Благословение Гето Сугуру

***

      Гето было семнадцать, когда он отправился на миссию в небольшую деревню, обнаружив там двух девочек-шаманов. Если теория о параллельных вселенных все же действительна, в альтернативной реальности он, возможно, поддался навязчивым мыслям и темным идеям, уничтожил всю деревню и забрал сестер с собой, чтобы построить для них новый и безопасный мир. Это вполне могло стать его реальностью, если бы не стечение множества обстоятельств, благодаря которым Гето справился и спас себя в конце концов.       Он дал обещание фанатикам из деревни разобраться с ними и забрал девочек с собой. Это не входило в его планы и было огромной неожиданностью, что вызвало тогда у него, как и у остальных, растерянность и тревогу. Сугуру понимал, что эти дети натерпелись достаточно, не доверяли никому из взрослых, даже если ушли с ним. Им не нужен был какой-либо опекун. Они нуждались в человеке, который был заинтересован в том, чтобы позаботиться о них и дать им шанс на нормальную жизнь.       Ему было семнадцать, когда он забрал их. Он не закончил техникум, не имел собственного жилья и стабильной работы, чтобы обеспечивать их. Гето был поглощен этими переживаниями, прокручивая все варианты и обдумывая, что будет лучше для девочек. Он боялся дать им надежду и не суметь оправдать собственных в первую очередь ожиданий. Директор Яга обещал ему, что финансовая часть не должна его тревожить, что руководство техникума готово взять на себя эту ответственность и помочь ему, пока он не получит образование и не сможет получать стабильный заработок. Он аргументировал это тем, что они по крайней мере заинтересованы в том, чтобы в будущем обучить еще двух шаманов. Секо обещала ему сидеть с детьми, пока он на миссиях, даже если им придется оставаться в морге с ней. Ему не нравилась идея пребывания детей среди трупов, о чем он тактично упоминал. Да брось ты, говорила ему в ответ она, их держали в нечеловеческих условиях, поэтому лучше со мной в морге и под присмотром, чем в одиночестве, тем более они нуждаются в том, чтобы мы показали им, что взрослые бывают нормальными.       Решение взять опеку над ними он пусть и принимал долго, но знал, что оно было единственным верным.       Сатору предложил ему съехаться и вместе снимать дом, где они могли бы жить со всеми детьми. Его предложение он обдумывал уже неделю, пытаясь найти баланс между своими желаниями и благополучием девочек. Сугуру в первую очередь был отцом и его главным обязательством было обеспечить им счастливую жизнь. Он понимал, что имел право на свои чувства и желания, но, будучи родителем, ставил в приоритет своих дочерей.              – Девочки, – обратился он к ним за завтраком. Нанако положила телефон на стол, обращая на него взгляд. Гето сглотнул, прежде чем продолжить: – Представьте, если бы мы имели возможность снимать с Годжо и его детьми общий дом, вы бы хотели? Мимико встревоженно наблюдала за ним. Нанако скривила лицо, выражая явное отвращение к этой идее.       – Он же придурок, пап, – начала она. – Нет, мы не осуждаем тебя за отношения с ним, но это факт. Еще и вечно надутый Фушигуро…Не жизнь, а издевательство, тогда будет. – Она откинулась на спинку стула, включая телефон.       Мимико и Нанако имели напряженные отношения с Годжо. Они не доверяли ему с первого дня, как только он привел их в техникум. Сатору, лишенный детства в классическом представлении, не понимал, как стоило вести себя с ними. Он шутил и кривлялся, и девочки боялись его сильнее остальных. Сугуру предполагал, что они не оценят такую перспективу. Он надеялся, что ситуация разрешится сама по себе, удовлетворив всех, чтобы ему не пришлось с каждым по отдельности разговаривать в поисках компромисса. Обычно он предпочитал разрешать подобные ситуации самостоятельно, мирить поссорившихся, разговаривать с ними, объясняя позицию каждого. Сейчас же ему хотелось, чтобы все решилось без его участия, чтобы он просто стал наблюдателем счастливого конца.       Ему было легко помогать своим близким мириться, пока он не был заинтересован и от его чувств и желаний не зависел результат.       – А зачем ты спрашивал? – неожиданно поинтересовалась она.       – Если ты хочешь жить с Сатору, мы не будем против. Твое счастье превыше всего для нас, – вмешалась Мимико. Он отвернулся от ее наблюдательного взгляда.       Гето вздохнул.       – Да просто подумал. Не берите в голову, девочки.              

***

      – И чем я им не угодил, скажи мне, – обреченно выдохнул Сатору в трубку. Гето устало потер глаза. Его часто мучила головная боль, и под вечер он уже не мог сосредоточиться ни на чем, моментально засыпая. Нанако утром не оставляла попыток выпытать у него истинную причину вопроса, глядя на него скептически. Сейчас Сатору донимал его расспросами и открыто страдал в трубку. – Неужели до сих пор обижаются на меня за то, что я назвал их буками? Я же шутил…       – Сатору, им было шесть, и они боялись всех вокруг, – начал объяснять Гето. – Они были напуганы и осторожны со всеми, а ты шутил над ними и издевался. Конечно, они помнят это.       Сугуру заметил мелькнувшую в коридоре тень. Девичий силуэт спрятался у стены. Они остались вдвоем с Мимико дома, пока Нанако убежала гулять с Цумики. Из сестер она была более молчаливой и скрытной с самого начала. Когда они освоились в техникуме, она ходила тенью за Нанако, дергая ее за рукав кофты, когда боялась или хотела уйти. Нанако смеялась над ней, но всегда брала за руку и успокаивала. Когда Годжо переходил грани со своими шутками, она возмущалась и защищала их с сестрой, обещая нажаловаться Гето.       Они жили с ним уже полгода, когда впервые вместе выехали в Токио. Нанако быстрее адаптировалась к нему и новой обстановке, более охотно доверяя свою жизнь и безопасность. Девочка оглядывалась в тот день по сторонам, шагая чуть впереди, но опасливо сжимая его руку. Они крутились вокруг него в техникуме на тренировках, в перерывах между занятиями. Годжо шутил, что они как пиявки, и Секо услужливо била его по затылку. Не издевайся над детьми, Годжо, причитала она, он просто взрослый ребенок, девочки, не обращайте внимания. Мимико стояла всегда за его спиной, хватаясь за штаны и края кофт. Сугуру обнимал ее за плечи, придвигая к себе, подавляя иногда выступающие слезы. Эти дети нуждались в его защите, тянулись к нему, чтобы ощутить себя в безопасности. Ему было сложно представить, что должно было быть в сердцах тех людей, позволивших себе издевательства над ними.       – Я перезвоню, Сатору, ладно? – кажется, он прервал его драматический рассказ о неблагодарных детях, задевающих чувства своих родителей. По ту сторону послышалось согласное хмыканье, и вскоре звонок прервался. – Мимико, входи.       Девочка осторожно вошла в комнату, виновато опустив голову. В отличие от своей сестры, более шумной и притягивающей к себе внимание, Мимико предпочитала оставаться незаметной. Сугуру понимал ее желание не проявляться и оставаться в тени. Она боялась нарваться на чужой гнев и агрессию, и даже спустя годы и работу с психологом придерживалась этой модели. Гето тревожило, что за ее молчанием могло таиться слишком много переживаний и страхов, угнетающих ее. Он сам был подростком и учился в школе. Дети бывали жестоки и гнобили тех, кто им не угодил. Для того, чтобы стать жертвой, достаточно было просто не нравиться обидчику. Ему было страшно упустить момент, когда можно поговорить и поддержать, чтобы помочь, пока ситуация не стала крайне серьезной и требующей иных мер. Нанако могла защитить сестру, но она не всегда была рядом, чтобы дать отпор. Они часто скрывали от него свои проблемы, боясь не надоедать, как позже сами признавались, или Мимико просила сестру молчать, и та не могла ей отказать.       Она присела на край кровати, сжимая в руках край пледа.       – Что-то случилось, дорогая? – Гето подвинулся ближе, обнимая дочь за плечи. – Хочешь поговорить об этом?       Девочка покачала головой, сжимаясь еще сильнее. Сугуру тревожило такое ее поведение.       – Если ты хочешь жить вместе с Годжо-саном, мы не против, пап, – тихо произнесла Мимико. – Мы хотим, чтобы ты был счастлив.       Он облегченно выдохнул, улыбаясь ей.       – Мимико, я ничего пока не хочу. Это было просто предположение.       – Мы тоже не маленькие уже, – она уложила голову ему на плечо. – Ты бы не задавал такой вопрос, если бы сам уже не обдумал его. Поэтому мы и говорим, что не против. Нанако просто кривляется ради драмы.       Сугуру тихо засмеялся, обнимая дочь крепче. Он помнил их маленькими, запуганными девочками, которые хватались за него и просили не уходить, пока они не заснут. Сложность родительства для него заключалась в том, чтобы научиться видеть, что дети вырастают и становятся самостоятельными личностями. Девочки уже были подростками со своими взглядами и желаниями, их интересы были уже ему не так понятны всегда. Сугуру проводил с ними достаточно времени, чтобы знать, что они уже достаточно выросли и больше не нуждались в такой опеке с его стороны. Однако его все еще удивляло, что и они успели узнать его и заботились о том, чтобы он был счастлив.       – У вас с Сатору напряженные отношения, – задумчиво ответил он. – Я не хочу, чтобы мое счастье разрушало ваше благополучие.       – Брось, пап, – выдохнула Мимико. – Мы уже выросли и многое обдумали. У нас получится пересмотреть свои взгляды на Годжо-сана и найти понимание.       Он благодарно улыбнулся девочке, вглядывающейся в его реакцию. Со своим желанием дать им достойное будущее и обеспечить всем необходимым Сугуру забывал, какими внимательными и заботливыми были его дочери. Когда он возвращался с тяжелых миссий, уставший и травмированный, они молча крутились рядом и спрашивали, нужно ли ему было что-то. Перед выпускным они с Сатору разругались достаточно сильно, что не разговаривали друг с другом около недели. В тот вечер, когда он вернулся в расстроенных чувствах, девочки без вопросов обняли его и рассказывали о прошедшем дне.       – Вы мои дети, дорогая, и как отец я всегда думаю о том, что будет с вами и что будет лучше для вас. Я могу пережить многое, кроме вашего несчастья, – объяснил он.       Мимико вздохнула.       – Мы будем несчастны, если ты продолжишь отодвигать свои желания из-за нас, пап, – она сжала его ладонь. – Нам хочется видеть тебя счастливым больше всего. Ты заслужил это за все, что сделал для нас.       Сугуру сморгнул подступившие слезы, благодарно улыбаясь ей. Эти дети были его благословением после всех ужасов, преследовавших его после случившегося с Аманаи.       – Тем более это не такая большая жертва, чтобы мы страдали, – добавила, видимо, только вернувшаяся с прогулки Нанако. С детства она любила подкрадываться к нему незаметно и пугать неожиданным присутствием. Гето не говорил ей никогда, что чувствовал ее проклятую энергию еще до ее появления в поле зрения, чтобы не портить шалость. – Цумики тоже будет жить с нами. Так что не парься, пап. Мы как-то справимся с Годжо-саном.       Она села по другую сторону от него, ныряя в объятия. Это напомнило ему о том, как он включал им мультики по вечерам, когда сам разбирался с заданиями по учебе, а потом обнимал их, пока девочки не засыпали у него под боком.       – Я вас люблю, девочки, – тихо произнес он, поочередно целуя их в макушки. – И очень рад, что вы есть в моей жизни. Спасибо вам за это.       Он услышал в ответ шепот Мимико о том, что они тоже благодарны ему и ценят все, что он сделал для них.       – Только, пап, давай договоримся, – Нанако серьезно глянула на него. – Сделай ему предложение первым, иначе это будет ужасно. Мы тебе поможем!       Сугуру рассмеялся, утирая слезы. Мимико шикнула на сестру, указывая той не вставлять глупые комментарии, на что в ответ получила высунутый язык.       Возможно, эти дети были извинением вселенной, если все же та существовала как отдельный магический организм, перед ним за отобранный покой и все преследовавшие его ужасы. А его появление в их жизни было ее попыткой получить от них прощение за пережитые издательства. Если это было действительно так, и их встреча была предначертана судьбой, Сугуру Гето был благодарен всем силам за такое благословение.