objetivo fácil

Близился закат, тени становились длиннее и в этот момент на телефон Клауса пришло сообщение от Пятого: «Приходи ко мне после работы». А за ней и следующая смска: «Сосед по квартире к родителям уехал. Посидим наконец вдвоем». Когда Пятый услышал звонок с прихожей, ещё и не было восьми часов. Он впустил Клауса в подъезд, прокрутил ключи в замке и остался ждать. Кудрявый, на удивление, быстро поднялся на пятый этаж и сразу же был вовлечён в страстные объятия юноши. Пятый отстраняется, давая возможность гостю снять одежду и обувь. — Проходи, мой руки. У меня уже чайник вскипел и тортик на столе, — младший не скрывал своей искренней радости. За эту неделю он уже успел максимально сильно соскучиться по мужчине. По его дурацким шуткам, способным рассмешить в любое время, зелёным глазам, кудряшкам на голове и звонкому смеху, который вызывает улыбку и приятное, тёплое чувство в груди. Клаус присоединяется на кухне к занятому Пятому. — Я б мог сварить кофе, но думаю и чай неплохо сгодится. Говорит и усаживается рядом на стул, подсовывая под нос другому кружку. Пока тот занялся нарезкой торта, Клаус отхлебнул напиток. Очень даже вкусный, ароматный, не сильно сладкий зеленый чай — кое-кто, кажется, запомнил предпочтения мужчины. — М-м, очень вкусно, Пять. Клаус широко улыбнулся, поймав на себе взгляд парня. Они приступают к поеданию торта. Пятый заливисто смеется над шутками мужчины, пока тот, хитро улыбнувшись, отпивает чай из кружки. Юноша попал в ловушку охотника, ведь он уже тянется за поцелуем. Клаус был удивлен тем, как быстро все получилось, ведь Пятый так любит комплименты, внимание к себе и прикосновения. Пятого уже подхватили за бедра и взяли на руки, прижимая к себе. Клаус целовал медленно, аккуратно и чувственно, массируя пальцами затылок. Пять помыкивал в губы ведущего, с желанием отвечая. Мужчина отстраняется и смотрит в глаза Пятого. В них он видит просьбу о продолжении, и тот не останавливается: примыкает к шее, целуя и оставляя свои отметины на нежной коже. Ласково и мягко ставит незаметные метки, а затем зализывает языком. Парень в ответ ойкает и просит, чтобы его отпустили. Клаус аккуратно ставит юношу на пол. Мужчина желает вновь прильнуть к шее, но Пятый, упираясь ручками в его грудь, говорит: — Я ещё не готов. Давай сделаем это позже? Кудрявый в одно мгновение сменился в лице. От того ласкового мужчины, что был буквально пять секунд назад, не осталось ничего. Не привык он слышать отказ от своих мальчиков. — Сейчас, ты же должен мне. Я приходил, поддерживал, когда надо, успокаивал и проводил с тобой время, покупал подарки, водил в кафе и уделял внимание, как только можно. Теперь ты должен расплатиться за всё это. — Нет, я не хочу. Клаус с силой толкает парня в плечи. Пятый врезавшись достаточно сильно в стену, больно ударяется затылком и задевает ножку стула, отчего он издает резкий, но короткий звук. Руки, ведомые рефлексами, впиваются в спинку мебели. Глаза вмиг заливает неподдельным страхом. Клаус, схватив одной рукой обе кисти парня, отдирает от деревянной перекладины и до хруста сжимает. Пятый тихо взвизгнул, явно не ожидая от мужчины, что относился к нему нежно, заботливо и осторожно, такого напора. Он пытается освободить руки, испуганно бегая глазами по лицу настаивающего. Харгривз выше почти на две головы, поэтому тревога младшего только возросла. Мужчина сильно сжимает, проводя пальчиками по чужим теплым щекам. — Ты отдашься мне или я тебя силой возьму, — Клаус смотрит свысока на испуганного мальчика, только сильнее сжимая хватку. Но пробует применить следующие тактику. Медленно льнёт к ушку, целует внизу и говорит: — Всё хорошо. Я ведь не хочу сделать тебе больно. Будет только приятно. По спине пробегают мурашки. Лесть отменно срабатывает на Пятого, и тот поддаётся вперед, на встречу ласкающим губам. — Видишь, как хорошо. Тебе правда понравится. Кудрявый тянется к галстуку, желая распустить его. Расстёгивает верхние пуговицы, оголяя нетронутую кожу и худенькие выпирающие ключицы. Тянется и легко щекочет губами, на что Пятый, уже освобожденными ручками, хватается за мужские плечи, сжимая в кулачки. — Правда? Я просто. Не знаю, как это. Я еще ни разу. — и парень притих, ожидая реакции. Клаус облизнул губы и восторженно загоготал, запрокидывая голову назад. — Нетронутый, сладкий мальчик. Мужчина, точно так же наклонившись, впивается в сладкие губки, сразу проникая языком. В удивлении раскрывает глазки, поскольку для Пятого это всё в первой. Теряется, не успевая за старшим, но старательно и неумело отвечает. — Скажи, что хочешь меня прямо здесь и сейчас. И Пятый, осмелев, отвечает: — Хочу. Я хочу тебя. Кудрявый подхватывает Файва и уносит в соседнюю комнату, целуя на ходу. Отстраняется от обкусанных губ, усаживает на край кровати и опускается на колени. — Я сделаю тебе приятно, как и обещал. Подозрительно ласковый — всё, чтобы не спугнуть диковинного зверька. Клаус разбирается с ремнём, внимательно изучая зелёные глаза парня. В них можно прочитать не только желание, но и нескрываемое волнение, о котором также можно догадаться по сбитому дыханию. Приспустив боксеры, взору предстаёт небольших размеров член. Не теряя времени, мужчина опускает руку на орган, рассматривая. — Какой хорошенький. Щебечет Клаус комплимент, тем самым вызывая у юноши ещё более выраженный румянец. Оттягивает крайнюю плоть и, наклонившись, смачно облизывает головку. — У мальчика есть смазка? Пятый кивает и отрывисто говорит: «В тумбочке. В верхнем ящике.» Клаус, ухмыльнувшись, тянется и достаёт заветный тюбик. Непроизвольно хихикает, узнав знакомый лубрикант. — Значит, ты всё-таки не на спор тогда покупал, — с характерным звуком открывает крышечку, — Гляжу даже не раз пользовался, хитрый мальчик. Пятый хотел что-нибудь сказать в свою защиту, но, почувствовав руку с холодным гелем на чувствительной коже, тут же позабыл об этом. Клаус размашисто размазывает смазку по члену, вызывая у другого табун мурашек. Он то поглядывает на мальчика, который запрокинул голову и прерывисто дышал, то на свою работу, как кончик скрывался за плотью, а потом быстро оттягивался, вновь показывая розовую головку. Кудрявого непременно забавляло, то какой Пятый чувствительный. Пробует взять головку в рот и получает реакцию, на которую рассчитывал. Начинает активнее поднимать и опускать голову до основания, наслаждаясь тихими вздохами Пятого. Он мнёт в ручках края матраса, сильно-сильно впиваясь в него. Почувствовав скорое приближение оргазма, протяжно стонет и заканчивает, прикрывая глазки от удовольствия. Клаус беспроблемно всё проглатывает и глядит на Пятого. — Залазь на кровать. Моя очередь. Пятый послушно переползает к подушке, ожидая следующих ласк. Чувствует, как проминается матрас, когда Клаус располагается у его ног, а после стягивает с него брюки. Пятый немного смущается, но и на этом мужчина не заканчивает. Укладывает на подушку и снимает остальное белье. С рубашкой пришлось повозиться, ведь мелкие пуговицы всё не хотели поддаваться. Её сняли через голову. Открывшееся тело для безграничных ласк, было сущей радостью для глаз Клауса. Но. Ему не нравилось одно: старательно сведённые ножки, да и сам Пять был каким-то зажатым. Клаус уже трижды успел пожалеть, что не напоил мальчика. — Раздвинь ножки. Кудрявый берётся за бархатные коленочки и легко разводит. — Не нужно стесняться. Смотри, какой ты красивый. Наклоняется и, глядя в глаза, проводит языком от основания до головки члена. Пятый откидывается на подушку, пролепетав что-то через вздох. Мягкий юноша, толком не отошёл от минета, как его снова вздумали трогать и ласкать. Щеки горят огнём, а из приоткрытого ротика, то и дело вылетают тихие полустоны. Клаус отстраняется, облизнув губы, и хищно разглядывает тело нижнего. Такой сладкий и невинный. Мужчина тянется к оставленному недалеко тюбику с лубрикантом. Выдавливает нужное количество на пальцы и приближается к телу нижнего. — Ты… Вот так держи, — поправляет ножки, которые Пять надумал сводить, — Умница. Клаус прошептал ещё несколько похвал и, не торопясь, протолкнул один палец. Послушный мальчик заслуживает ласк. Пятый ахнул и слегка прикусил губу. Кудрявый, успокаивая, гладит его где только можно и тут же, недолго думая, добавляет второй палец, отчего юноша начинает постанывать ещё громче. Пятому не сильно помогали ласки мужчины, он лишь сильнее сжимался и сдерживал свои стоны. — Не сдерживайся, малыш. Я хочу услышать твои милые и сладкие стоны. Клаус останавливается, целует в коленочку, а после, глядя в глаза, ухмыляется. Начинает внутри пальцами делать «ножницы», отчего Пять буквально стал задыхаться в собственных стонах. Клаус с характерным звуком вынимает пальчики, и пока парень переводил дыхание, наспех раздевается. Специально над мальчиком медленно стягивает футболку, по сантиметру обнажая подкаченное тело. Вследствие два пальца входят достаточно легко, поэтому Клаус стал наращивать обороты. И вот он впервые стал нажимать на простату — мальчика как током ударило. Принялся вводить на все фаланги и давить на мягкие стеночки. — Давай остановимся. Мне не нравится. — Малыш, уже поздно заднюю сдавать. Кудрявый снимает с пояса ремень и шлепает парня по ногам и ягодицам, дабы умерить его сопротивление. Переворачивает Пятого на живот и уже грубо начинает трахать колечко мышц тремя пальцами, то проникая ещё глубже, то разводя пальцы в стороны, растягивая мягкую дырочку ещё сильнее. Пятый всерьез настроен прекратить это, потому что удовольствие никак не может перекрыть доставляемый дискомфорт от действий Клауса. Он начинает дергать ногами, в попытке оттолкнуть от себя старшего. — Пожалуйста, хватит! Пятый пытается оттолкнуться руками, отползти, уйти от ощущений. Клауса сильно раздражает, что мальчик не слушается, что не отдался полностью и сопротивляется, противится его действиям. Оставляет Пятого и слезает с кровати. По своей наивности, Пятый уж подумал, что всё, что его больше не будут трогать. Глупый мальчик. Ухом улавливает, как брякнул ремень, а в следующее мгновение почувствовал горячие пальцы на лодыжке. Его с силой дергают и притягивают к краю кровати. Наносят множество сильных ударов ремнём по ягодицам, прилетало так же по пояснице и ногам. Особенно болезненно было под коленкой, от чего парень вскрикивал, не в силах помочь себе. Мужчина снова переворачивает Пятого. Он пугается, взглянув в почти черные от злости глаза Кудрявого. Его снова хватают за руки. У Клауса ремень, и поняв, что к чему, студент попытался вырваться из хватки. Несколько хлестких ударов прилетают по коже на руках и плечах, она в мгновение покраснела, подуспокоив Пятого. — Знаешь, что делают с такими непослушными мальчиками, как ты?! Незамысловатыми движениями Клаус связывает ремнём руки юноши, но сделать это безболезненно не получается, потому что младший продолжает дергать ими. Кисти Пятого надёжно зафиксированы, и сколько бы парень не пытался — выбраться все ровно не получиться. Клаус внимательно наблюдал за его четными попытками выбраться, а после стал постепенно стягивать с себя остальную одежду. Сначала брюки, потом в ход пошло бельё. Под конец Клаус стянул с себя боксёры, выставляя на обозрение партнера свой прибор. Широко раздвинув его ноги, старший навалился на Пятого и подставил свой член к узкой дырочке юноши. — Клаус. Пожалуйста, не надо — Успокойся, малыш, и прими меня, — прошипел сквозь зубы Клаус со злобой в голосе. Клаус стал постепенно вводить член в нежную дырочку. Несмотря на зажатость нижнего, мужчине все же удалось войти наполовину. В это время Пятый испытывал и дискомфорт, и был одновременно до ужаса растерян. — Больно… Мне больно! В-вытащи… Клаус берёт вновь стоящий колом член Пятого и начинает его надрачивать. Чёртово подростковое тело на всё реагирует. — А здесь ты честнее, Файфи. — Мф… Нет… Не делай так… Пятый слегка расслабился от действий старшего, чтобы хоть как-то снизить боль. В это время Клаус вошёл на всю длину, плотно прижавшись. — Это только начало, малыш. Пятый упирается связанными ручками в грудь, в попытке оттолкнуть или уменьшить контакт. Оторвавшись от тела нижнего, Клаус начал двигаться в пока ещё неподготовленной дырочке. Но вскоре останавливается, дабы пододвинуть Пятого для своего удобства ближе к краю. Водя головкой у входа, дразнит нижнего, и снова входит на всю длину. Зажмурив глазки, Пятый несколько раз айкает через зубы, впиваясь короткими ноготками в ладошки. Не такой первый раз он себе представлял. Кудрявый только и упивается реакцией Пятого. Придерживая ноги, несдержанно толкается в тело и порыкивает от удовольствия. Звуки шлепков бедер о ягодицы всё громче и громче разносятся по комнате. Клаус наслаждается хлюпающими звуками, что издают их тела при каждом новом толчке. Горячая и мягкая узость сводит с ума мужчину. А чего только стоит растерянный и беспомощный вид юноши. На каждое резкое движение Пятому становится все труднее сдержано скулить. Он больше не может терпеть яростные толчки. Ему больно, и Пять не был готов к такому ни физически, ни морально. Ласковый Клаус пустил пыль в глаза, а потом грубо и без разрешения взял его тело. Пятый возобновляет новые попытки вырваться, отчего только сильнее вывел Клауса. — Успокоился! Рычит Клаус, и с силой сжимает пальцы на шее Пятого. Раскрыв в ужасе глазки, Пять начинает хрипеть и как это возможно молить, чтобы его отпустили. Нужно выдернуть ногу, хотя бы попытаться ударить Кудрявого, или, на худой конец, вернуть себе доступ к кислороду. К остальным спектрам эмоций добавляется еще и страх. Пятому не только больно, но и до ужаса страшно. Страшно за свою жизнь. Клаус отпускает его и прописывает несколько сильных пощечин. Мокрая челка мальчика упала на глаза, и Клаус заботливо убрал её. Наверное, чтобы продолжать смотреть в заполненные ужасом и болью глаза. Эмоции окончательно берут вверх над Пятым. На глазах выступают слезы, и он в какой-то момент начинает плакать. Непрошенные слезы текут по покрасневшим щечкам, одна за другой капая на чувствительную грудь. Ему очень больно и до безумия обидно, что человек, которому он доверял и к которому успел привязаться, оказался таким подлецом. Клаус так мастерски смог втереться ему в доверие, что Пятый даже не заприметил подвоха. Парень уже сто раз пожалел, что позвал его к себе, да и вообще, что познакомился с этим человеком. Сейчас ему хотелось только одного — чтобы весь этот ужас скорее закончился и мальчика отпустили. В голове все еще маячила мысль, что это все просто страшный сон. Что Пять просто сильно ударился и теперь спит. А когда проснется, никого, кроме него, в квартире не будет. Но яростные толчки сзади дают понять, что это далеко не сон, и что его действительно насилуют. — Клаус, пожалуйста… — голос его дрожал, как и сам Пятый. Он предпринимает последнюю попытку спастись, но тщетно. Толчки становятся все быстрее и жестче. Вид скулящего, захлёбывающегося в своих слезах и мольбах мальчика, доводит мужчину до экстаза. Клаус кончает на большой скорости с гортанным стоном удовольствия, заполняя Пятого изнутри. Пятый дергается и хнычет, испытывая ещё более отвратное чувство заполненности. Он очень устал, сил совсем не осталось. Этот маньяк высосал их из него, как комар. Насладившись узостью, Кудрявый, мыча, медленно выходит. Пятый несколько раз икает в попытках остановить поток слез, когда Клаус, совершенно не торопясь, распускает ремень. Оставляет его где-то в стороне, а сам заваливается рядом с Пятым, обнимая со спины. Юноша не обращает внимание на всё те же руки, что обнимаю и трогают его. Но злость и отвращение к мужчине захлёстывают Пятого с геометрической прогрессией. Понимает, что им просто воспользовались, и это так давит. Сил хватает только на то, чтобы выдавить из себя: — Уходи отсюда. — Даже не хочешь, чтобы я на ночь остался? Клаус целует в плечо, на что Пятый отодвигает его локтем. Унижение, боль и обида сильнее хоть какой любви к этому мужчине. Не хочется даже видеть его. — Убирайся из моей квартиры к чертям собачьим! И Клаус не стал настаивать. То, что ему надо было, он уже получил, а значит, не видит смысла больше оставаться с Пятым. Встал и, одеваясь, выдал: — Воспользуюсь ванной и уйду. Прикрыв глаза, Пятый свернулся комочком и обнял колени. Колечко мышц стало в два раза шире и краснее, и все еще пульсировало от недавних действий. Мальчик чувствует, как из него вытекает что-то липкое и теплое, а затем бежит по бедру, оставляя после себя влажную блестящую дорожку. Всё, что Пятый сейчас хочет — это чтобы Клаус наконец ушёл и оставил его в одиночестве. Пятому нужно многое обдумать и многое понять…