Пряничный кнут

В глазах начинает расплываться и Юнги закрывает их, запрокидывая голову. Руки сползают со стола и виснут безжизненными верёвочками. Он слишком устал за этот бесконечный день и единственное, что он хочет сделать, так это упасть в объятия своего парня. Вернее мужчины, ведь Хосок глава «Hope for the future» и статус обязывает его быть строгим начальником. Но с Юнги он становится таким мягким и ласковым, и Мин сделает всё, чтобы как можно дольше греться в лучах своего личного солнца. От представления себя в любимых объятиях отвлекает звук пришедшего сообщения и блондин, отсчитав про себя до трёх, тянется к мобильнику. «Хо»: «Встреча затягивается, заберу тебя через час. Дождёшься?» — Как будто у меня есть выбор, — хмыкает вслух и пишет «конечно». Ещё час в студии проходит чертовски медленно. Он успевает доработать трек, черкануть пару строк в блокноте, зачеркнуть и переписать заново. — Ты был хорошим мальчиком? — первое, что говорит Хосок, когда Мин садится в машину. Он знал, что у Юнги намечается тяжёлый день. Тот не любил работать с Сумин из-за её истеричного характера и неспособности долго сосредотачиваться на одном деле. Главная причина была терпеть её, как Мин сам говорил: «у неё выдающиеся вокальные данные, которые грех будет не показать миру». Встречи с этой девушкой всегда заканчиваются тем, что Юнги выглядел максимально выжатым. Но Чон знал, как можно снять усталость и порадовать своего мальчика. — Сегодня не вышло, — Юнги сползает по сидению и включается в их игру «кнут и пряник», в которой роли меняются в зависимости от ответов и потребностей каждого. — И как мне тебя наказать? — брюнет наклоняется к уху парня, но не касается. — Придумай что-нибудь, — Юнги на автомате поворачивается, чтобы ощутить мягкие губы. Однако его обламывают, держа дистанцию. — Есть пару идей, — пальцы проходятся по бедру в красных спортивках — самая удобная и любимая одежда Юнги. А Юнги счастлив, что Хосок решил поиграть. Ему это так необходимо сейчас. Их «кнут и пряник» не раз добавлял перчинки в пятилетние отношения, да и вообще это был отличный способ отдастся на волю партнёру и получить максимум удовольствия. За это время они успели вдоль и поперёк изучить границы дозволенного и научиться доставлять максимальное наслаждение друг другу. Пока они едут до дома, Хосок кидает взгляды на задремавшего Юнги, который превращается в такие моменты в самого милого котёнка на свете, и еле держится от того, чтобы уже начать свою «пытку». Он целый день представлял, как пальцы будут скользить по молочной коже, как он, наконец, сможет ею надышаться. Даже подписание важных бумаг не остановило его от таких мыслей. Приходит в себя блондин от копошения на уровне живота. Приоткрыв глаза и ощутив поцелуи через ткань штанов сначала по внутренней стороне бедра, а затем и возле паха, он готов застонать. А ещё этот прекрасный вид на макушку старшего. Так и хочется запустить руку в мягкие волосы, чуть сжать пряди и сильнее прижать голову к паху, ощутив, наконец-то, давление. Что, собственно, Юнги и собирается сделать, но его опять обламывают. Хосок мимолетом касается члена губами и поднимается, невинно заглядывая в глаза. — Пойдём домой? — и голос такой нежный делает. — Вот же ж… Мин выдыхает раздосадовано, отстёгивает ремень безопасности и неуклюже выбирается из машины. Хосок же быстро обходит машину и впивается требовательным поцелуем, как только тот успевает закрыть дверь. Юнги охотно отвечает, добравшись до желаемого. Хосок кусает губы, языком грубо вторгается рот, буквально трахая его, посасывает язык блондина, и Юнги немного теряется от такого напора, ещё не до конца проснувшись. Он уже успел возбудиться от мыслей и лёгких касаний в машине. В голове образуется вакуум, кислорода не хватает, а тело плавится. За поцелуем Мин не замечает, как одна рука старшего приподнимает футболку и обнимает за талию, а другая, пробравшись за резинку трусов, спускается ниже. Хосок отрывается от губ и вместе с тем проходится пальцами по яичкам, поднимаясь затем ладонью по стволу. Блондин хватается рукой за плечо мужчины, чтобы не упасть. Голова утыкается Хосоку в плечо, а дыхание сбивается. — Ты чего малыш? — брюнет прижимается щекой к макушке и продолжает водить по члену, доводя его до каменного состояния. Сил хватает только, чтобы покачать головой в ответ. А Хосок ухмыляется. Знает ведь, как нужно действовать. Знает, как Юнги любит крайности, а потому прекращает размазывать предэякулят по чувствительной головке, убирает руки от блондина и отходит на пол шага. Юнги, потеряв опору, опирается на машину и вскидывает голову, смотря расфокусированно в глаза напротив, в которых пляшут черти, пока лицо остаётся ангельски невинным. И понимает какой вид «кнута» его ждёт. Самый любимый и самый ненавистный — он будет страдать от тягучести и медлительности процесса. Юнги отталкивается от машины и твёрдой, насколько это возможно, походкой направляется к лифту. Чон, давя улыбку и заблокировав машину, следует за ним. В лифте встаёт сбоку от младшего, который держит руки в карманах и не смеет даже пошевелиться. Если он поднимет глаза на такого чертовски горячего Хосока в его классическом костюме, то высока вероятность, что он отсосёт ему прямо в лифте. Будет неловко, застань кто-нибудь их в таком положении. Хосок ведёт носом по открытому участку шеи, линии челюсти, касается губами щеки и мелкими поцелуями доходит до виска, а потом, цепляя ухо языком, возвращается к шее, где прикусывает молочную кожу. Мин вздрагивает и шумно выдыхает. Не может по-другому — слишком чувствительный в некоторых местах. Первым заходит в квартиру брюнет и, пока Юнги закрывает дверь, быстро скидывает туфли. Он не даёт младшему толком раздеться, тут же подхватывает его под ягодицы и несёт в спальню. Не зря же Чон ходит в спортзал. Как раз, чтобы носить своего парня на руках. Он аккуратно опускает на кровать свою ношу и тому приходится наблюдать, как исчезают пиджак, галстук и рубашка. Длинные пальцы ловко справляются с пуговицами, и Юнги не может не залипнуть на них. Рельеф любимого обнажённого тела слишком притягателен и Мин привстаёт на локтях в желании дотронуться, почувствовать под пальцами нежнейший бархат кожи, попробовать языком всю его сладость, но когда встречается глазами с мужчиной, то падает обратно на кровать. Под строгим взглядом, нетерпящим возражений, сложно сопротивляться. Он сгибает одну ногу, упираясь ею в кровать. Меньше трения о ткань — больше шанс продержаться дольше. Чон скользит по ногам, чуть надавливая, пробирается под футболку, задирая, едва касается пальцами сосков и через рёбра спускается на талию. Широкие ладони сжимают бока и от вида своих рук на тонком молочном теле мужчина облизывается. — Ты такой прекрасный, — выдыхает Хосок. Он чуть прикусывает кожу возле пупка, лижет, втягивает в рот и отпускает. Ярко-красное маленькое пятнышко видно даже в полумраке комнаты. Юнги ёрзает, хватает край футболки и стягивает её, предоставляя большую площадь для действий. Хосок качает головой и улыбается. — Так не терпится? — он приближается к лицу парня, заглядывая в глаза, и ведёт большим пальцем по губам. — Я вообще-то плохой мальчик сегодня, — усмехается и прикусывает палец, обводя языком. — Точно. — Хосок хитро прищуривается и обхватывает рукой лицо Юнги, чуть сжимая щёки. — Но для меня ты же будешь хорошим мальчиком? — Да… — заворожённо. В вопросе не было вопроса, это был приказ. Мягкая улыбка в сочетании с пронзительным строгим взглядом, который так и говорит: «Только посмей ослушаться», превращают Мина в податливую лужицу. Он едва успевает отвечать, когда мужчина вгрызается в губы. Кусает. Оттягивает. Лижет. А потом вторгается языком внутрь, принимаясь вылизывать изнутри. Младший загнанно дышит, когда Хосок отрывается от него. Рот открыт и жадно хватает воздух. Губы покраснели и опухли. Завтра, возможно, даже ранки появятся или синяки. А в глазах сплошная чернота от увеличившегося зрачка. Он скорее слышит, чем ощущает, как Хосок открывает тумбочку и бросает что-то на кровать, ведь на теле всё ещё горят руки, а губы целуют. Нежные губы возвращаются на шею, трепетно касаются пульсирующей жилки и бабочками спускаются по ключицам к соскам. Хосок поочерёдно мягко целует чувствительные горошины, на что Юнги пытается заглушить стон и мнёт простыни. Он запрокидывает ногу на поясницу мужчине и прижимает к себе. Мин чувствует, что Хосок тоже уже возбуждён, и сильнее давит ногой, чтобы быть как можно ближе. Ещё бы одежды не было и тогда будет вообще хорошо. И Чон его слышит. Он отрывается от вылизывания сосков, спускается вниз, проходясь всем телом по члену младшего и потянув за резинку штанов, избавляет его от них и кроссовок. Зрелище открывается великолепное. Растрёпанные волосы, что контрастируют с тёмным пастельным. Грудная клетка поднимается и опускается, натягивая кожу на рёбрах. Руки шарят по простыням, в незнании куда себя деть. А на тонкой ткани трусов красуется пятнышко от выделяющегося предэякулята, сильнее подчёркивая набухшую головку. Хосок ловит себя на мысли, что никогда не устанет любоваться этой картиной, и избавляет Юнги от последнего элемента одежды. Он наклоняется, целует мягкий живот, а затем прикусывает тазовую косточку, зализывая потом. От внезапности Мин еле успевает прикрыть рот, и стон заглушается, переходя в мычание. Чон спускается ниже и так же кусает внутреннюю часть бедра. Иногда Мину кажется, что Хосок его съест когда-нибудь. Случалось, синяки от укусов не сходили неделями. А он и не против. Хосок любит кусаться, а он любит, когда его кусают. Идеально же. Горячий язык широко проходится по яичкам, стволу, задевает уздечку, обводит головку и пару раз проводит кончиком по уретре, от чего Юнги подбрасывает и, член полностью погружается в рот, Мин закусывает нижнюю губу, пытаясь заглушить стон, и сжимает простыни. Хосок сам стонет от того, какой младший отзывчивый и плавится под его руками и ртом. От вибрации Юнги подаётся вперёд, упираясь Чону в глотку и тот пропускает член глубже. Он втягивает щёки, насаживается на член, обильно смачивая. Старший уделяет внимание каждой венке, словно хочет запомнить языком витиеватый узор. Ещё пару поступательных движений и тепло пропадает. Заместо него приходит странное давление в основании члена, и Юнги запоздало соображает, что сделал Хосок. Он надел ему кольцо. Конечно, как без него. Юнги шипит и тянет руки, хочет избавиться от него. Он слишком возбуждён, чтобы терпеть. — Тише малыш, — Хосок перехватывает юнгиеву руку и погружает два пальца в рот, принимаясь посасывать, кусать и облизывать. Юнги готов выть. Он сильнее вжимается в матрас. — Ч-чёрт, — на выдохе. — Я? — Хосок вынимает пальцы и делает удивлённый вид. — Ты. — Юнги смотрит на него сквозь пелену вожделения и желания придушить. — Ещё и обзывается, — мужчина тянется к уху, опаляя дыханием, — придётся трахать тебя долго и с оттяжкой. Разворачивайся. Юнги подчиняется. Его прошибает током, когда член задевает простыни и оказывается зажатым между телом и бельём, и он не сдерживаясь стонет в голос. — Мой любимый звук. Не сдерживайся. Звякает ремень и слышится звук молнии вместе с шуршанием. Эти игры не проходят бесследно и для Хосока. Он держится на одной силе воли, чтобы не сорваться и войти без подготовки, сразу беря быстрый темп. Из-за навалившейся работы поочерёдно у каждого из них, у них не было секса около двух недель. Поэтому брюнет выдавливает смазку на пальцы, ложится рядом, целуя чувствительное место за ушком, и ведёт рукой от копчика до ануса, попутно разогревая вязкую жидкость. Юнги ластится, стонет, когда до колечка мышц дотрагиваются, и сильнее прогибается, прося. Он понимает эту медлительность, но от этого не легче. Ещё и это чёртово кольцо. И простыни. И Хосок. Увлажнив анус достаточно, Чон ловит губы блондина и входит одним пальцем. Юнги мычит в поцелуй, засасывая язык Хосока. Он так сильно скучал по длинным пальцам своего мужчины. Когда один палец свободно двигается, Хосок добавляет второй. Раздвигает ножницами, выписывает круги и волны, и вскоре находит простату, от чего Мин громко стонет и выгибается до хруста в позвоночнике. Хосок прикусывает изгиб шеи, опирается на руку и следует укусами дальше по спине. А Юнги натурально скулит. Круговые движения по комку нервов, что отправляют его в космос, так ещё и укусы, больными бабочками порхающими по коже. Трёх пальцев становится мало, и брюнет приподнимает поперёк живота Юнги, подкладывает подушку, а затем медленно входит. Чертовски медленно. Сантиметр за сантиметром. До самого упора. — Блять, — хнычет блондин и стискивает зубами простынь. — Расслабься малыш, — Хосок любовно оглаживает ягодицы, — иначе я не буду двигаться. Руки скользят между спиной, талией и ягодицами, слегка надавливая или царапая короткими ногтями. А Юнги будто не слышит. Ему мало этой заполненности. Он скулит, пытается двигаться. Хосок выходит, хотя так не хочется покидать тёплое место, и наклоняется к уху блондина. — Малыш, — Юнги слегка поворачивает голову, — ты не слушаешься. И оглаживает колечко мышц, слегка проникая на одну фалангу. Спускается до яичек, перекатывая их меж пальцев. Играется. Мин приподнимается на локтях и тычется в губы мужчины. Чон улыбается и затягивает того в долгий развязный поцелуй. Его язык обводит язык младшего, исследует нёбо. Он покусывает губы блондина и забирает кислород, на что Мин загнанно дышит, когда они отрываются друг от друга. — Будешь хорошим мальчиком? Юнги кивает и утыкается в простыни, Чон снова входит в него. Член медленно погружается, раздвигая стенки. Руки брюнета держат за бёдра и задают темп. Хосок выходит так же медленно, полностью покидая тело, а затем опять миллиметр за миллиметром проникает обратно. А Юнги хорошо. И плохо до скрежета зубов. Чувствовать, как бархатная розоватая головка неторопливо растягивает податливые мышцы, а затем и увитый венками член проникает в тебя. Глаза Юнги закрыты, но он представляет эту картину со стороны и плавится сильнее. Руки сами вытягиваются вперёд, и он оттого сильнее прогибается в пояснице. Угол немного меняется и член задевает простату. Юнги громко стонет. Даже простынь не заглушает. Хосок методично трахает младшего, почти полностью выходя, оставляя лишь головку внутри, и каждый раз попадая по простате. Но сам не выдерживает и, рыча, начинает ускорять темп. В какой-то момент Юнги чувствует свободу на собственном члене, а Хосок ещё больше ускоряется, уже практически не выходя. — Давай малыш, — хрипло, — ты можешь кончить. И Юнги кончает. Долго, обильно и с протяжным хриплым мычанием. Под веками взрывается не фейерверк, а галактика минимум. Хосок не выдерживает давления и кончает вслед за Юнги. Сил хватает только завалиться рядом с обмякшим блондином. Он дышит тяжело, но едва заметная улыбка на опухших губах говорит, что он доволен. Старший разворачивается на бок и сгребает его в объятия. В такие моменты они оба становятся пластилиновыми и могут проваляться в кровати около получаса. — Люблю тебя, — Хосок целует Юнги в макушку и зарывается в неё носом. Пахнет потом и немного мятой от шампуня. — И я, — Юнги трётся носом о шею, ощущая древесные нотки вперемешку с мускусным запахом пота.