Дай мне свободу

«Почему они смотрят на меня?»

      Презрительные взгляды, наполненные ненавистью, злобой, обрушились на хрупкую девушку, что отчаянно не могла и двинуться с пола. Её колени будто бы парализовало и ей только оставалось дрожать.

«Что я сделала не так?»

—Сколько нам ещё терпеть? Когда ты прекратишь свои дурные выходки, Андре Люмиц! — мужчина средних лет, не выдержав, повысил голос, а за ним и последовал звук разбитой вазы над головой той самой девушки и осколки тут же нанесли ей вред.       Пепельные волосы пятнами стали кровавыми, но сейчас, прямо в этот момент, случай никого не волновал. —Все твои горничные умоляют об увольнении и что же ты тогда будешь делать, если я их уволю? Самой драить полы? И возиться, как эти никчемные простолюдины, в конюшне и прачечной? —Дорогой, чем больше ты сейчас кричишь на неё, тем сильнее она будет строить из себя жертву. — мадам, тихо сидевшая за столом, наслаждалась зрелищем, но это не значило, что она не подольет масла в огонь. —Жертва? Она? Да это мы страдаем из-за неё. Больше всего страдает наша с тобой дочь, у которой она пытается забрать всё! — покрасневший от злости граф, не выдержал и схватил за волосы всё это время дрожащую Андре.       Волоча её по полу до самой комнаты, он швырнул юную девушку в двери, от чего раздался её тихий, но болезненный стон. —И даже не смей делать вид, что тебе больно. Мы все знаем, какая ты есть. Завистливая истеричка, которая только и умеет манипулировать людьми. Как же я раньше этого не замечал. — граф устало приложил ладонь к переносице и посмотрел на Андре.       Её янтарные глаза были полны боли, казалось даже что сейчас и сердце разорвется, но она продолжала молчать. Она понимала, что это будет бесполезно, хоть как-то поговорить с ним. —Твоя мать была такой же.       И дыхание замерло. Андре всё ещё не могла забыть потерю матери. —Отец! За что же вы так со мной… Я ничего не делала этой служанке, прошу не приписывайте мать к моим грехам. Я расплачусь за всё чего даже не делала. Умоляю. Я же ваша родная дочь! Почему вы относитесь к дочери мачехи как к своей собственной? Это она пытается манипулировать вами, услышьте меня, умоляю! — звонкий, но уже хриплый голос эхом раздавался в коридоре. Слёзы хлынули так, словно кто-то дёрнул за рычаг. И этот кто-то был её родным отцом. —Ты… Ты! Да какое у тебя вообще есть право говорить. Ты лишь кукла, которая послужит союзным браком барону Жирберу. Если ты продолжишь злить меня, то мне ничего не остается как прибегнуть к насилию. —Нет, отец. Умоляю. Лучше изгоните меня из семьи и дайте мне свободу. Молю вас. — окровавленные руки схватились за ткань брюк графа.       Но ответом ей послужил удар ноги в тело. Хрупкая леди тут же схватилась за живот и сжалась как эмбрион. —Ты такая жалкая. Твоя работа это служить нашему роду во благо. Стража! Запереть её на две недели без еды. Воду давать раз в три дня. — мужчина оставил лежать Андре на полу, так и не посмотрев на её муки.       Но уже через пару минут девушка была заперта в своей комнате.

Pov: Андре

      «Что же. Что же я не так сделала? Почему всё идёт под откос? Уже после гибели матери начались эти несчастья.»

      Я продолжала сидеть на коленях, ощущая холодный пол. Эта комната никогда не отапливалась с тех пор, когда появилась мачеха. Я могу быть уверена только в одном, что именно она источник всех проблем. Каждый раз она что-то шептала отцу, стоило увидеть меня. И всякий раз он впадал в ярость, которая грозила мне чуть ли не трауром. Он продолжает оставлять меня в живых, чтобы отдать тому барону, о котором даже слышать не хочу. Сколько же о нём известно всей аристократии. То, что он сорокалетний извращенец, бегающей за каждой молодой душой. И о его наркозависимости знает даже высшая власть, но они так ничего не делают. Ведь им наплевать.

      Сколько бы я не думала, как бы я не пыталась умереть, но всегда что-то меня спасает.

      И вот я достала осколок из своего тела. Руки двигались сами, медленно приближая тот самый осколок к моему запястью левой руки. —Госпожа Андре. — в комнату врывается младший дворецкий с подносом на руках. —Вы снова пытаетесь свести концы с концами? Сколько вы ещё будете хотеть внимания? Ваша позиция жертвы уже всем надоела, никто не поверит, что вы несчастны.

«Я знаю. Я знаю! Но мне так плевать. Почему он снова появляется так невовремя?»

—Я всего лишь достаю осколки. Раз ты здесь, то помоги мне. — я медленно встала и неспеша начала расшнуровывать своё платье, чего, кажется, дворецкий не ожидал. —Г-госпожа! Вы что? Совсем честь потеряли?! — юноша с нежно-розовыми волосами тут же начал прикрываться руками, совсем забыв о подносе, который в ту же секунду со звоном оказался на полу.       Уже стоя перед ним в сорочке, я плавно подняла его поднос, стараясь не навредить себе. Хоть и умереть я хочу, но не значит я люблю боль. —Смущаться той, у кого нет чести и совести — это приравнивается к человеку с дурными мыслями. Что ты уже надумал, Рейнос?       Рейнос забрал поднос, пытаясь не смотреть в мою сторону, однако я продолжала надавливать на него своим молчанием и всё же он не выдержал. —Я боюсь, что ослепну, когда посмотрю на вас. Говорят от уродства зрение портится.       На его детскую выходку я лишь выдавила из себя ухмылку. Каким бы глупым он не был, но он всё ещё прислуживает мне.       И вот, немного спустив сорочку с плеч, я повернулась к нему спиной. И повторила свою просьбу о помощи. Рейнос, быстро придя в себя, положил поднос, на рядом стоящую тумбу. —Если не продезинфицировать, то может пойти заражение. — он аккуратными движениями убирал осколки с моих плеч, чему я была удивлена.

«Никто бы и не решил мне помочь, а уж о нежных действиях я и мечтать не могла.»

—Для этого ты мне нальёшь ванную и принесёшь необходимые средства. — всё это время мои слёзы не желали останавливаться, я просто никак не могла их остановить, а мои плечи кротко подергивались, стоило Рейносу вытаскивать из меня осколки один за другим. —Мне запретили, что либо вам носить, кроме воды раз в три дня. Но ванную, так и быть, вам приготовлю. А, да. Сегодня ночью к вам придёт наёмник. Я услышал, что служанки наняли, но откуда они нашли деньги на это, ума не приложу. —А я приложу. Если ты думаешь что наша графиня не имеет своих скелетов в шкафу, то ты глубоко ошибаешься, Рейнос. —Вы не имеете права клеветать нашу госпожу. — его голос донёсся рядом с моим ухом, от чего по моему телу пошли мурашки, а на талии, на мгновение, почувствовала его руки. —Держись от меня подальше. Ещё раз и ты останешься без рук и работы. — хоть мой голос и звучал грубо, но я понимала, что слушать он меня не станет и я только услышала его насмешку. —Кажется вы слишком себе много надумываете. Никого бы и не потянуло на такую уродливую и тощую как вы. —Ванную. Живо. — меня начала одолевать злость. Но он провоцировал меня как и все горничные. Еще ни разу я никого не ударила, но всё поворачивается так, словно я тиранша. И по этой причине мой отец всегда нападает на меня. А мачеха словно зритель в цирке, который наблюдает как безжалостно актер избивает волка за неповиновение.       Пока я успокаивала свои чувства, моя ванная уже была готова, а Рейнос оставил стакан с водой и тут же удалился.

«Так значит один стакан воды раз в три дня? Ясно.»

      Я рассмеялась и ушла в ванную, по пути раздевшись до гола и расслабившись в воде. Всё моё тело ныло от побоев, которые были практически ежедневно. Но думаю заточение в комнате даст моему телу отдохнуть, ведь в такие дни я никому и не нужна. В этот раз нужно придумать план по выживанию в этом доме.

«Хочу сбежать. Хочу быть свободной и никому не нужной больше.»

      Я часто думала о побеге, но вся проблема в деньгах, которых у меня нет, так как отец перекрыл все мои доходы.

«Мне стоит продать свои вещи. Хоть какие-то медные или может даже серебряные монеты я получу.»

Однако я вспомнила, что этой ночью придёт наёмник. И как мне спастись? Договориться? Нет, это бред. Наёмники убивают без колебаний, но вдруг шанс есть?