Мое искусство

***

      Боря любил в Ване все, а также он самого его безумно любил. Он любил его с самых кончиков кудрявых волос и до мизинца на ноге. Его волосы, в которых он так любил зарываться, вдыхая родной запах. Его темно-карие глаза, в которых так и хочется тонуть. Боря любил смотреть в них во время разговора, и, иногда не вслушиваясь в текст сказанного. И как он сейчас рад, когда зрачок их расширяется уже не из-за наркоты. Бледные щеки, которые уже не так сильно пугают своей мертвенно-бледностью, на них часто появлялся румянец, который также отлично шел на Кисе. Тонкие розовые губы, на которых постоянно лежит улыбка, и показываются ямочки на щеках. Все лицо Кисы — Боря безумно любил. Каждый сантиметр он выцеловывал, когда они виделись. Ваня лишь смущался, и тихо улыбался.       Но все же после их почти трех месяцев отношений, он заметил в себе, что безумно полюбил он не только лицо Вани. Но и его руки. Белоснежные, как у покойника! Это был ноябрь месяц, Киса сам пришел, а если быть точнее, залез в окно к Хэнку, хотя знал, что ни родителей, ни Оксаны не было дома. Ваня, быстро чмокнув в губы (Боря поразился, насколько губы были холодными), сняв с себя куртку и ботинки, он примкнул к Боре всем телом. Кислов был весь холодным. Хэнк решил взять его руки к себе, поражаясь, что они, будто цвета мрамора, и отчетливо выделялись цветом, при контрасте с Бориными руками. Пальцы немного дрожали, худые и в полне длинные. Костяшки пальцев были разбиты, это и не удивительно. Сколько же раз он получал этими руками, сжатых в кулак, по своему лицу. А сейчас они готовы были гладить по Бориным волосам, и его лицо. Ногти были аккуратные, руки на ощупь не такие нежные, как на вид. Он примкнул к ним губами, целуя каждую костяшку, и отогревая своим дыханием и поцелуями.       — Борь, мне не так холодно, не беспокойся. — Тихо сказал Киса, хоть дома никого не было, атмосферу нарушать не хотелось.       — Ты весь замерз, я это прекрасно чувствую. Вдруг заболеешь? Поэтому буду тебя согревать.       Ваня улыбнулся. Высвободившиеся руки легли на лицо Хэнка, притягивая и целуя губы напротив.       Боре, сказав об этом месяц назад, что он будет в отношениях с тем человеком, в которого был безответно влюблен, и не надеялся, что чувства будут взаимны — что он сейчас целует эти податливые губы, он бы уж точно не поверил. В начале их отношений, Киса и правда очень стеснялся, продолжая показывать свой бурный характер, как обычно, как будто они были просто друзьями, но только через две недели, Хэнк увидел настоящего Ваню. Он прекрасно знал эту сторону, но Кислов постоянно ее прятал за масками, и как было тепло на душе у Бори, что ему доверяли. Киса был и правда как кот. И даже не кот, а котенок. Забота и ласки превращали его в другого человека. Он был тактильным, постоянно прижимаясь к телу, целуя в губы мягко и не так страстно и пошло. Ваня также доверил свою еще одну слабую сторону — слезы.       В один день, Киса просто, как обычно, залез в окно, но ни обнял, ни поцеловал, он просто сел на кровать, смотря себе в ноги. А после Хэнк услышал тихие всхлипы, и видел, как на руки падали крупные капли слез. Для Вани тоже это было большое облегчение, не прятать всю боль, высказав, или же просто выплакать все, было, как принятие наркотиков, получая некое удовольствие и умиротворение.       От наркоты Киса отказался полностью. Это было ужасно сложно, но, ради Бори, он безумно желал поменяться. Невыносимая ломка, при которой уже было наплевать на все, лишь бы дали хоть немного. Но все же благодаря не только Хэнку, но и Мелу с Геной, они все же помогали выбраться из этой всей пучины. Как Боря не хотел себе признаться, но он до последнего думал, что Кислов сорвется, и все пойдет прахом. Ваня же сам был рад избавиться от этой ужасной зависимости. В период, когда и правда было хуево, он просто шел к Боре, тем самым успокаиваясь.       В отношениях все же Хенкин понял еще одну вещь. Не было никаких пошлостей и похоти, хотя другие люди, Кису могли связывать с этими словами, но с Борей не было такого. Киса сам не хотел превращать все это, как связь на одну ночь. Он хотел, он желал любить, но выражая это по-другому.

***

      Ваня часто замечал, как Боря любил целовать его лицо. Глаза, нос, щеки, губы. К этому он привык и был даже рад. Но удивление его было большое, когда Хэнк начал целовать не только его лицо, но и руки. Смущение было, в голову лезли мысли, по типу: «Как девке какой-то руки целует», мысли эти были посланы куда подальше. Хоть Ваня и смущался из-за этого, он не убирал руки, чувствуя горячие поцелуи на своих пальцах.       Но, все же, однажды заинтересовался он этим.       — Борь, я заметил, что ты постоянно целуешь мои руки. Я не против, но не понимаю, почему?       — Руки твои, как искусство. Вань, ты сам весь, как искусство. Раньше я хотел постоянно рисовать твое чудесное лицо, но сейчас я хочу также рисовать твои чудесные руки. Я всего тебя люблю, ты уже стал моим искусством.       И оставив легкий поцелуй на улыбающихся губах, он продолжал держать его руки, смотря в бездонные темные глаза, которые выражали только по одному взгляду всю любовь.       А вообще, Киса сам и не понял, когда полюбил Хэнка. Давно он уже мог задержать на нем взгляд, рассматривая его всего, постоянно хотелось к нему прикоснуться, и необъяснимое чувство внутри поселилось в нем. Из-за взгляда Бори тут же становилось стыдно, щеки сами алели при этом. Ваня внушал себе, что это уже помутнение рассудка пошло из-за наркоты. Но в один вечер, в голову отчетливо врезалась мысль: «Я люблю его. Не как друга». После этого с Борей он не мог видеться около недели, мысли терзали его. Он же сам таких презирал. Чувства просто не взаимны. Почему сердце выбрало именно его? Он просто сидел дома, даже не ходил в школу из-за этого, мать спрашивала, что случилось? Он лишь говорил, что плохо себя чувствует, и она отстала от него. Пропав не только в школе, но и в социальных сетях, Боря уже примчался к нему через неделю. Матери как раз не было дома, она в гостях у подруг. Кисе пришлось пустить его в дом, несмотря на его лицо, отвечая, что он просто заболел. Хэнк начал расспрашивать, что болит? Где болит? Давай я что-то принесу? Тебе что-то нужно?       В груди была невыносимая боль. «Он так заботится обо мне... А я его, блять, обманываю. Так еще и заставляю волноваться. Сука, ненавижу себя!» Он понял, что Боря уже молчал, и просто обнял. Кислов не понял сначала, что произошло, а потом дошло, что по щекам градом текли слезы. Он даже контролировать их не смог, показывая свою слабость. Конечно, были моменты в детстве, когда он мог из-за пустяков расплакаться Боре, но потом не хотел этого показывать, не показывать свою слабость.       Ваня потом вспоминал, что у него просто случилась истерика, так он и признался во всех чувствах. На его удивление, Боря тоже сделал это, говоря, что любит его уже не один год, не надеясь получить взаимность с его стороны. На душе стало намного легче.

***

      Одним вечером Киса пришел с ночевкой к Хэнку, когда узнал, что у него никого дома не было. На дворе была зима, было ужасно холодно. Хоть и говорили, что градусов будет -23, ощущалось как -40, поэтому Ваня, как обычно, полностью закутавшись в плед, прижимаясь к Боре, подавая свои холодные руки. Хэнк держал их в одной руке, а в другой читал «Грозовой перевал» Эмили Бронте.       — Какой этот Хитклиф противный. Надеюсь в конце сдохнет. — Тихо возмущался Кислов. Боря на это хмыкнул.       — Я перечитываю это произведение уже не первый раз, поэтому, думаю, что конец тебе понравится. — Он поцеловал его в макушку, и перестал читать. Киса поднял голову, вопросительно посмотрев.       — Что случилось?       — Я вот думаю, ты похож на Белоснежку. И что-то присутствует от снежной королевы.       Ваня фыркнул, опустив голову.       — Уже меня с принцессами сравнивают. Не думал, что доживу до такого.       — Кожа бледная, и холодная. — пропустив слова Кисы, он примкнул губами к костяшкам пальцев. — Вань, ты и правда безумно красив. Я очень сильно тебя люблю.       Киса улыбнулся на этих словах. Подняв голову, он поцеловал губы, и еле слышно прошептал:       — Я тоже тебя люблю.       Боря улыбнулся, продолжая читать книгу. Лицо и руки его были прекрасны. Но Ваня, сам по себе, прекраснее всех. И Боря в этом ни минуты не будет сомневаться.