чтобы вовсе опустить руки, но твоя красота не даёт мне сделать этого. Я хочу рассказать тебе о своей любви. Но у меня не получится сделать это, ведь чувства слишком сильны, от одного твоего взгляда я способен просто упасть на колени, не в силах стоять. Я признаю всю ту боль, что я чувствую, когда всего лишь случайно касаюсь тебя взглядом. Это обжигает всего меня, и становится так невыносимо, но отчего-то я вдруг улыбаюсь. Почти полностью выпадаю из реальности, и почему-то мне это нравится. В эти моменты все мысли в моей голове сплетаются в один неаккуратный клубок, который я даже не берусь распутывать. Здесь немногое из того, что я хочу тебе сказать. Намного больше скажет сердце, которое можно почувствовать, приложив руку к моей груди. Мои нервно трясущиеся руки и потерянный дар речи каждый раз, когда я вижу тебя. Я ненавижу себя за то, что позволил своему сердцу влюбиться в тебя, но не сделать этого просто невозможно. Я люблю тебя сильно-сильно. Я люблю тебя так, что не мыслю свою жизнь без этих блестящих зелёных глаз. Это даёт мне силы жить дальше, но лишь в те моменты, когда я так легкомысленно и беспечно думаю, что все мои мечты однажды окажутся явью. Я люблю тебя, Гринь.» Ляхов даже не мог вспомнить, кто мог так к нему обращаться. Иногда парень поднимал голову, быстро бегая взглядом по спинам своих одноклассников. Кто-то спокойно писал в своих тетрадях то, что рассказывал учитель, кто-то перешёптывался друг с другом. Лишь сам шатен сидел полностью отрешённый от них — такая мысль успела промелькнуть в его голове, пока он не посмотрел на Кристину, что сидела перед ним. Девушка сегодня и вправду была слишком нервной. Она чиркала что-то на тетрадных полях, сразу же это зачёркивая, всё чаще поворачивая голову в сторону окна. Она давно не была такой раздражённой. Гриша вздохнул: он не общался ни с кем, кроме собственных одноклассников. Исключением были лишь те несколько человек из главного корпуса, которые приходили сюда, чтобы увидеться с лучшими друзьями. С ними Гриша обменивался только приветами или, в редких случаях, парой ненужных фраз, если у него что-то спрашивали. В школе и за её пределами Кристина была лучшей подругой Ляхова. Может, из-за того, что альтернативы не было, но гораздо вероятнее то, что с её характером ужиться не каждый сможет. А вот у Гриши получилось, что удивительно, ведь раньше он никогда не замечал за собой подобной стойкости к крикам и жалобам. Ляхов даже и предположить не мог, от кого записка, если не от неё. Девчонки за ним почти и не бегали. Почему-то Гриша вообще не подумал о том, что может не знать отправителя, ведь не понимал, как какой-то незнакомец может любить столь сильно. Старшеклассник красноречиво выругался про себя, ломая голову. Шатен обречённо понимал, что не сможет сконцентрироваться ни на чём другом. Как же отвратно, что парень не сможет у Крис спросить напрямую: писала ли она эту записку. Это, как минимум, будет очень грубо с его стороны, если ответ окажется положительным. Но других претендентов на ум всё не приходило, и с каждой секундой парень всё больше убеждал себя, что это всё написала она. Парень даже боялся предположить, что творится у Кристины в её светлой голове. Порой Грише искренне казалось, что только со стороны она казалась высокомерной истеричкой. Что было у неё внутри — для старшеклассника настоящая загадка, которую он боялся разгадывать. Если это и вправду написала она, Грише было даже приятно. Он смотрел на неё, думая, какой же глубокой души человек сидит перед ним. Ляхов очень хотел сейчас переключиться со всего этого на урок, чтобы занять мысли хотя бы чем-то другим. Но он продолжал постоянно кидать короткие взгляды на сложенный листок бумаги на краю стола, и голова ещё больше шла кругом. Гриша просто не знал, что вообще нужно делать в этой ситуации. Единственное, что парень знал точно — он не оставит это просто так. Как минимум, он на перемене подойдёт к Кристине и позовёт её куда-нибудь сегодня вечером. Ему оставалось просто надеяться, что она согласится, ведь, если нет — записка не от неё. В главном корпусе дела обстояли не лучше. Блондин нервно стучал пальцами по парте, второй рукой подпирая голову. Расфокусированным взглядом он глядел в одну точку, и медленно приходило осознание, что легче ему ни капли не стало. Одноклассники напряжённо посматривали на него, ведь стук начинал потихоньку раздражать. Влад, пусть и прекрасно понимал причину такого состояния своего друга, несильно толкнул его в плечо. Никитин вздрогнул и молча стал записывать то, что говорила учительница. Она кстати, тоже была обеспокоена состоянием старшеклассника, но решила не подавать вида. Может, попросит остаться его после уроков, чтобы поговорить, если не устанет так сильно. Хотя со стороны вообще казалось, что она всегда полна энергии. Артём выводил на бумаге слова ровным почерком, совсем не задумываясь над тем, что он пишет. Если что, попросит конспекты у одноклассников, чтобы не выпасть из учёбы совсем. Иначе даже с обучением у него будет куча проблем, а Тёма категорически этого не хотел — всяких неудач и ненужных мыслей ему и так хватает с головой. Влад переводил взгляд с часов на Артёма, ожидая, когда уже прозвенит звонок. И он по-глупому не понимал, чего ему хочется больше с приходом перемены: начать отвлекать парня своими идиотскими шутками, или вновь убежать к Ване, чтобы хоть кому-нибудь растараторить новость о записке. И Влад ведь не был подонком: склонялся к своему первому решению, понимая, что Ванечка может одну перемену пережить и без него. До звонка оставалось около десяти минут, и напряжение блондина нарастало в геометрической прогрессии. В голове начинали роиться непрошенные вопросы, и парню было настолько противно собственное сознание, что ком подступал к горлу. «А что, если он просто посмеётся над этим?», «А что, если у него уже кто-то есть?». Артёму хотелось просто сидеть, схватившись за голову, и выбить из своего мозга всю дурь. А лучше сходить и умыться обжигающей холодной водой. Парень неосознанно рисовал и писал что-то на полях. Парень не контролировал ручку, которую цепко держал в пальцах. Он не понимал, что происходит вокруг, и его глаза иногда закрывались сами собой. Лишь бы в обморок не упасть от такого перенапряжения. Звонок ударил по голове с такой силой, что старшекласснику пришлось зажмуриться. Дождавшись, когда учительница кивнёт, оповещая об окончании урока, Влад подлетел к нему. Терентюк опирался локтями на его парту, подпирая ладонями голову. — Тёмик, может подробнее расскажешь про записку? Я весь урок умирал от любопытства, —Протянул последнюю гласную в своей привычной манере друг. Так, будто совсем не волнуется. — Не понимаю, что ты хочешь знать, — вздохнул Тёма, поворачивая голову к Владу. Он задумчиво хмыкнул, внимательно смотря на Никитина. — Я просто положил эту записку, а он её прочитал, — на последнем слове Артём нервно вздрогнул. — На этом всё и закончится, я думаю. Моя удача в том, что я решился это сделать. — Ты дурачок, — твёрдо сказал Влад. — Почему не подписал? — Зачем? — Артём непонятливо нахмурился. — Чтобы он знал, кого ненавидеть? Терентюк тяжело вздохнул и осуждающе цокнул языком. Похоже, звонок и вправду был таким громким и неожиданным, что Артёму стал чуть спокойнее. А тетрадные поля были уже полностью изрисованы и исписаны; рисунки перекрывали надписи и наоборот, и Влад даже не брался разобрать там что-то. — Это был последний урок, — скучающе протянул Терентюк. Тёма недоверчиво прищурился, пытаясь вспомнить их расписание. — У меня память лучше, чем у кого-либо ещё, Тёмик, я ведь шутник. Мне нужно запоминать все шутки, что я говорю. Тёма мельком посмотрел на других их одноклассников — те продолжали скучающе сидеть на своих местах, лениво общаясь друг с другом. Артём перевёл взгляд обратно и снисходительно улыбнулся, а из его рта вырвался тихий смешок. — Да, я опять пошутил. Ну, давай разок пропустим занятия, — проныл Сода, внимательно смотря на друга. Никитин отрицательно покачал головой и почти лёг на парту, закрывая глаза. — Я уверен, Ваня и Роб тоже согласятся пойти с нами. — Уверен, вам будет весело и без меня. — Зато тебе будет скучно без нас, особенно без меня, — покачал головой шутник и насупился. Тёма вздохнул. — Ты сейчас держишься на мне и на морально-волевых. Если уйду, помрешь, и заставишь меня плакать. Бессердечный ты человек, Артём. — Хорошо, я понял, — Никитин красноречиво взял тетрадь и учебник в руки, вставая со своего места, с целью выйти из класса и оставить всё это в шкафчике. Влад просиял, хватая вещи со своей парты. Артём понимал, что ему правда следует немного развеяться, тем более, после того, что сегодня случилось. Просто тихонько посидит рядом с веселящимися друзьями, и отвлечётся от всех забот — в большинстве случаев это действительно работало безотказно. Влад набирал номер Вани. Вещи почти что валились из его рук, но он упорно продолжал не замечать этого. Артём заботливо открыл шкафчик друга — всё равно их шкафчики были рядом — и получил в ответ воздушный поцелуй в знак благодарности. Парень тихо рассмеялся, но Влад этого уже не увидел, оживлённо тараторя что-то Ване. — Собирайте с Робчиком вещи, сходим куда-нибудь, — щебетал Влад, а на другом конце провода послышалось какое-то несвязное бормотание. — Никто нас не заметит, дурачок, идём, — Ваня вздохнул и согласился. Влад услышал приглушённый смех Роберта. Похоже, ему эта идея понравилась. Прежде, чем Ваня успел что-либо сказать, Терентюк сбросил звонок, наконец-то начиная аккуратно раскладывать вещи в своём шкафчике. Артём же стоял, облокотившись плечом о свою кабинку — чуть пошарпанную и помятую. — Просто в парк пойдём? — спросил Тёма, пока Сода закрывал шкафчик. — Да, не будем придумывать ничего, — парень зевнул, прикрывая рот ребром ладони. Никитин улыбнулся: похоже, не он один устал за эту половину дня. Парни вышли из главного корпуса и сразу направились в сторону парка — Влад сказал друзьям, что они будут ждать их там. Тёма мельком посмотрел на резервный корпус и тяжело вздохнул, направляясь за другом. Гриша тихо ждал ответа Кристины, которая непонятливо отвела взгляд и прикусила губу. Ляхов позвал её сходить куда-нибудь сегодня вечером, и та немного опешила, буквально на несколько секунд. После такой реакции у старшеклассника вообще не осталось сомнений, кто оставил ему записку. Крис хмыкнула и постучала ногтями по парте, переводя взгляд обратно на парня. Тот уже хотел повторить свой вопрос, но не успел. — Только вдвоём пойдём? Свидание, что ли? — девушка слегка нахмурилась, будто брезгливо. Но, к счастью, Гриша прекрасно знал тот характер, который она всегда выставляла напоказ при одноклассниках, поэтому незамедлительно кивнул. — Ну, я не против, — Кристина сказала это не совсем уверенно, видимо, это предложение было очень неожиданным. — Встретимся вечером у фонтана, — предложил Гриша, и девушка кивнула в ответ. Кристина отвернулась обратно к себе и вздрогнула от того, что ей позвонил брат. Она красноречиво выругалась, что заставило Гришу тихо прыснуть смехом. Старшеклассник скучающе перевёл взгляд на других одноклассников, замечая, что Ваня и Роберт уходят. Парень хмыкнул, ложась на парту — не в первый раз ведь. — Нет, Дань, их у нас нет, — фыркнула Кристина, говоря по телефону. — Хватит говорить мне, что директор их ищет, от этого мой ответ не изменится, — когда брат что-то ответил ей, девушка возмущённо вдохнула. — Повторяю ещё раз: Терентюка тут нет, а как выглядит Никитин, я даже не знаю. Я знаю о его существовании только из-за того, что ты мне жалуешься на него. Девушка тяжело вздохнула и, поговорив с братом ещё какое-то время, сбросила вызов. Если бы в эту же секунду не прозвенел звонок, а Кристина успела бы повернуться к Ляхову, ему бы пришлось выслушивать очередную порцию жалоб. Про себя Гриша отметил, что он тоже, как и Крис, никогда не видел Никитина, сколько бы о нём не говорили, и сколько бы шума он не поднимал. Как-то всё не выдавалось возможности, да и если бы выдалась — Гриша, исключительно из-за слухов, считал его странным. Невольно вспоминая ещё и поведение Влада, парень подумал, что в главном корпусе точно творится что-то непонятное. Данил всё никак не уставал жаловаться своей сестре на этого загадочного Никитина. Не то, что он делал что-то плохое, просто он был очень странным. Его и другие одноклассники не принимали, если не считать не менее странного Владв, который ищет чудаков, подстать себе. Гриша вздохнул и начал записывать в тетради то, что диктовал учитель. Последние несколько дней Тёма был, словно на иголках: никак не мог перестать загоняться по поводу оставленной записки. Каждый раз, выходя из главного корпуса, он надеялся, что не встретит по пути Гришу — просто не выдержит. Пару дней ему везло, и он добирался до своего дома совершенно спокойно, но удача тоже заканчивается. Блондин удивлённо вдохнул, а его щёки слегка покраснели. Роберт, повернувшись к нему, вопросительно наклонил голову. Проследив за взглядом парня, Плаудис смог только разочарованно выдохнуть и поджать губы. Тёма сконцентрировал взгляд на Грише, который выходил из второго корпуса. Но, к сожалению, всё было не так, как всегда: он шёл за руку с какой-то девушкой. Очень отдалённо, Тёма её помнил, но ему сейчас так не хотелось вспоминать её имя. Старшеклассник, поникнув, резко развернулся и зашагал в сторону своего дома. Роберт, отмерев через несколько мгновений, поспешил за ним. Как жаль, что Ваня и Влад уже ушли — они хотя бы могли сказать что-нибудь приободряющее, чтобы ему было не так плохо. — Эй-эй-эй, Тём, постой, — Платина обогнал парня и остановился перед ним, выставляя руки вперёд. — Я уверен, что это какая-то ошибка, Кристина к себе и близко никого не подпускает! — Они держались за руки, — вздохнул Никитин, всё же останавливаясь. Он смотрел так измученно, что Роберту становилось страшно. Вдруг, он улыбнулся. — Если Гриша её любит, то я рад, что у него всё так хорошо. — Артём отвёл взгляд. — Пойдём дальше, ладно? Плаудис кивнул, хоть и понимал, что блондину вообще ни капельки не хорошо. Роберт не знал, что делал бы сам в такой ситуации, поэтому вполне мог понять его. Довольно неприятно видеть такую картину, тем более, и так находясь в вечном стрессе. Весь остальной путь они прошли в тишине. Плаудис просто не понимал, нужно ли говорить, а Тёма переваривал произошедшее. Внутри правда теплилось чувство радости за Гришу, но что-то изнутри давило на грудь с такой силой, что было больно дышать. Блондин знал, что это не была ревность, он совсем не ревнивый. Его пугало то, что он не может объяснить то, что чувствует, и от этого даже руки начали немного дрожать. Он тяжело вздохнул и в очередной раз горько осознал, что влюбился до самого гроба. Роберт поглядывал краем глаза на парня, и почти не успевал идти за ним. Из-за такого стресса Тёма ускорил свой шаг, не замечая и совсем не контролируя это. Роберт всё никак не решался его остановить, ведь это было бы крайне грубо. Артём бы хотел убежать от этого всего, закрыться у себя дома на ближайшие пару дней и вообще не выходить. Он не рассчитывал даже на то, что Гриша прочитает эту треклятую записку, что уж говорить о том, что он вообще намёка на свою личность не оставил. Несмотря на это, от чего-то было так больно, и внутри всё жгло. Тёма не мог бороться с этими эмоциями внутри себя. Это была настоящая буря, феерия чувств: и такая сильная любовь, и доброе счастье за то, что у Гриши всё хорошо, и всеобъемлющая тоска. Он должен был уже привыкнуть к тому, что всё идёт не так. — Тём, — тихо позвал Роберт и остановился. В его голосе была неприсущая серьёзность, и Артём тоже поспешно затормозил. Он вопросительно посмотрел на парня, который заговорил уже чуть громче. — Ты ведь совсем не счастлив, да? Платина видел, что слова Артёма совсем не совпадают с его состоянием, поэтому не смог удержаться от такого нескромного вопроса. То, что он сказал «я рад, что у него всё хорошо», — вообще не говорит ни о чём, только о желании закрыться и не говорить на эту тему. Но Роберт не мог оставить это просто так: он волновался за друга. Блондин тяжело вздохнул и отвёл взгляд, обдумывая. Плаудис был прав, но лишь отчасти: радость за Гришу ведь тоже была, среди всех этих чувств. Хоть и остальные чувства старательно пытались перекрыть его, парень не давал этого сделать. — Раз Гриша счастлив, то и я тоже, — улыбнулся он. Роб нахмурился и сложил руки на груди. — Что? У меня и единого шанса не было. — Если честно, то и у неё шансов было не больше, — выдохнул он, всё же опуская руки. — Это сестра твоего одноклассника, Данила Тынянского. Тёма вздрогнул и поджал губы. Это значило, что Гриша мог знать о его существовании, и это совсем не радовало. Артём знал, какие слухи ходят о нём по резервному корпусу, во многом благодаря дружбе с Владом. В частности, Дани. Тот свою неприязнь к парню даже не пытался скрывать, но его это не оскорбляло, напротив: он был рад, что Даня ведёт себя так искренне, пусть это и не значило ничего хорошего. Тёме было всё равно, с кем Гриша встречается. Лишь бы ему было хорошо, а остальное всё неважно. Никитин уже давно понял, что эта любовь ничем хорошим для него не закончится. Он мог лишь, бессильно улыбаясь, наблюдать за тем, кого любит так болезненно ярко. Парни пошли дальше, и вновь молча. И если блондину было комфортно идти в полном молчании, то Роберт чувствовал себя неуютно. Он снова сложил руки на груди и нервно постукивал пальцами по запястью. — Ладно, мне пора. Мама просила пораньше вернуться, — вздохнул Плаудис и натянуто улыбнулся. Кивнув, Тёма улыбнулся в ответ. Оба прекрасно знали, что в их компании врать умеет только Влад. Но попрощаться сейчас правда было лучшим выбором, чем дальше идти вдвоём и неловко молчать. Роберт ускорил шаг, а Тёма решил пойти другой дорогой, чтобы случайно не догнать. Гриша осматривался по сторонам, пока Кристина тащила его за руку. Главный корпус, на первый взгляд, мало чем отличался от резервного. Похоже, что отличие было лишь в учениках. Он согласился пойти вместе с девушкой к её брату, пока было свободное время. Гриша не знал, была это её инициатива или же Даня проявил интерес, с кем встречается его сестрёнка, но при любом раскладе ему оставалось лишь смириться. Девушка рассказывала что-то про то, какой её брат классный. Парень уже довольно много наслушался этих монологов, поэтому не особо вникал, только изредка кивал головой. Ученики главного корпуса смотрели на них настороженно — не каждый день увидишь здесь учеников резервного. Тут было намного спокойнее, чем во втором корпусе. Значительно тише и не так людно. Грише это казалось очень непривычным, учитывая такое сходство с резервным корпусом; будто пришёл в неурочное время. Несмотря на это, люди тут, всё же, были. Артём с Ирой шли, тихо разговаривая и улыбаясь. На обеденных перерывах они почти всегда вместе прогуливались по первому этажу. Оба не приносили с собой еду, поэтому пили здесь кофе. Это было не очень хорошей альтернативой, но выбирать ещё из чего-то не приходилось. Гриша с Крис шли довольно быстро, а Ира с Тёмой по сторонам не особо смотрели. Тем более, направлялись старшеклассники навстречу друг другу, поэтому то, что они столкнулись, было делом времени. Ира случайно задела плечом Крис, и та возмущённо остановилась, поворачиваясь к девушке. Та, вежливо извинилась, и отвернулась бы обратно к Тёме, если бы не скверный характер Кристины. — Смотри, куда прёшь, — прошипела она. Ире очень хотелось ответить на такое неуважение и наглость. Тёма вовремя придержал подругу за плечо: вымотанные нервы того не стоили. Обе девушки брезгливо фыркнули. Артём ещё несколько мгновений следил за безучастным Гришей. Тот только и мог, что продолжать идти за своей девушкой. Они с Тёмой смотрели друг на друга несколько секунд, но младший сразу отвернулся, чуть краснея. Ему вдруг стало так неловко, и он сложил руки на груди, держа в пальцах стаканчик с оставшимся кофе. Артём поджал губы, пропуская мимо ушей возмущения Рины. Девушка, поняв, что Артём немного выпал из реальности и совсем её не слушает, помахала ладонью перед его лицом. Парень вздрогнул. — Прости, задумался, — улыбнулся Никитин и поднял руки в примирительном жесте. Ира понятливо кивнула и вернулась к их прежнему разговору: про Кристину говорить не хотелось. Мысли парня вновь были совсем не здесь. Он не ожидал увидеть свою пассию тут, в главном корпусе. Резервные ходили сюда крайне редко, Артём бы и ни одного случая не вспомнил. Почему-то было не принято. Артёму вдруг стало страшно и гадко. Страшно из-за того, что объект его воздыхания связался с такой девушкой, и гадко из-за того, что он позволяет себе это осуждать. Тёма вздохнул: раз Гриша счастлив, значит и он должен быть. Пусть даже с такими вытекающими последствиями. Кристина довольно быстро забыла про столкновение в коридоре. Она была вспыльчивой, но подобные мелочи быстро выкидывала из памяти. Ляхов тоже не зацикливался на этом; его эта ситуация вообще никак не коснулась. Парочка быстро поднималась по лестнице. До конца обеденного перерыва оставалось не так много времени, поэтому нужно было поторопиться. Шатен, конечно, пытался замедлить шаг: ну не горел он желанием идти к Дане, но Кристина упорно вела его за собой. Даня сказал, что будет ждать их на втором этаже, на лестничном пролёте. Так что, только начав подниматься по ступенькам, Гриша и Кристина уже увидели его. Девушка лучезарно заулыбалась и, увидев это, парень улыбнулся тоже. — Привет, — поздоровалась Крис, и её старший брат угрюмо кивнул в ответ. Парню стало как-то не по себе. — Это Гриша, — парень кивнул в знак приветствия, а Даня лишь бросил на него короткий взгляд. — Мой парень. Ты хотел познакомиться с ним, и я подумала, что, раз ты позвал меня, то заодно вас познакомлю. — Я не против, конечно, — вздохнул Даня как-то холодно. — Но я тебя не для этого позвал, — Ляхов почувствовал, как Кристина напряглась и сжала его руку чуть сильнее. — Нам нужно о другом поговорить. — Даня развернулся и пошёл в сторону своего класса. Прежде, чем тоже скрыться за дверью, Кристина развернулась к растерянному Грише . — Семейные дела, — помрачнела Крис и пошла за Даней. — Подожди меня на первом этаже, я скоро приду. Ляхов тяжело вздохнул. Не зря он не хотел идти сюда, теперь стоять и ловить на себе непонятливые взгляды учеников главного корпуса. Он ещё раз вздохнул и поплёлся вниз по лестнице, проводя рукой по перилам. Рина допила кофе и вместе с Тёмой пошла к мусорному ведру, чтобы выкинуть стаканчик. До конца перерыва оставалось всё меньше времени. Парень невольно взглянул на часы. — Ладушки, я в кабинет пойду, — вздохнула девушка, кидая стаканчик в мусорку. Артём кивнул; сам он кофе ещё не допил. Ира, звонко цокая каблучками по полу, удалилась. Артём проводил девушку взглядом и остался молча допивать свой кофе. И он бы продолжал стоять абсолютно спокойно, если бы не заметил, что Гриша идёт в его сторону. Сердце неприятно ёкнуло, и он с огромным усилием отвернулся. Как же хорошо, что он пил именно кофе: есть, чем оправдать покрасневшие щёки. Артём положил свободную ладонь на собственную щёку, убеждаясь, что очень сильно залился краской. Ляхов остановился рядом с Артёмом, опираясь спиной о стену. Он сложил руки на груди и нервно постукивал ногой по полу. Артём вздохнул, тихонько попивая кофе. Парень чуть сжимал в руках стаканчик, совсем не зная этого. Он вновь посмотрел на часы, не понимая, нужно ли ему поторопиться. К сожалению, до конца перерыва оставалось ещё пятнадцать минут. Если сейчас он вдруг убежит, то, как минимум, это будет подозрительно, а как максимум, крайне странно. Он не хотел выглядеть ни тем, ни другим в глазах Гриши, поэтому ему оставалось лишь смириться со смущением и стоять рядом с предметом своей безумной любви. — Разве скоро не конец обеда? — вдруг спросил Артём и сразу же прикусил язык, думая, что ему этот самый язык хочется к чертям отрезать. Гриша заинтересованно повернул голову. — Не собираешься возвращаться в свой корпус? — Я жду девушку, — пожал плечами Ляхов, и блондин кивнул. — У вас тут всегда такое пристальное внимание к резерву? — парень чуть поёжился и огляделся по сторонам. Здесь не было слишком много людей, но ему было чуждо даже такое количество взглядов. — Н-ну, вы редко здесь появляетесь, — Тёма захотел ударить себя прямо по лицу за то, что его голос дрогнул. Он отпил сразу большой глоток кофе, лишь бы хоть пару мгновений не смотреть на парня. — Поэтому и столько внимания. Артём опёрся спиной о стену рядом с Гришей и замолчал. Он не знал, что ещё можно сказать, да и следует ли говорить вообще. Одновременно с этим, неловкое молчание так давило на него, что он сжимал почти пустой стаканчик с кофе сильнее, чем следует. Ляхову тоже было странно. Но его хотя бы радовало то, что, когда рядом с ним оказался этот незнакомец, все перестали смотреть на него. Одновременно это удивляло и настораживало, ведь ничего не изменилось, и он всё ещё в форме второго корпуса. — Кстати, — старший потёр шею и блондин перевёл на него смущённый взгляд. — Прости за то, что Крис так грубо ответила твоей подруге. Она не со зла, — Гриша прекрасно понимал, что врёт, но лучше уж так, чем признать, что Кристина истеричка. — Ничего, — Тёма неловко улыбнулся и выпил остатки кофе. Парень нервно дрожал, и Гриша поглядывал на него. Он казался странным, и это было видно издалека. Но по какой-то причине Гиша всё ещё ждал Крис именно рядом с ним, а не отошёл куда-то подальше от него, да и не хотелось вовсе. — Эм… Думаю, следует представиться, — вдруг хмыкнул ученик второго корпуса. Сердце Тёмы вновь затрепетало, и он неловко крутил пустой стаканчик в одной руке. — Меня зовут Гриша Ляхов. Младшему стоило очень много усилий не ответить «я знаю». Вместо этого ему приходилось судорожно соображать, что же ответить. В резервном его знали лишь по фамилии, и назвать её — значит убить те шансы, которых даже нет. — Я Артём, — выкрутился парень, проваливаясь от стыда под пол. Он пожал протянутую руку и тихо рассмеялся, старательно делая вид, будто всё нормально. До звонка оставалось всего две минуты, и младшему очень хотелось бы, чтобы время шло как можно быстрее. Но в то же время ему хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Он бы прямо сейчас в обморок от обилия чувств свалился, если бы не Гриша, который так внимательно смотрел на него. Рукопожатие затянулось, и оба парня чересчур уж резко расцепили руки. Они неловко рассмеялись, и старший отвернулся, смотря на часы. Всего минута до звонка — почему-то Гришу это очень сильно разочаровало, пусть он и не осознавал это в полной мере. — Ну, — парень начал поворачивать голову в сторону Тёмы, но не увидел его там. Старшеклассник тяжело вздохнул и от чего-то улыбнулся. — Похоже, пора идти на занятия. Всё это было так глупо. Гриша потёр глаза и, решив не дожидаться Кристины, пошёл в резервный корпус. Пусть они решают семейные дела, Крис может дойти и без него. Артём лежал на своей кровати и пусто смотрел в потолок. Ему сейчас было так плохо. Уже несколько дней он даже плакать не мог, а на его щеках были, уже высохшие, следы. Было так больно понимать, что он собственными руками разрушил вообще всё, что только могло построить мосты между ним и Гришей. Парень взял подушку из-под своей головы и крепко прижал её к себе. Ему так хотелось всё исправить, но он не знал, как, да и может ли он что-то сделать вообще. Это грызло его изнутри, и ему хотелось вырвать себе все волосы на голове. Его степень отчаяния достигла того уровня, при котором хочется напиться, хотя он никогда прежде не пил алкоголь. Артёму это категорически не нравилось, и ему так хотелось плакать, но он и этого уже не выдерживал. Он умереть хотел от того, как это несправедливо, но в то же время правильно. На душе словно кошки скреблись. Парень зарылся рукой в собственные волосы и затравленно закрыл глаза. Блондин всё ещё чувствовал тепло его руки на своей. Из-за этого его мелко потряхивало, и он не мог думать ни о чём другом. Мысли парня были забиты только Гришей, и он не знал, было ему хорошо от этого или же он убить себя хотел. Неожиданно, дверь в спальню Артёма открылась, и он неохотно поднял голову. Увидев, кто пришёл, парень сел на кровати и потёр глаза, пока на него не начали кричать. Сам ведь дал Терентюку запасные ключи от квартиры. — Бессердечный ты человек! Где ты был эти несколько дней?! — Влад нахмурился и сжал руки в кулаки. Артём измученно проныл и закрыл лицо руками. Голова начала болеть ещё сильнее, чем прежде, от такого перепада громкости. Почти всю учебную неделю он сидел дома в абсолютной тишине. Он знал, что Сода в конце концов придёт, поэтому удивился не так сильно, как мог бы. — Я был тут — вздохнул парень и закрыл глаза тыльной стороной ладони. — Я был тут. И ты ведь знаешь, что я делал, ты не идиот. — Дрочил целыми днями, мечтая о Грише? — театрально серьёзно поинтересовался Влад, а Артёму стало только хуже. — Расскажи, что и из-за чего, иначе я тебя придушу! Артём вновь сел на кровати, теперь опираясь спиной о стену. Друг терпеливо ждал, когда тот начнёт говорить, сжимая в руках подушку. Он подпёр руками голову и смотрел прямо в глаза парня, который мог только горько вздохнуть. Тёма начал говорить. Он говорил долго и много, часто делая ненарочные паузы, запинаясь и путаясь в словах. Сода внимательно слушал, изредка хмыкая и кивая головой. Терентюку хотелось перебить его или вставить что-то ободряющее, или хотя бы очередную идиотскую шутку, но он упорно молчал. Границы он, к всеобщему счастью, знал, пусть и частенько их переходил. — И теперь я окончательно всё испортил, — просипел блондин, скатываясь вниз и снова ложась обратно на кровать. Влад поджал губы и отвёл взгляд. Владу самому было плохо от того, что его друг в такой хуевом состояние. И от того, что он может это изменить, но ничего не делает, становилось только хуже. Вдруг, в светлой голове Влада появилась идея. Он довольно улыбнулся, подсаживаясь к другу ближе. — Так, ну-ка, посмотри на меня, — уверенно сказал он, и, дождавшись, когда Артём откроет глаза и переведёт затуманенный взгляд на него, ударил его по лбу. — Ты — дурачок, который загоняется из-за всякой ерунды. Так делать не надо. У тебя всё ещё есть шанс, ты меня понял? — Артём знал, что, когда Терентюк так говорит, предстоит что-то легендарное. Поэтому незамедлительно кивнул, хоть это было и ненужно. — У меня есть идея. Гриша с Кристиной прогуливались по парку, общаясь и смеясь. У Крис пусть и был абсолютно отвратительный характер, но рядом с ним она становилась совсем другой. Это ему очень нравилось, несмотря на то, что иногда девушка всё же любила вспылить. — Слушай, Крис, ты можешь узнать у своего брата про одного парня? — вдруг спросил Гриша, а Кристина кивнула, продолжая идти. — Его зовут Артём, фамилию я не узнал. Он с твоим братом в одном классе учится, насколько я понял. Девушка отстранённо кивнула и начала говорить про что-то своё. На пару секунд Ляхов задумался о том, что она вовсе его не услышала, но быстро про это забыл. Он сам не знал, почему спросил про этого незнакомца, но, в то же время, ему было важно узнать про него хоть что-нибудь, кроме имени и класса. Сам он твёрдо решил, что никогда больше не переступит порог главного корпуса. Крис вспомнила про просьбу парня только поздним вечером, когда уже следовало идти спать, но она понимала, что утром снова забудет про это. Девушка тихонько постучала в комнату брата и, услышав по ту сторону двери ответ, заглянула. — Дань, слушай, Гриша спрашивал у меня про твоего одноклассника, — Кристина дождалась, когда её брат кивнёт, и прикусила кончик языка. — Его зовут как-то на «А», не помню. Гриша ещё сказал, что видел его с Терентюком, если тебе это вообще что-то даст. Даня задумался над ответом, сразу понимая, про кого говорит его сестра. С Владом в его классе, как и во всей школе, мало кто общался, как и с самим Артёмом (на самом деле, сначала он пользовался большой популярностью среди девушек и даже парней, но из-за дружбы с Владом, всего этого грубо говоря лишился). Данил знал, что парню его сестры уж точно не следует знать о Артёме ничего лишнего. Этот парень слишком сильно и плохо влияет на людей. — Нет, не знаю, — наигранно ответил парень, и Кристи кивнула. — Спокойной ночи. — Ночи, — улыбнулась девушка и закрыла дверь.