Разряд в самую душу.

Кончики пальцев скользят по стройным плечам Николь, с трепетом убирая яркие прядки на мягкие подушки. Дуэлянтка спала крепким сном, пока рядом, в полусидячем положении находилась Хазал. Ни один кошмар не тревожил сон её девочки. Фейд осторожно присела, свесив длинные ноги с края кровати и оглядела комнату, в которой она практически жила. Так распорядилась Николь. Она длинными пальцами убрала свои длинные локоны с лица, зачёсывая одну сторону волос назад, тем самым не нарушая своего имиджа. Встаёт, и, боясь тревожить без того сладкий сон, бесшумно покидает комнату. Она шла медленно, босыми ногами ступая по холодному полу, что помогало передвигаться по тёмным коридорам подобно настоящей тени. Тонкие пальцы сжимают сигарету, пока в турке кипит кофе. Помещение тут же наполняет богатый аромат крепкого напитка, что буквально входил в её рацион, дабы она не отключалась каждые десять минут из за вечного недосыпа. Фейд осматривает никотиновую трубочку между своих тонких пальцев, покрытых различными рисунками из хнои. Неон считала эти ладони крайне красивыми и изящными, порой повторяя это несколько раз на дню. Она специально часами вырисовывала эти странные и пугающие символы, чтобы впечатлить предмет воздыхания. Турчанка сжала сигарету в кулаке и взглянула на труху. Качественный табак и хорошая бумага наполнили тонкую ладонь. Мусор тут же отправился в пепельницу. Она дала обещание не курить. А самое главное, что это обещание из неё потребовала Электрическая девчушка. – Ты угробишь себя этим куревом раньше положенного. - забирая сигарету, возмущённо пробурчала Николь. Было обидно видеть, как по дорогой сигарете топчется подошва её кроссовок. – Переживаешь за моё здоровье? А я думала, что не в твоём вкусе. - даже с каким то горьким смешком произносит Охотница за головами и видит, как краснеют щёки у девчонки, стоящей рядом. – И ты полностью права. Я не лесбиянка, Хазал. - Филиппинка отвернулась от спокойного и даже холодного взгляда девушки, и, быстро перебирая ногами, удалилась, оставив её наедине со своими мыслями. Кошмарницу из воспоминаний вытянули щелчки около лица и обеспокоенный взгляд Сейдж. На свой немой вопрос она получила упрёк о своём недосыпе и о том, что это плохо скажется на продуктивности во время миссий. Но Фейд забавило то, что выкипающий кофе и состояние чуть пригоревшей плиты вообще не заботило. Что же. Кофе испорчен. Сигареты она точно в руки не возьмёт и курить на общей кухне не станет, раз уж проснулась и Целительница. Так чем же занять себя очередной бессонной ночью? Хазал уже пожалела, что повелась на очередную манипуляцию Николь. На эти чертовски милые, краснеющие при возмущении щёчки. И губки, что сжимаются в тонкую линию. Бровки, что создают очаровательную складочку на переносице. – Я..я не лесбиянка, Хазал. - приглушённо шепчет Неон и Фейд чувствует, как на сердце щемит. От безысходности хочется плакать. Но на этот раз её из транса выводят крохотные ладошки, сжимающие её до боли худощавую талию. Незнакомец был ниже на пару сантиметров. Это она поняла по щеке, что прижалась между лопаток, намочив чёрную футболку небольшим количеством влаги. Кажется, сердце пропустило удар. А вот сердце, что билось позади, было готово проломить грудную клетку. – Хазал.. - звучит тихий шёпот. Он заставляет Турчанку забыть обо всём на свете. А крохотные ладошки сжимают ткань майки, что пропахла сигаретным дымом и лёгкими нотками кофе. Запах Фейд немного успокоил стоящую позади Филиппинку. Фейд не чувствует пола под ногами. Кажется, руки перестают слушаться, а мозг отключается. Эти большие, покрасневшие от слёз глаза, дрожащая губа, трясущиеся от страха ладошки и до боли сжимающееся сердце... Это всё так не подходило Неон. Как только дверь была прикрыта, Хазал прижала тело девушки к себе, вдыхая аромат её тела. Лёгкие нотки кокосового геля для душа и немного табака. Ведь это была футболка Фейд. Не её. Ладони хватаются за воротник и заставляют Старшую наклониться. Но ладонь легла на её солнечное сплетение, останавливая. – Неон..то есть, Николь. - тихо, невесомо касаясь носом её плеча, начинает шептать Охотница за головами, на что младшая что то невнятно мычит, пытаясь показать заинтересованность в вопросе. – Какого чёрта ты говоришь мне, что ничего ко мне не чувствуешь? Я не знаю, могу ли верить тебе. - проглатывая сухой ком, вставший в горле, спрашивает её Турчанка. Ей кажется, вот вот она задохнётся. Грудь продолжает щемить.