Сад сломленных душ

      В воздухе пахло удушливой гарью без клубов дыма и остывших углей. Она была едкая и жгучая, как горечь полыни. Это вызывало непреодолимое желание поскорее убраться отсюда, избавиться от этой затхлой атмосферы.       Драко сжал руки в кулаки, пытаясь противостоять ощущению дискомфорта. Вокруг все было покрыто слоем серого пепла, словно магический мир скрылся под страхом и печалью. Разум протестовал, говоря, крича тихим голосом, что он должен вернуться обратно, где свежий воздух ощущался как свобода. Он добровольно стал пленником этого атмосферного ада.       Наклонившись над незнакомцем, в нос ударил запах дешевого табака. Малфой осмотрел открытые участки кожи и спокойно переступил через тело мужчины, увидев нужный объект впереди. В венах слабо пульсировала кровь. Значит, сможет выжить.       Выпущенное из палочки заклинание, попало прямо в цель. Витрина над лавкой вспыхнула, поднимая пепел догорающих золотых букв в небо. Под давлением из деревянных оконных рам вылетели стекла, превратившись в мелкие частицы. Осколки разрушенного здания и обугленные края крыши были единственными свидетелями преступления.       Малфой делал это не из наслаждения, хотя любой мог бы поспорить, едва скользнув по нему взглядом в такой момент.       Он стряхнул с плеч куски шпаклевки, которая осыпалась со стен трехэтажного здания, и оглянулся на крики. Двум женщинам не повезло встать на пути Фенрира Сивого, чья челюсть уже смыкалась вокруг шеи одной из них, пока вторая пыталась вырваться из крепкой хватки. Существо не намеревалось отпускать легкую добычу. А как же выбор во время пыток между болью и удовольствием?       — Забыл зачем мы здесь? — процедил сквозь зубы Драко, с отвращением смотря оборотню в глаза.       Во рту почувствовался вкус горечи от вида стекающей крови с клыков. Последствия горения табачных смесей, которыми он увлекся летом. Не иначе.       Рот существа растянулся в кровавой улыбке.       — Если ты обделался от страха, то не мешай остальным развлекаться.       — С удовольствием оставлю такую возможность тебе, полукровка, — в последнее слово Драко вложил достаточно небрежной интонации, чтобы получить удовольствие от ответной реакции. — Наверное, хочешь уйти последним?       Не смотря на закрытую одежду, Сивый узнал по маске, чей он сын, которая отличалась от остальных и полностью скрывала лицо, благодаря тени накинутого капюшона.       — Не смей указывать мне, мальчишка. Хозяин едва будет доволен таким поведением.       — Разумеется, — выплюнул Малфой и сдержался, чтобы не фыркнуть на то, как оборотень назвал Волдеморта. Конечно, ему следовало перенять у него эту привычку, чтобы выглядеть крайне довольным своим положением. Драко сглотнул. Его никогда не терзали мысли о неправильности выбора, который сделала семья. Отец говорил, что это было необходимостью, а мать лишь поджимала губы и не могла ничего возразить. От любых достижений зависела их судьба. Темный Лорд особо ценил жестокость.       Всю жизнь Драко говорили, что он был рожден, чтобы помочь семье укрепить положение в обществе.       В нем дрессировали монстра отцовской тростью и темной магией.       Сейчас Драко был уверен, что монстрами не рождаются, а становятся. Свое главное обещание он оставил матери, когда поклялся ради нее отказаться от собственных слабостей.       Спасение еще никого не делало свободным. Этим качеством управляли чувства. Малфой презирал тех, кто мог спокойно им поддаваться только потому, что сам был лишен этого.       Повсюду были слышны крики и звуки борьбы тех, кто не успел покинуть Косой переулок вовремя. Оборотень снова потянулся к своим жертвам, но они отлетели дальше, не успев стать его игрушками. Довольно странные развлечения выбирал себе Сивый, намереваясь получить метку. Иронично. Драко не перенял от отца подобную фанатичность, но, видимо, это не помешало ему несколько дней доверять матери в плане лечения доказательства своей верности на левом предплечье.       Малфой лениво опустил палочку и, отвернувшись от наскучившей картины, на секунду замер, когда рядом пронесся яркий луч и зацепил незащищенную скулу.       — Какого, блять?.. — произнес он ледяным голосом. — Ты что творишь, ублюдок?       Пожиратель в маске, чем-то схожей с его собственной, остановился неподалеку. Остатки света померкли, когда ублюдок принял боевую стойку, готовый к дуэли. Он склонил голову и мимолетно коснулся своего лица в том месте, где у Драко выступила кровь. Несколько капель сорвались вниз и оставили пятна на форме. Темные глаза сверкнули от удовлетворения и азарта.       Очередная пешка в игре Волдеморта. Разыгрываемая карта при тасовании колоды. Он решил выпасть из нее фортункой, чтобы к нему отнеслись серьезно после того, как обратили бы внимание.       Не удивил. Малфой согнул губы в мрачной ухмылке, игнорируя то, как щиплет открытый порез кожи. Никто не имел права проливать его кровь и тем более нападать со спины.       Драко повел плечом и сделал пару шагов в его сторону, сжав пальцами оружие и принимая вызов. Злость начинала доходить до точки кипения в венах. Он не мог позволить себе проигнорировать подобное. Отец был бы недоволен. Пришло время получать по заслугам. От проклятия полной парализации тела, которое вторым пришло на ум, древко показательно завибрировало в руке. Первым было непростительное.       За прошедшее лето Драко успел сделать занимательное наблюдение — его палочка тяжело переходила к использованию Темных искусств. Предположительно причиной этому мог послужить волос единорога, используемый как магическая субстанция для сердцевины.       Малфой слегка опустил подбородок, встречаясь с яростным взглядом. Возникла пауза. Ублюдок сомневался? Это было видно по учащенному дыханию.       Дверь лавки резко открылась, ударившись с глухим звуком о стену. Напряжение разошлось на две части, теряющих свое свойство. На пороге показалось несколько Пожирателей и один из них вышвырнул на улицу старика с мешком на голове.       Лестрейндж. Он оказался не менее извращенней своей жены, а после того, как ее раздавило камнями, обрушенными с потолка Атриума, и вовсе потерял контроль над собой. Обезумел. Первые так называемые рукопашные схватки Драко с ним довольно быстро перешли в попытки Родольфуса отыграться на одном из Малфоев. Он считал, что именно Люциус был виновен в случившемся. Какая ирония. Драко считал также.       Если бы слизеринец знал, чтобы довести человека до такого состояния, достаточно лишь дать палочку в руки Поттера, то довольно быстро решил бы многие свои проблемы, включая выбор.       Сегодня Лестрейндж исполнял поручение — доставить Олливандера в собственное поместье. Временную штаб-квартиру Пожирателей, в которой обосновался Темный Лорд.       Он словно секундант, выступающий один на двоих, оказался между ними. Только его задачей не являлось бы желание подтвердить признание умирающего ложью. Для него было бы плюсом выйти сухим из воды.       — Шевелитесь, — прорычал Родольфус басовитым голосом, осмотревшись по сторонам.       Мастера палочек потащили вперед, натягивая тонкую ткань рубашки до предела. По состоянию она была уже готова разойтись по шву. Если удача была сегодня на его стороне, он мог бы попробовать вырваться и добежать за угол здания, но, видимо, понимал, что она обошла его, а ее место занял Министр, который изрядно похлопотал над последними статьями в Пророке, заставив всех поверить в иллюзию безопасности. Кусок ткани, мешающий старику смотреть смерти в глаза, создавал ограниченный вакуум кислорода, давящий на мозг, и тем самым являлся подтверждением их главной цели.       — Мы ведь должны еще напомнить всем, что вернемся, — Лестрейндж ухмыльнулся и, прежде чем развернуться, заметил поднятую палочку в руке Драко. — Хотел выстрелить мне в спину?       — Тогда не стал бы ждать, когда ты повернешься ко мне лицом, — Малфой не наградил его даже взглядом, не отрываясь от человека позади. Ублюдок вовремя сориентировался и встал смирно. — Мне была интересна твоя реакция, — он закатил глаза, показывая, что разговор не имеет смысла.       — Да у тебя кишка тонка так же, как и у твоего отца, — послышался смех оборотня после этих слов. — Его никчемность я вижу уже начала проявляться в тебе.       Он нервничал и плохо это скрывал. Уязвимое качество.       — Как странно владеть такой осмотрительности к другим, игнорируя собственные слабости. Расслабься, Лестрейндж. Мы с тобой оба знаем, к чему это может привести.       — Не ту позицию ты выбрал, Малфой — на задании Темного Лорда проявлять неуважение к старшим, — Родольфус цокнул языком и ничего хорошего это не означало. — Видимо, нужно добавить целый час к тренировкам, чтобы это исправить.       Он специально говорил громко, чтобы все слышали.       Драко спокойно проследил за приближением Пожирателя, которое сократилось до расстояния метра.       — Не думаю, что в качестве оппонента еще раз предпочту тебя, — ухмыльнулся он, отмечая во взгляде мужчины скрытую ярость. — Я отказался от предсказуемых противников.       Этот день чертовски пошел не так, как Драко планировал. Все действовало на нервы, натянутые и без того до предела.       Они сверлили друг друга глазами и понимали, что один неправильный шаг способен отправить их в лапы смерти.       — Скоро здесь появятся Авроры, — напомнил о главном правиле Трэверс.       — Значит, сделаем это быстрее, чем обычно, — самодовольно произнес Лестрейндж и, прочистив горло, сплюнул на землю, прежде чем пройти мимо.       — Не забывайте вглядываться в лица, — поправляя манжеты на форме, обратил на себя внимание Долохов. — Он может быть сегодня здесь.       Малфой засунул руки в карманы и небрежно облокотился о стену. Этот уебок оказывается был еще тупее, чем он думал. Какой нахер Поттер в Косом переулке? Его задницу уже много лет прикрывает сборище идиотов с отсутствующим инстинктом самосохранения на пару с предателем крови и грязнокровкой. Святой Поттер без чувства гордости. Драко усмехнулся. Отличная перспектива выжить, когда добровольно вязнешь в дерьме. Это многое объясняло, но не оправдывало его желание совать нос в чужие дела. Ходячее собрание грехов человечества. Безнаказанность за слабость характера, удерживаемая последствиями, которые он изрядно игнорировал.       Малфой сжал кулаки и приготовился трансгрессировать.       Получился бы неплохой снимок для статьи Скиттер — оборотень и пятеро Пожирателей смерти, выпускающие искры в противоположные стороны, окутывая несколько зданий одновременно неконтролируемым пламенем. Они бы смотрелись пугающе на первых страницах единственного, на данный момент, источника массовой информации. Но тогда бы безрезультатно прошли все старания Волдеморта на пути к власти.       Драко бросил взгляд на все еще осыпающуюся шпатлевку, которая спускалась целой дорожкой с длинного карниза здания, и плотнее прижался к стене, когда несколько заклинаний ударило в дюйме от его дорогих туфель.       Один из лучей накинул веревку сначала на Лестрейнджа, давая Олливандеру шанс, а следом на Трэверса, стоящего рядом.       — Какого черта? — прорычал Родольфус. Старик забежал в свой магазин и там послышались хлопки трансгрессии. — Быстрее за ними!       Они оказались в собственной ловушке.       Оборотень столкнулся в дверях с Долоховым. Им могло повезти исчезнуть одновременно, если бы только они наплевали на последствия. Трансгрессия могла захватить несколько человек. Но они были Пожирателями и ни один из них не додумался бы пропустить другого.       Над небом медленно расстилался защитный купол, блокирующий аппарацию. Нужно было убираться отсюда как можно скорее.       Каждое движение было как в замедленной съемке, когда Малфой забежал в помещение и постарался найти тех, кто еще не исчез. Рядом с прилавком в паре шагов он заметил лишь спину человека, которого уже закручивала сила трансгрессии. Инстинктивно дернул рукой к нему и коснулся плеча.       Картинка закрутилась в спираль, сдавливающую со всех сторон.       Вовремя сгруппировавшись, Драко твердо ступил на мягкую почву. Хватило секунды, чтобы сориентироваться в направлении. Они надеялись скрыться в лесу?       Солнце давно спряталось за кроны высоких деревьев, делая отчетливее свет заклинаний, который выглядел предательским. Он не нес в себе убивающего эффекта. Значит, Пожирателям Смерти помешали заступники светлой магии. Орден.       Человека рядом не было. Он мог запросто закинуть его сюда, когда почувствовал хватку на себе. Кажется, это была южная часть страны. Малфой бы и сам не тратил время в таком случае, предпочтя переместиться в город и скрыться в лабиринте узких улиц, находящихся неподалеку.       Блять. Драко быстро понял, что нужно бежать вправо. В ту сторону откуда послышались звуки погони и противостояния.       Местность шла под уклоном. Ему пришлось переставлять ноги крест-накрест, практически полубоком, удерживая равновесие на мокрой почве при подъеме.       — Старик не сможет задерживать дыхание вечность, — первое, что услышал он, подходя ближе.       Вместе с Малфоем одновременно вышли из чащи густого леса Антонин Долохов и Фенрир Сивый.       Лестрейндж и Трэверс смогли самостоятельно освободиться из веревочных петель, иначе им бы не удалось оказаться здесь раньше остальных.       Никто из Пожирателей не стал бы проявлять инициативу в тех поручениях, где ответственность возлагалась не на них. Малфой не торопился, поэтому дыхание не сбилось, в то время как Долохов выплевывал свои легкие с кашлем.       Все остановились на ровной, утоптанной дикими животными, поляне.       — Нашли новое развлечение? — Драко посмотрел в том же направлении, что и остальные.       Гладь воды до сих пор продолжала вибрировать плавными обручами, края которых размывались волнами.       Трэверс покачал головой.       — Мы упустили его.       — Чертов Орден, — прорычал Родольфус, стоящий ближе всех к обрыву. Он пнул ботинком камень, который полетел следом за стариком. — Как им удалось опередить нас?       — О планируемой атаке стало известно, и мы потеряли преимущество.       Долохов выпрямился.       — Исключено. Данные этой миссии тщательно скрывались.       — А вы уверены в этом? — спокойно поинтересовался Малфой. — Даже сборищу отбросов по силам наложить чары обнаружения на магазины Косого переулка.       На этот раз Ордену, по правде говоря, блестяще удалось обвести Пожирателей вокруг пальца.       — Разве ты здесь не для того, чтобы помогать остальным?       — По-моему вы и сами справляетесь с провалом, — Драко приподнял одну бровь, не упуская возможности ткнуть Лестрейнджа носом в ошибки. Своеобразная месть за прошлое, которой он наслаждался.       — Двинемся вдоль течения, — указал на север Долохов. — Его тело либо прибьет к берегу, либо придется погружаться.       Размеры водоема были сравнимы с озером возле Хогвартса. Как они вообще собирались заходить в неизвестность? Там могли водиться твари похуже тех, что Драко доводилось видеть через окна в подземельях Слизерина.       — Мертвый он не представляет интереса, — наивно предположил Сивый, также не разделяя идею с заходом в воду.       — Темный Лорд сам решит, как распорядиться тем, что останется от старика, — отрезал Лестрейндж.       Оборотень колебался.       — А что если они увели нас со следа? Прыгнуть мог не он.       — Я видел силуэты двоих, — уверенно сказал Трэверс, отходя от края обрыва.       — Он не выживет, — все повернулись на голос, который сильно искажала маска. — У него было бы больше шансов, если бы внизу не было воды.       Родольфус незаметно для всех кивнул, но Драко увидел его сдержанное одобрение.       Ублюдок, который кинул заклинание в спину, даже не сделал шага в их сторону и с тихим хлопком исчез под недоуменные взгляды. Малфоя заинтересовало место, где он стоял секунду назад. Следы ботинок Пожирателя темным пятном отпечатались на сухой песчаной земле.

***

      Подтянув к себе ближе ноги, Гермиона обняла их руками и положила подбородок на колени.       — Как давно ты здесь? — привлек ее внимание Гарри.       Он смял очередную страницу газеты, подбросив сначала в воздух, прежде чем та оказалась над металлическим блюдцем, подпитывая почти потухшее пламя новой силой. Огонь отразился в карий зрачках, переливаясь янтарным оттенком, и девушка сфокусировала на нем взгляд.       — Почти неделю, — она моргнула и повернулась в сторону друга. Сегодня был сделан вывод о том, что шести дней в этих стенах не хватает для моральной подготовки к новому учебному году. — Сомневалась стоит ли вообще возвращаться в Хогвартс.       Все лето Грейнджер провела в ожидании неизвестности, смотря магловские новости по телевизору, в которых каждый день упоминались поджоги разных частей страны. Спрашивать о подробностях в письмах было опасно. Орден считал, что теперь Пожиратели будут пытаться добраться до Гарри любыми способами, пока Дамблдор не спрячет его в Хогвартсе.       Гарри нахмурился, видимо, она была не единственным человеком, который успел сказать ему об этом.       — Многие считают, что без Дамблдора там станет опасно, — добавила Гермиона шепотом.       — Мама с начала лета ничего не хотела слышать о нашем с Джинни возвращении в школу, пока папа наконец не переубедил ее, — сцепив пальцы между собой, поддержал Рон. — Даже списки учебников она выкинула в тот же вечер, как пришла совиная почта. Придется завтра посетить Косой переулок и докупить все недостающее.       Он потянулся за следующей страницей и поджег ее край, переворачивая листок так, что огонь медленно сползал к руке.       — Мы все числимся в рядах Ордена и понимаем, чем рискуем, что уж говорить об остальных, — понимающе кивнула Гермиона.       Ни на одном собрании им еще не посчастливилось появиться. Трансгрессировать на улицы Лондона без защиты было опасно и хоть некоторые мракоборцы, которые поддержали Дамблдора, были готовы им обеспечить ее, все считали, что лучше перестраховаться.       Девушке пришлось пообещать родителям, что в случае малейшей угрозы она вернется обратно. Постоянное поддержание связи через письма стало их спасительной надеждой.       Гарри нахмурился.       — Но ведь там будет Макгоногалл и все остальные преподаватели, — он предпринял попытку оспорить слова подруги. — Они точно найдут способ, как защитить Хогвартс.       — Никто не знает, что дальше планируют Пожиратели, Гарри, — осторожно начала Гермиона, затрагивая больной нерв. Они практически не обсуждали это, но сегодня каждый был готов к разговору. Ей хотелось в это верить. — Директор просто не сможет продумать все.       — Остается надеяться, что они побоятся появиться там пока… ну не знаю, — предположил Рон. — вокруг замка стоит защита.       — Римус сказал, что теперь на охране будут стоять мракоборцы, — Грейнджер поделилась фрагментов из недавнего разговора, который сглаживался запахом ароматного чая и шоколадного печенья в первый день приезда в Нору. — Это может добавить уверенности.       Как и вызвать сомнения.       — Значит, на Фаджа все-таки повлияло обращение Визингамота по поводу просьбы Макгоногалл, — с какой-то бесцветной каплей надежды в голосе сказал Гарри. — Он согласен перестраховаться.       — Сомневаюсь, — постукивая пальцами в беспорядочном ритме, добавил Рон. — Он печется только о своей шкуре и боится потерять высокий пост. Не сложно представить, что с ним будет за умалчивание проблем, — он остановился на секунду, когда по лестнице кто-то начал спускаться.       За окном послышались голоса и хлопки трансгрессии. Гермиона дернулась от неожиданности, но, когда заметила знакомые, выдохнула остаток воздуха, который так и не напитал легкие кислородом. Должно быть собрание только закончилось и все… Что? Решили отужинать в Норе?       Хоть она активно и не принимала еще участия в помощи Ордену, но была проинформирована, что перемещаться прямо к двери штаба было нежелательно.       С нижних этажей донеслось приглушенное бормотание, потом топот тяжелых ботинок по прогнившему полу. Когда все немного стихло, Рон нервно провел рукой по легкой щетине.       — Я уже перестал читать интервью Фаджа, как ты меня просила перед отъездом, Гермиона, но знаю от Билла, что там ничего не изменилось, — он кивнул на газету. Содержание было составлено под копирку. — Мы все…       — Теряем время, — закончил за него Гарри. — Дамблдор намекнул мне на это.       — Вы заметили, что каждый учебный год у нас начинается с его намеков?       Грейнджер поднялась на ноги и подошла к запотевшему стеклу. Прежде чем посмотреть вниз, она провела рукой по мокрым разводам, фокусируя картинку. На улице никого уже не было.       — Это наши вернулись. Расслабься.       Она укоризненно посмотрела на Рона, не соглашаясь с его легкомыслием. Сейчас постоянно нужно было оставаться начеку. В их положении особенно.       Из приоткрытой двери поднимался запах еды, разогретой на кухне, вперемешку с какими-то травами. Гермиона несколько раз вдохнула теплый аромат и только сейчас поняла, что уже давно не ела нормальной еды, закидывая в себя через силу несколько кусков любимого печенья с шоколадной крошкой.       — Обвинения в твою сторону не собираются утихать, — она посмотрела на Гарри и склонила голову набок, — Магическое правительство либо рассчитывает и дальше закрывать глаза на все, что происходит в стране, либо и правда верят, что за всем этим стоит некая группировка, созданная Дамблдором. Когда в отделе тайн министр зафиксировал смерть Лестрейндж, неужели его не натолкнуло это на мысль, что она оказалась там не просто так?       — Он просто болван, — отмахнулся Рон и закинул, согнутую в локте, руку на край кровати. — Как можно было промолчать об этом?       Гермиона отошла от окна и прикрыла дверь, задохнувшись от возмущения. Ее друг не скромничал в выражениях. Она подошла к нему и легонько толкнула в плечо.       — Сами-Знаете-Кто ведь не появился в Отделе тайн, — сказала Гермиона. — С его позиции все вполне объяснимо.       — Я носки своих ботинок не видел. Неудивительно, что Фадж не видел ничего дальше своего носа.       Снова была предпринята попытка дотянуться до него и дать подзатыльника, но он увернулся.       — И Пророк молчит об этом? — неожиданно спросил Гарри и невольно улыбнулся, смотря на друзей.       — Как и всегда.       — С тобой говорил Дамблдор? —девушка вздохнула и села полубоком к кровати, делая вид, что не замечает ребячество. — Что он думает по поводу использования Бомбарды Максима?       — Не каждый бы сумел совладать с собой в такой момент, — он сразу поменялся в лице, надеясь увернуться от вопроса.       — Это снова они? — главное осторожно начать. — Мысли в твоей голове?       Редко такие вопросы Гарри воспринимал спокойно.       — На самом деле я не помню, — он почесал затылок. — Мной завладело чувство справедливости и возмездия. Я… — ему тяжело давалось признание. — изначально выпустил Круцио, но оно не нанесло должного эффекта.       — Почему ты решил выбрать именно это заклинание? — не отступала Гермиона. — Кто-то сказал или заставил применить именно его?       — Беллатрисса убила Сириуса на моих глазах, — напомнил Гарри, поджав губы, хотя она не нуждалась в этом. — Меня не нужно было заставлять. Я поддался чувствам.       — Тебе показалось, что этого было недостаточно? Не злись, пожалуйста, просто это ненормально — видеть подобное. Им нужно найти объяснение.       — Я… уже ничего не понимаю. Наверное, просто… не был уверен, что другое точно сработает.       — Все, что произошло в тот день, было не-нор-маль-но.       — Это ведь помогло тебе убить, Гарри, — оставив слова Рона без ответа, укоризненно произнесла гриффиндорка, с ужасом вспоминая, как обломки потолка Атриума летели вниз. — Ты использовал темную магию. Она с легкостью умеет оставлять след на душе человека.       Девушка не узнавала человека перед собой. Ее друг изменился. Уже было поздно что-то пытаться исправить. Ссоры между ними возникали чаще, чем с кем-либо.       — Твои руки слишком чисты для подобных решений, Гермиона, также, как и твои мысли, — попробовал пошутить Рон, чтобы увести от темы, но, увидев эмоции на лицах друзей, которые ничего хорошего не означали, замолк.       — Не переживай из-за этого, — произнес Гарри, не отрывая взгляда от пепла на подносе. Он крепко сжал челюсть. — Мне уже редко стало сниться подобное.       Он вытянул бумажную страницу из стопки и пробежался по ней глазами. Грейнджер успела зацепиться за снимок Малфоя между абзацами, пока огонь не окутал и его. Кажется, это была уже пятая статья о слушании его погибшей тетки. Скиттер получала внушительные суммы за несравнимый талант переворачивать факты. Они провоцировали. Ее друзьям тяжело давалось выстоять перед общественным осуждением. До приезда в Нору девушка находилась под таким же влиянием, но теперь все изменилось.       Гермиона откинулась спиной к стене и прикрыла глаза рукой, чтобы успокоиться, но слегка дернулась и вернулась в исходное положение, от которого уже затекли мышцы в ногах. Она нервно поправила одежду и прощупала кожу через джинсы, усиливая в тысячу раз колющиеся мурашки. Ей казалось, что это должно помочь.       — С таким настроением нам точно не дать отпор темным силам, — отпустил шутку Рон, нарушив неловкую тишину.       — Вообще-то я не хотел ссориться. Все лето я думал лишь о том, что наше бездействие против Пожирателей может пойти им только на пользу, — сделал первый шаг Гарри. Шаткие изменения в его поведении заметили все, кто общался с ним сегодня. — Вы ведь помните лица тех, кто снял маски в Министерстве?       — Что ты имеешь ввиду? — вздохнула Гермиона.       — Там был Малфой-старший, — нетерпеливо добавил он, опустив голову. — Он раскрыл свою личность практически сразу, следом была Лестрейндж, но позади них стоял еще один Пожиратель. Пока Люциус пытался уговорить меня отдать пророчество, последний стоял все это время и просто смотрел на нас. Ему будто это все быстро наскучило.       — И что? — поторопил Рон.       — Я думаю, что это был Драко Малфой, — серьезно сказал Гарри, смотря на них.       Не удержавшись, Рон прыснул от смеха в кулак.       — Да это же бред! Ему ведь всего семнадцать, — напомнил он, продолжая улыбаться. — Для чего Сами-Знаете-Кому мог понадобиться этот жалкий слизняк?       — Гарри, прекрати. Это выглядит так, будто…       — Ну это же логично, — прервал он на полуслове, сдерживаясь из последних сил. — Его отец — Пожиратель смерти. Он же и подтянул сыночка в свои ряды.       — Ты ведь понимаешь, насколько сильному воздействию темной магии поддаются Пожиратели, имея на руке метку? И это я не говорю еще о проклятиях, что они использовали во время первой магической войны. Малфой бы просто не смог перестроиться должным образом.       — Почему ты защищаешь его? — теперь в словах Гарри не было уверенности.       — Я лишь считаю, что это еще ничего не значит, — Грейнджер нервно закусила губу, понимая, что ее слова не имеют веса против обвинений друга. Она проглотила ком обиды. — Во всяком случае им все равно удалось вовремя исчезнуть, так что против них у нас ничего нет кроме подозрений.       Рон растрепал волосы и улыбнулся ей.       — В этом вся ты, Гермиона. Надеешься оправдать даже тех, в ком не уверена.       — Да я просто стараюсь быть благоразумной, что и вам советую.       Гарри нахмурился и замолчал. Какое-то время комната наполнилась тишиной.       Гермиона засмотрелась на догорающий пепел пока что-то теплое, тонкой струйкой не потекло по спине. Она вздрогнула и подняла глаза. Никто не заметил ее напряжения. Рон увлекся сладостями из Сладкого королевства, которые для девушки передали Джордж с Фредом, а Гарри еще больше ушел в свои раздумья.       — Я лишь хотел сказать о том, что, если Малфой вернется в школу, это будет означать лишь одно, — повернулся он к Рону, пряча глаза от подруги. — нам всем нужно…       — Так ладно, — поднимаясь на ноги, Гермиона прервала его, хотя могла поспорить, что пауза была сделана специально для ее ухода. — Меня уже заждалась Джинни.       — Она засыпает быстрее любого гнома на заднем дворе. Можешь еще посидеть с нами.       Она посмотрела на Гарри, не отводящего взгляда от почерневшего блюдца, а потом на Рона, искренне надеющегося на то, что она останется.       — На завтра у нас много дел, поэтому постарайтесь не засиживаться допоздна, — напоследок сказала Гермиона и тепло улыбнулась обоим, двигаясь к двери спиной. — Доброй ночи, — один из стуков сердца совпал с хлопком двери и ветром коснулся кожи.       Просто… немыслимо.       Она с ним поговорит. Обязательно поговорит, когда они оба успокоятся. Попробует вразумить, достучаться через стенки его выводов. Гипотез, которые казались уже сумасшедшими.       Миновав два пролета, Грейнджер завернула в ванную комнату и быстро зашла внутрь. Руки подрагивали, но она подготовилась к тому, что могла увидеть. Расстегнув пуговицы на свободном кардигане, осторожно спустила его с плеч, но одна из петелек все-таки зацепилась и собрала ткань в небольшую затяжку.       Мысли душили девушку чувствами, вызывая слабость. Сейчас она как никогда оказалась под их влиянием.       Гермиона потянулась рукой за спину и уже привычным движением дернула торчащую веревку из плетения «Соты» в сторону. Вязанная ткань упала в ноги, когда она тихо зашипела от неприятных ощущений. Испачканный фаянс умывальника тут же смыла теплой водой. Еще с детства Гермиона помнила, что пятна от крови, даже небольших размеров, лучше застирывать пока они были свежими.

***

      Малфой услышал шаги в коридоре, когда переодел грязную одежду, которую в любом случае легче было выкинуть после тренировок с отцом, чем привести в надлежащий вид. Не успел он прийти в себя после возвращения в Мэнор, как его вызвали в восточное крыло. Самое ненавистное и, до дрожи в руках у матери, бездушное место в доме.       Драко специально берег силы, стоя на берегу в пропитанных влагой джинсах. Он знал, что отец захочет узнать причину ошибки.       Погружение под воду было самым идиотским решением, с которым он соглашался в последнее время. Ему явно поспособствовали навыки согревающих чар и древних рун одновременно с задержкой дыхания, в отличие от остальных, не владеющих подобным. Укусы холода сегодня заменяли многие навязчивые вопросы, пока взмах палочки не преодолел их.       В дверь осторожно постучали и, выждав пару секунд, медленно опустили ручку. На пороге показалась женщина. Она прошлась глазами по комнате и черты ее лица смягчились, когда она увидела Драко.       — Ты давно вернулся? — также тихо, как и обычно, сказала она, присаживаясь рядом.       — Может около часа назад.       Мокрые следы до шкафа еще не успели очистить домовики, также, как и одежду, скинутую рядом.       — Вам… удалось привести его? — она расправила складки своего платья, придавив сверху ладонями.       — Мам, тебе не следует знать о поручениях Темного Лорда больше, чем позволено. Это для твоей же безопасности.       Малфой тяжело вздохнул и посмотрел на нее. С такой же твердой осанкой и холодным выражением лица, но дрожь в руках выдавала плохо скрываемые переживания. Он ненавидел себя прежде всего за то, что сам являлся причиной ее плохого самочувствия.       — Старик успел скрыться, — он коснулся ее теплой руки. — Орден опередил нас.       Нарцисса еще минуту вглядывалась в лицо сына, а затем неожиданно приложилась пальцами к губам, откинув мысль, что темная помада от касания вперемежку со слезами может размазаться и привести ее внешний вид в беспорядок.       — Моей ошибки не было, — поспешил он успокоить. — Лестрейндж трансгрессировал первым и не принял необходимые меры. Мы поздно среагировали, из-за чего потеряли время.       Олливандер каким-то образом стал настолько же важен, как и Дамблдор, поэтому ошибок не простят никому.       Нарцисса моргнула, потом кивнула. Ей ничего не оставалось кроме как принять такую правду, даже если она постоянно скрашивалась ложью.       — Для многих это послужит не лучшим примером. Мне казалось, что Родольфус только и занимался последнее время разработкой плана.       — Иногда бывает полезным — видеть в поручениях препятствия, на которых можешь оступиться.       Она моргнула, словно что-то вспомнила.       — На днях он был замечен возле границы. Не лучшее время для посещения других стран, тем более Албании.       Малфой нахмурился. Натянутый голос матери заставил насторожиться.       — Ему доставят углубленный курс изучения магических тварей. Обычно самые опасные и редкие знания предпочитают скрывать руническими символами, но его заказ переведен наполовину. Может быть еще одно задание? — Драко даже не хотелось спрашивать, откуда она это узнала. — Он всегда был слаб в теории, предпочитая практику.       — Сомневаюсь, что так скоро он вернется в строй после встречи с Темным Лордом.       Реабилитация была предсказуемым ходом. Он мог бы успеть найти другой способ, чтобы восстановить свой пост. Именно пост, ведь после немилости Лестрейндж навряд ли останется на вершине.       Доверие существовало в хрупких реалиях, и возможности вернуть его на прежнее место довольно долго не представлялось.       Родольфус никогда не производил впечатления человека, который был готов уступить свое место сопернику.       — Как проходят твои тренировки? — через какое-то время Нарцисса задала вопрос тихим голосом.       Малфой мрачно улыбнулся и, надев маску спокойствия, посмотрел матери в глаза.              — Еще раз, — раздался откуда-то слева холодный голос отца, который был недоволен увиденным. — Не пытайся вызывать к себе жалость.       Блять. Драко сжал кулаки и встряхнул кистями с силой, пока не услышал удовлетворительный хруст суставов, помогающий оттянуть время. Его оппонент это заметил и, не дожидаясь готовности, выпустил новый луч.       Давление усилилось с коротким вдохом, создавая шум в голове, от которого хотелось поскорее избавиться. Кровь интенсивнее била по вискам. Задыхаясь от боли, он упал на колени и подавил в себе дрожь.       Кончик палочки перестали направлять в грудь. Драко этого не видел, а понял по хриплому вздоху, который вырвался из груди, когда дикое животное на мгновение разжало свою челюсть вокруг его горла и отошло назад, переставая раздавливать череп лапами.       Он почти улыбнулся, потому что выдержал. Почти.       — Одни и те же ошибки, — даже не видя отца, Малфой все понял. Недовольство каждый раз отбивалось от высоких стен и наносило удар в спину, когда он ломался через несколько часов. В более красочные дни минутная стрелка едва могла успеть сделать полный круг.       Драко передернуло.       Отец был не прав. Ошибками раньше выступали слезы, за которые он расплачивался в двойном размере рукопашных боев. Мать говорила, что ошибки делают людей живыми. Помогают развивать интуицию и прислушиваться к себе. Находить выход из ситуаций, которые потом кажутся предсказуемыми. В его случае ошибки несли противоположный эффект.       — Сколько мне нужно еще повторить, что у тебя не будет другой возможности удостоиться милости со стороны Темного Лорда? Наша семья не единственная рассчитывает доказать свою полезность отпрысками.       Отец снова начал этот разговор. Нашел, блять, время. С того собрания, где Драко получил свое первое задание, прошла неделя, но отец напоминал об этом настолько часто, что казалось принятие метки произошло еще в начале лета. Время совершенно не справлялось со своей задачей — помогать жить в правильных промежутках. Его тренировки длились вечность, а отдых пролетал за секунды.       — Уже нисколько, — поднимаясь на ноги, выдохнул Драко и сплюнул кровь вперемешку с какими-то сгустками на идеально вычищенный домовиками пол.       Ему ннужно будет проследить за тем, чтобы комнату убрали раньше, чем мать спустится в это крыло. А она придет. Возможно уже направляется к ним, чтобы проверить помещение и снова найти сына лежащего в полуобморочном состоянии.       На лбу и шеи выступили пульсирующие вены, вырисовывая выпуклые дорожки до ключиц. Искусственно созданный образ, воплощенный методом использования непростительных, который бы неплохо обработали воображением художники в процессе написания картины его воспоминаний. Образ настоящего переливающийся в образ его памяти.       — Что произошло в Косом переулке? — спросил отец, растягивая слова. — Захотелось показать характер?       — Он меня спровоцировал.       — Где твоя невозмутимость? — глаза полыхали серым недобрым огнем. Он посчитал защиту сына признаком слабости. — Разве в этом заключаются наши тренировки?       — Не хотелось упустить старика из-за неуверенности Лестрейнджа.       — Единственно, что требуется от тебя — так это не облажаться на собственном задании. Не важно, кто будет отправлен для помощи, все равно результат потребуют с тебя.       Драко ненавидел отца. Он так его ненавидел. За все то, что он сделал с их семьей. За мать, погрязшую во всем этом дерьме, из которого самостоятельно выбраться было невозможно.       Обыденное проявление грубости нравов и фанатизма, настигающие темных волшебников в момент убийства.       — Ты должен научится чувствовать боль. Нужно понимать, что сила чистокровных — скоро будет иметь намного больший вес, чем страх перед смертью.       На то, как отец превращался во что-то жалкое в такие моменты, уже не было желания презрительно скривить губы.       — Подойди ближе, — приказал Люциус тоном, не терпящим возражений.       Драко не пошевелился и продолжил смотреть ему в глаза.       — Я сказал подойди, — прошипел он, снисходительно опуская трость со спрятанной внутри палочкой.       Драко спокойно сделал несколько шагов вперед на дрожащих ногах. Сегодня противостояние вторжению в разум достигло точки невозврата.       — Исключительные особенности владения окклюменцией способны помочь добиться успеха в будущем. Люди из нашего круга знают, что для результата, схожего хотя бы на каплю с твоим, могут уйти годы. Твоя мать уверена, что это наследственность по линии ее родства. Хоть в тебе и течет кровь Блэков, не забывай с чьей фамилией ты вступил в ряды Темного Лорда.       Об этом сложно не вспоминать, когда ловишь себя на мысли о собственной неизбежности. Драко был в ней уверен, как ни в чем другом.       Он просто кивнул. Пересохшие губы молили о глотке уединения. Состояние беспамятства, когда мечтаешь ненадолго избавиться от чувств.       Люциус с каким-то недоверием осмотрел его.       — Быть самым молодым посвященным, который когда-либо принимался во служение Темного Лорда, большая ответственность.       Наверное, после этих слов должна была появиться гордость, но это было слишком запредельная и желанная мечта для отца. Драко был готов сделать все, чтобы лишить его наслаждения.       — Я не подведу, отец, — коротко ответил Малфой, хотя мог промолчать. На скулах заходили желваки от взгляда напротив. Он не верил в его слова. В него самого.       — Продолжим, когда вернешься на каникулы. И всегда помни, — он скривился от запаха. — верность — вот, что ждут от нас.       Удовлетворившись очередным кивком, Люциус развернулся и вышел из комнаты.       Драко скользнул рукой по бордовой жидкости, размазанной на джинсах. Этот паркет не увидит мученической гримасы хотя бы несколько недель.       — Ничего нового, — Малфой откинулся на кресло и устало прикрыл глаза. — Я в порядке.       Определенно. Если только говорить обо всем, кроме обучения.       Нарцисса придвинулась ближе и коснулась неровного шрама в некоторых местах с запекшейся кровью. Он не обработал его как следует. Это было мелочью по сравнению с тем, чему подвергался во время тренировок с отцом.       — Это ерунда, мам, — Драко остановил успокаивающие движения, схватив ее за запястье, и осторожно отдалил от лица. — Не стоит.       Он знал, что если откроет глаза, то увидит понимающий взгляд. Ей не нужно было объяснять свою реакцию. Ей хватало просто находиться рядом, чтобы чувствовать опустошенность сына. Только ей.       Он научился подавлять в себе внутренних демонов, когда мать проявляла заботу.       — Топси, — раздался тихий голос матери.       Малфой дернулся, когда понял, что начал расслабляться в ее присутствии. От молчания и теплоты ее дыхания.       — Хозяйка, — посреди комнаты появилась эльфийка и тут же поклонилась. Ее уши были прижаты к голове. Отец получал нескрываемое наслаждение, мучая домовиков. Даже тех, что служили Драко.       — Лечебные зелья и воды.       Поднос появился по левую сторону. Домовик смочила ткань зельем и передала Нарциссе, которая, поджав губы, осторожно приложила лекарство к порезу на скуле без лишних сомнений. Несколько секунд прижигающих касаний и рана затянулась.       Слишком свежие воспоминания, чтобы забыть все, что Драко испытывал в тот день. День, когда спустился в гостиную поместья и принял бесповоротное решение в своей жизни.       Сейчас это казалось провальной попыткой забыть о собственном предназначении.       — Не могу больше видеть тебя таким, — прошептала она, закрывая флаконы с зельями, от которых исходил слабый запах горьких цветов.       Малфой мрачно улыбнулся.       Больше всего он думал о ее рассудке, который каждый день мог пошатнуться в подобной обстановке.       — Похоже теперь не представится возможности появляться на тренировках из-за правил, которые будут установлены в Хогвартсе в этом году.       Он слегка кивнул.       — Мы увидимся лишь на каникулы.       Сначала в глазах матери показалось облегчение, но через секунду их заполнило осознание того, что будет ждать его дома осенью. Усиленное давление и исправление прошлых ошибок.       Нарцисса все лета начинала разговор со слова «Хогвартс». Это был некий шифр, который понимали только они одни, скрывая за ним тайны об опасном и невыполнимом задании сына.       — В таком случае, необходим кто-то из близкого окружения.       Блять.       Он так устал.       — Я предложил Северуса, но отец считает его недостаточно настойчивым.       Она затаила дыхание.       — Значит…       — Значит, я буду предоставлен сам себе на какой-то промежуток времени.       Нарцисса дернулась рядом с ним.       — Я переживаю за тебя, Драко. Может даже лучше, что ты покинешь это место. Мы могли бы… — она сорвалась, продолжая искать выход, хоть он и запретил ей.       Малфой хотел найти для нее спасение, но чувствовал себя еще более жалким, когда никак не мог повлиять даже на собственную судьбу.       Она была единственным родным человеком, которого он боялся потерять и был готов сделать все, чтобы на нее пришлась меньшая доля того, что поручил Темный Лорд отцу.       Драко поднял глаза на нее.       — Я не собираюсь спасаться бегством, подставляя при этом тебя. Рано или поздно Дамблдор вернется обратно в Хогвартс. Пусть сейчас Министерство и настроено отрицательно против его кандидатуры на посту директора, однако они все скоро поймут, что ошибались. Не вижу смысла тратить время на поиски старика. Он наверняка отсиживается в одном из штабов Ордена. Доступа у нас к ним нет, как и вариантов об их местоположении.       Нарцисса кивнула и оглянулась на дверь.       — У тебя мало времени.       — Его предостаточно, если не учитывать тот факт, что я не единственный кому это поручено.       — Темный Лорд не сказал отцу, кто еще проходит подготовку?       — Почему бы тебе самой у него об этом не спросить? — он выдохнул через плотно сжатую челюсть. — Извини, мам. Похоже, сегодня мой мозг подвергся большему воздействию, чем обычно.       Отвращение к самому себе расползлось по грудной клетки, ускоряясь с потоком крови в венах.       — Это не то место, где мы можем обсуждать подобные вещи.       Она медленно убрала с его лица короткую прядь волос.       — Я хочу помочь тебе.       Драко молчал. Он просто, блять, не мог забрать у нее даже это. Надежду.       — В Лютом переулке находится очень известное по нашим временам заведение. Его владелец давно занимается скупкой редких предметов, которые в основном связаны с темной магией. Мы могли бы посетить его завтра.       — Не получится. Перед отъездом у меня обычно слишком плотный график.       Нарцисса многозначительно хмыкнула и воспользовалась небольшой запинкой.       — Связано ли это с письмами, доставленными в Менор на твое имя?       Малфою не нужно было спрашивать об отправителе, потому что он узнал о ком идет речь по тону голоса матери.       Сука. Он говорил ей не навязываться.       На край стола перед ним Нарцисса плавно положила два письма с печатью семейства Гринграсс и поджала губы.       Всего два? Подозрительная и не схожая с характером саркастичной назойливой аристократки выходка. Таких, как она, не подвергали пыткам, во время которых женщины продавали свою молодость и девственное тело высокопоставленным генералам армии Волдеморта.       — Астория писала мне вчера, — ну, конечно. Их намного больше. — Прекрасный пример стойкости и воспитанности вложен в каждое слово. Она хорошая… девушка.       Правильнее было бы сказать «партия» в рядах фанатичных ублюдков. Интересно, о чем она могла еще писать кроме жалоб и равнодушия к своей персоне?       Это так бесило. Она бы никогда не предпочла боль удовольствию.       — Твой отец ничего не знает о них. Пока… — она кивнула на бумагу. — Но ты же понимаешь, что он может решить на этот счет, если Мистер Гринграсс прибудет с визитом и прямыми намерениями для своей дочери?       Отец бы не упустил таких перспектив, с пеной у рта пожимая руку в знак согласия на брак.       — Стоит ли мне просить о проявлении лояльности в ее сторону? Или все же с вложенным воспитанием ты и так об этом знаешь?       — Можешь не переживать, — губы растянулись в натянутой улыбке. — Я заинтересован в этом не меньше вашего.       До этого Малфой избегал разговоров о ней, но момент подкрался слишком быстро, не давая намеков судьбе.       Его неизбежность начиналась с того места, где заканчивалась надежда избежать наказания за проступок отца в виде неожиданного поручения. Убить Дамблдора.

***

      На фоне серых и скрытых под гнетущую атмосферу зданий Косого переулка выделялся магазин Всевозможных волшебных вредилок со множеством красочных огней и товаров, вертевшихся за мозаичными окнами.       — Может быть зайдем? — предложил Рон, перекладывая тяжелый пакет в другую руку.       Гермиона в очередной раз оглянулась за спину, посмотрела в сторону темного переулка и сбавила шаг.       — Нам лучше не святиться здесь долго, — напомнила она натянутым голосом. — Остались еще перья и тебе перчатки, Рональд.       — Перестань, Гермиона. Несколько минут не сыграют роли. А для отборочных я одолжу у Гарри или Джинни.       — На меня можешь не рассчитывать, — сказала Уизли, держа подругу за локоть.       — А что ты будешь делать если они им тоже понадобятся?       — Начнет жалеть, что не послушал тебя сейчас.       — Успокойтесь вы обе. У меня уже ноги гудят… — он показательно вытянул носок вперед и скривился от боли. — Учеба еще не началась, а я уже чувствую, что спокойной жизни вдали от дома мне на видать.       В неудобных туфлях, которые Гермиону заставила надеть утром Джинни, ступни и правда ныли от упирающихся кончиков пальцев в грубый материал.       Она двинулась вместе с друзьями в сторону звуков взрывающихся фейерверков, но остановилась, вспомнив список, составленный в Норе. Грейнджер могла воспользоваться моментом.       — Ладно вы идите, — все повернулись на нее. — я пока быстро схожу в лавку письменных принадлежностей.       — Да, ну брось, Гермиона, тебе там понравится. Джордж уговаривал меня привести тебя посмотреть на их новые поступления.       — Я не на долго. Докуплю все и приду.       Рон пожал плечами. Уговорить девушку было практически невозможно. Да и зачем ему это было нужно?       — Как хочешь, — он пошел следом за Гарри, который даже не остановился.       — Только будьте… — крикнула Гермиона им вслед.       — Осторожны, — в один голос сказали мальчики, надолго не задерживаясь.       — Они с самого начала собирались посетить его, — привлекла к себе внимание Джинни. — Это слишком легко было понять по их перешептываниям, где я отчетлива слышала «перчатки-щиты и автомат для продажи жареных каштанов», — она постаралась вложить в голос как можно больше интонации Рона.       — Ты не пойдешь с ними?       — Навряд ли они заметят мое отсутствие. Тем более там может быть сегодня тот, кто точно постарается испортить мне настроение.       Грейнджер покосилась на нее.       — Вы до сих пор не разговариваете?       — Не понимаю, о чем ты?       — О причине твоего плохого настроения.       — Ерунда. Я просто не выспалась. Мало того что кое-кто пришел поздно, так еще и всю ночь не мог улечься на скрипучем матрасе.       Гермиона покраснела, потому что старалась быть тихой, но занять удобное положение так и не получилось.       — Как думаешь, уже слишком поздно для извинений?       — По-моему это вообще лишнее, но ты же знаешь, чтобы успокоить свою совесть тебе стоит лишь сказать мне правду.       — Я просто не могла…       — Правду, Гермиона, — с нажимом повторила Уизли. — Я буквально слышу твои мысли и все варианты. Было холодно, не могла согреться. Духота, которая появилась после того, как закрыли окно. Избыток кофе, выпитый перед сном. И так далее.       Грейнджер вздохнула.       Это было похоже на что-то вроде их традиции в Норе. Каждый вечер Рон доставал бумажный пакет с молотым кофе, который Гермиона прихватила с собой из дома специально для друзей, и на медленном огне заваривал напиток. Ее порция оставалась нетронутой.       Она не пила кофе.       — Незаконно столько знать о других людях. Ты знаешь об этом?       — Конечно, знаю. У меня шесть братьев. Так что?       — Не хочу об этом разговаривать, — Гермиона сосредоточенно свела брови и стала внимательно осматривать здания. Что-то было не так.       — Давай так, — не отступала Уизли. — Я буду перечислять свои предположения, а на правильном варианте ты остановишь меня.       Гермиона пожала плечами, смирившись с настойчивостью подруги.       — Гарри… — начала рыжая.       — Ничего нового ты все равно не услышишь, — Грейнджер тяжело вздохнула и посмотрела прямо перед собой, сдавшись. — Наши мнения расходятся, а я продолжаю снисходительно не развивать такие темы.       — Когда же они уже с моим братцем начнут думать прежде, чем что-то говорить? — раздраженно проворчала Джинни. — Да они же просто не смогут без тебя. Понимаешь это? Я уверена, что как-только мы завтра переступим порог Хогвартса, все придет в норму.       — Формально Рон находится на нейтральной стороне.       — Не пытайся покрывать еще и этого недоумка. Остановись наконец, — голос без осуждения, но с четко прослеживающим недовольством.       — Его тоже можно понять, — тихо сказала Гермиона.       — Да-да, конечно, только когда вечером приползут с извинениями помни, что перед тобой два горных тролля, которые все чаще забывают, что не только их чувства могут быть задеты.       — Давай ты не будешь на меня злиться за это решение. Гарри нуждается сейчас в поддержке особенно.       — Он изменился. Эти паузы в разговорах, необъяснимая агрессия и ярость, которая читается во взгляде. Наш секс… — Уизли закрыла глаза и запустила пальцы в копну рыжих волос. В разговорах о Гарри она часто поправляла прическу. — Его словно постоянно что-то отвлекает. И это пугает.       — Джинни…       — Я не права?       — Ему тяжело принимать реальность, поэтому… — она прочистила горло. — Поэтому мы должны помочь ему с этим справиться. Какими бы способами нам не предложили.       — Если вы не помиритесь, из него и пары слов не вытянуть. А впереди новый учебный год, который я не планировала спустить на самотек. Наши с Гарри отношения довольно неприятно меняются в стенах школы. И это не лучшая их сторона. Они с Дином настолько разные, что я начинаю сомневаться в своих вкусах.       — Так странно такое слышать от тебя, — зажмурившись, Грейнджер вздохнула и покачала головой. — Я не это хотела сказать. Твои сомнения… они не делают тебя хуже или лучше. Тебе просто мешает неизвестность того, что между вами происходит.       — Ничего. В прямом смысле ни-че-го, — она выдержала паузу и неловко накрутила прядь волос на палец. — Я не отвечаю на его письма. Вполне заслуженный протест.       Уголки губ дернулись. Они знали друг друга настолько, насколько обычно позволяют подруги. Джинни на протяжении полугода так говорила, а ночью зарекалась, больше не повторять свои ошибки.       — Ты всегда предпочитала честность.       Джинни усмехнулась.       — Какая это была трагедия для него, когда он понял, что со мной игры на публику не пройдут.       — Мы говорим об одном и том же человеке? — уже не скрывая улыбки, произнесла Гермиона.       Уизли замерла, понимая, что сказала лишнего.       — Еще одно слово, Гермиона Джин Грейнджер, и я достану палочку.       — Тогда прохожие вызовут Авроров, посчитав это мотивом, — подруга подхватила ее смех.       Невысокие каблуки туфель отбивались звуком по брусчатке извилистой торговой улицы. Совсем недавно когда-то многолюдное место превратилось в заброшенную территорию, где волшебников практически не было. В этом месте больше не чувствовалась безопасность.       В глаза бросились плакаты с движущимися изображениями Министра. Вспышки фотокамер и цитирование его речей о сохранении спокойствия. Министерство следит за всем. Одно из главных и наиболее фальшивых высказываний Фаджа.       — А они быстро приводят улицы в порядок, — с сарказмом сказала Джинни. — Не замечала раньше такого здесь.       Осмотревшись по сторонам, Грейнджер увидела их повсюду. На каждом здании, за каждым поворотом переулка. Когда-то красочные и спокойные заведения теперь украшались плакатами с выступлениями Фаджа.       Министерство смотрит за тобой.       — Или наоборот стараются разрушить изнутри.       Любое слово Министра пресекало слухи о возможном возвращении Того-кого-нельзя-называть.       Подходя к лавке письменных принадлежностей, девушки остановились посреди улицы, увидев заколоченные двери и маленькие окна, в которых не горел свет.       — Ничего не поделать. Это единственный магазин здесь.       — Может в лавке Флориш и Блотс что-то будет?       — Они кажется стали работать по ненормированному графику. Нет мы, конечно, посмотрим, — добавила она. — Хоть в чем-то же нам должно повезти сегодня.       Под ногами что-то хрустнуло, когда они прошли дальше. Крупные куски стекол должно быть убрали, а такие мелкие, которых было слишком много, поленились.       Гермиона покосилась на Джинни и увидела, что она тоже заметила разрушенный магазин волшебных палочек. Оконные витражи были выбиты. Следы борьбы оказались слишком очевидными, чтобы Министерству удалось полностью избавиться от них.       — Не может быть… — первая озвучила Уизли.       Грейнджер разинула рот, когда подруга повторила то, о чем она подумала мгновение назад. Она подхватила ее за локоть, не сбавляя шаг, но продолжая осматривать разрушенное здание.       Распахнутая настежь дверь билась железной ручкой о стену. Изнутри веяло холодом. У девушек по коже пробежали мурашки. Легкий сквозняк тянул запах гари, и на миг стало не по себе.       — Попробуй не коситься, — прошептала Гермиона. — Видишь, все отворачиваются и проходят мимо.       — Не зря мама с самого утра была взволнована сильнее, чем обычно.       — Мы ведь все покупали свои первые палочки у Олливандера. Что же теперь будут делать первокурсники в этом году?       Джинни пожала плечами, также не находя слов увиденному.       Они забежали по лестнице и дернули ручку двери книжного магазина.       — Везение сегодня точно не на нашей стороне — вздохнула Джинни. — Будем возвращаться?       — Если ты спешишь, то…       — От меня ты так просто не отделаешься. Я же сама захотела составить компанию, просто ты сбавила шаг, и я подумала… В общем, неважно.       Возвращаться в красочное здание, освещенное улыбками друзей, совсем не хотелось.       Молчание между девушками затянулось до северного района Косого переулка, где в окнах некоторых заведений горел тусклый свет. Работа здесь продолжала кипеть даже в такое мрачное время.       Проходя мимо аптек конкурентов, Джинни покрутила головой от одного здания к другому и практически ткнула пальцем в правую сторону извилистой улицы.       — Никогда не была в этом заведении, и там кажется есть движение, — она привстала на носочки, надеясь что-то рассмотреть.       Уизли сразу догадалась, что пока не время возвращаться к остальным.       Гермиона кивнула, благодарная за то, что объяснять ничего не пришлось. С Джинни было легко.       Звук колокольчика на двери не переставал затихать от непрекращающихся порывов ветра. В такое время магазин, принадлежащий мистеру Малпепперу, быстро приобрел популярность за счет редкого ассортимента, которым поблизости никто больше не торговал, даже их конкуренты из аптеки «Слизень и Джиггер» не успели, либо не проявили желания, соперничать с ними в этом году.       В помещении присутствовал неприятный запах гнилых кабачком и мокрых перьев, смешанных воедино. Открытое настежь окно не исправляло ситуации.       Джинни повязала вокруг талии легкую накидку и пригладила растрепавшиеся волосы, в то время как Гермиона расстегнула две верхние пуговицы, но кофту снять не решилась.       Людей и вправду в аптеке было намного больше, чем она думала.       — Похоже, здесь нелегально торгуют грызунами, — Джинни скривила нос, идя следом. — Можно купить что-нибудь моему братцу в Хогвартс, — остановившись рядом с тухлой капустой, подвешенной кучками листьев над головами посетителей, предложила она.       — Джинни, — шикнула Грейнджер, когда на них повернулась высокая женщина и теперь улавливала каждое слово.       — Расслабься. Здесь мало тех, кто обладает здравым рассудком, за исключением нас с тобой. Ну и еще того парня возле стеллажа с банками, наполненными глазами жуков и еще чем-то черным.       Девушка посмотрела на подругу, но ее внимание заинтересовали какие-то безделушки с потрепанными этикетками. Как раз возле того самого стеллажа.       Гермиона не стала мешать и двинулась против потока, варьируя между полными женщинами, увлеченными разноцветными порошками, выставленными на низких полках.       В самой непопулярной секции находилось множество флаконов, расставленных на уровне глаз. С краю стояли небольшие баночки с отварами, до которых она только и могла дотянуться. Гермиона выбрала одну из них и привстала на носочки.       — Что-то заинтересовало?       Она подпрыгнула, и рука замерла, не коснувшись предмета. Пришлось прижаться рукавом к полке и сдвинуть плотный слой пыли, который здесь скопился вместе со всем остальным.       Девушка повернулась на голос пожилой женщины в фартуке. Она все это время стояла здесь или только подошла?       — Это зелье или… наверное, мазь, — Гермиона взяла пузырек без этикетки с верхней полки, чтобы не выглядеть странной среди всего этого безумия.       Руками покрутила стеклянный сосуд. Густое зеленое содержимое не расползалось по стенкам. Открывать крышку она не решилась. Навряд ли в этой аптеке что-то пахло бы лучше засушенных растений.       — Интересует основной ингредиент?       — Могу ошибаться, но это шиповник? — Грейнджер подняла взгляд, вцепившись в холодный предмет, как за ключ к спасению.       Получив кивок, она провела пальцем по коричневому стеклу.       — Она лечебная? — откуда-то в ней появилась надежда на облегчение после легкого вздоха.       — Совсем неплохо для той, кто не интересовался ранее нашими товарами.       — Я не…       Гермиона нервно поправила кофту.       — Мало что может помочь в проблемах, не специализированных на конкретных частях. Внешне на тебе не видно уязвимых мест, если ты, конечно, старательно их не скрываешь.       — Это для подруги, — после неловкой паузы добавила гриффиндорка, прочистив горло. Пожилая женщина показательно делала вид, что ждет ответа, но он был ей не нужен. Она словно догадалась, что Гермиона врет.       — Ей определенно повезло. Флакон последний. Найти эту мазь в продаже получается крайне редко, ведь лепестки данного сорта шиповника эффективны только с мурлокомлем. А некоторые даже делают предзаказ. Интересно, почему многие испытывают сейчас нужду в лекарствах точечного нанесения?       Девушка выпрямила спину, и лопатки создали препятствие перед неосторожным касанием к спине.       — Да, действительно, интересно, — повторила Гермиона в ее манере, соглашаясь совсем с другим.       Лепестки шиповника. Она узнала этот ингредиент по густоте отвара, рецепт которого прочитала недавно в книге, запрещенной по программе зельеваренья в Хогвартсе.       В детстве они с отцом иногда срезала несколько стеблей диких роз, вьющихся большими кустами возле ограды. Более молодые побеги имели хорошо отличимый красноватый оттенок, но со временем на некоторых стволах рассыпались мелкие шипы, о которые Гермиона кололась каждый раз, неся букет в дом. Губы невольно растянулись в улыбке, вспоминая теплые объятия матери, которая ставила свои любимые цветы на праздничный стол.       Пожилая женщина улыбнулась в ответ, делая лицо еще более сморщенным. Казалось, на коже уже не было места для новых морщин, но они начинали накладываться друг на друга.       — Будешь брать? — старуха провела потрепанным пером по журналу вниз.       Стертыми чернилами на крышке была указана цена.       Гермиона задумалась о потребности в обезболивающем.       — Нашла что-нибудь менее противное? — пробираясь через толпу, намного громче, чем следовало, прозвучал знакомый голос.       Грейнджер тяжело сглотнула и развернулась. Джинни все также продолжала кривиться, когда проходила мимо людей, поднимающих товары на уровне своего лица.       Она шла со стороны входа и уже косилась на старуху на фоне небольших окон, которые протирали сами посетители, поглядывая на улицу.       Фигура в темном костюме приковала взгляд девушки к себе платинным цветом волос, пробегая быстрым шагом мимо аптечного района.       — А это должно быть та самая подруга?       — Держите… — Гермиона положила деньги на прилавок, зацепившись глазами за силуэт в окне. — не совсем.       Извинившись перед мужчиной, которого толкнула локтем возле выхода, девушка протиснулась между странной парочкой волшебников, крикнувших недовольства ей в след. В какофонии звуков она различила голос Джинни.       Колокольчик напоследок предательски звякнул, выдавая ее побег. Сырой воздух с каплей остывшего пепла ударил по легким.       Затяжной эффект дискомфорта достиг Гермиону с ноющей болью от натирающей обуви после спуска по каменным ступеням, оставшихся за спиной.       Она побежала в ту сторону, где видела силуэт Малфоя. Ей, конечно, могло показаться, не стоило исключать этот вариант, но цвет волос. Только Малфой был обладателем такого цвета волос. Это было его отличительным признаком среди волшебников магической Британии.       Грейнджер завернула в несколько проулков, выделяясь на фоне туманной атмосферы.       — Гермиона, что случилось? — позади послышался еще один удар колокольчика.       Она точно сошла с ума. Пробежит еще несколько метров, упрется в начало Лютого переулка, а что дальше?       — Подожди меня, — Джинни бежала за ней.       Нет. Она не могла рисковать подругой. Та точно не остановится, увидев вывеску перед нужным местом. От него лучше было держаться подальше.       Гермиона замерла, сделав по инерции еще три шага и, наступающая на пятки, Джинни, которая догоняла ее благодаря интенсивным тренировкам на метле, едва не влетела в спину.       — Если забыла, то ты была там не одна, — разведя руки, напомнила она.       — Что?.. — Гренджер нервно осмотрелась по сторонам, сжав пальцами переносицу. Дыхание не восстановилось и, чтобы придать бледной коже прежний оттенок, она сглотнула.       — Ты бежала к выходу так, будто за тобой гнались докси.       — Извини. Продавщица, кажется, начала о чем-то догадываться, — первое, что пришло в голову.       — Мерлин, ты что серьезно? — она высоко подняла брови. — Ну нельзя же быть настолько ко всему уязвимой. Думаешь, что какая-то старуха была способна напасть на нас, да еще и при всех. Это уже становится похоже на помешательство.       Смотря сейчас на стену перед собой, Гермиона поняла, что завела сама себя в тупик. Она упустила его.       — Да, ты права. Это легкая паранойя, — во всем должна проявляться осторожность.       Это и в правду было похоже на паранойю.       … которая вошла в ее привычку.