Чувствительность

      Леонардо сегодня неспешно делал завтрак, пока Раф брился в ванне. Он не торопился, не потому что у него не было занятий сегодня. А потому что его от них отстранили.       Он ничего не сделал. Одна из одногруппниц, чьё имя Ичи даже не знал и не слышал толком, завела скандал с одним из преподавателей. Из-за неё прилетело всей их группе, а Лео, что присутствовал в это время в аудитории, прилетело вдвойне. Конечно, через неделю он вернётся, но это было вообще некстати, потому что из-за отсутствующих занятий ему и платить не будут. Вдруг вообще не заплатят из-за этой ситуации? Кто знает? Он старался не подавать виду, но накрутил он себя уже капитально. Лео уже представлял, как его выгоняют из агентства, как придётся искать другую сложную многочасовую работу и работать на ней, пока Раф не сможет работать на нормальной работе, чтобы суметь обеспечивать обоих. От мыслей об этом становилось тошно.       Раф кладёт подбородок парню на плечо, взглянув на сковороду. Ичи оглянулся с лёгкой улыбкой, пожамкав его щёки рукой.       — Какой мягенький теперь. Хвастаешься?       Задира усмехнулся и фыркает ноздрями.       — Ну чуть-чуть. Готово уже?       — Да, почти. Оденься пока что.       Тот кивнул и удаляется в их комнату, пока японец заканчивает приготовление завтрака, делает им чая и присаживается за стойку, приступив к завтраку. Раф сел рядом.       — Что будешь делать сегодня?       — Приберусь дома, раз уж выходной выпал вынужденный. Я не могу поверить, что меня отстранили от занятий, это немыслимо.       — Ты ж знаешь, что так просто случилось, тебя это, по сути, не касается.       — Знаю. Но всё равно чувство неприятное. Для меня это тема больная.       — Почему?       — Ты что-нибудь вообще слышал о системе образования Японии? Я же тебе рассказывал.       — Не особо часто об этом думаю, вот и не запоминается. Но ладно, я понял, к чему ты ведёшь. Оставь затрачивание учёбы позади уже. Ты и так молодец. Ты же знаешь.       — Хочется знать это, находясь на учёбе. Вдруг ещё денег лишат за этот месяц...       — Да с чего вдруг-то? Им-то какая выгода выкинуть вас с обучения? Чтобы искать новых? А договоры? Вы же подписывали фигню какую-то. Вы у них на контракте, так сказать. Ты его читал. Про штрафы была речь?       — Был абзац про грубые нарушения. Но относится ли эта ситуация к грубым нарушениям?       — Со стороны той дуры — возможно. Для тебя и остальной вашей компании вряд ли. Забей, Ич, серьёзно. Расслабь булки и наслаждайся недельным выходным, пока тебе не позвонят с извинениями. Всё, я побежал, спасибо, — Раф встал из-за стойки, допив чая одним глотком, затем целует мужа бегло в висок и ушёл одеваться в прихожую.       Лео помахал ему и сложил руки на стол вместе, глядя на свой недопитый чай, скрестил ноги в районе щиколоток под стулом, упирая одну из них носком в подставку барного стула.       Рафаэль был прав, так как всё было логично, однако это помогло лишь на секунду. Он хочет обсудить это с кем-нибудь, кто поймёт его тревогу, отчего в голову приходит имя Стеф. А потом он вспоминает, что сегодня семнадцатое и что Ферлиша звала их к себе. Он вскочил с места и пошёл собираться.       Через несколько часов он уже подъехал к её частному дому, где он пришёл самый первый. Хозяйка дома, одетая в шикарный дорогой топ и шорты, на плечах была шелковистая накидка.       — Я так и знала, что ты первый приедешь, — усмехнулась она и пропустила его, поставив мягкие тапочки перед гостем.       — Я знаю, что ты уже часто это слышала, но выглядишь шикарно.       — Благодарю. Ты тоже, как и всегда. Как ты?       — Пытаюсь не думать об этом. Но всё равно не могу не брать на свой счёт.       — Я понимаю. Но я тебе говорю со сто процентной вероятностью: тебе переживать не о чем. Мне родители сказали, что это в какой-то мере нормальная практика. Им проще отстранить и неспешно разобраться, чем ставить под теоретическую угрозу обучение других. Препод просто со злости сорвался и в твою сторону, вот и всё. Этот хрыч всё равно нам ничего кроме теории давать не будет, поэтому вообще не думай об этом.       — Мне было важно это услышать, — кивает ей Ичиро.       — Ты слушал голосовое Луиса на следующий день после твоей ситуации? — улыбается она.       — Не-а, забыл.       — Этот старый идиот ещё половину его занятия бесился на Луиса и Леона, что мы самая худшая группа за все года. И что за все его года никогда такого не было.       — Да уж. Это что, реально так?       — Да нет конечно. Моим родителям тоже самое говорили. И это говорят всем. Не переживай, Ичи, он просто старый идиот, мы вообще ни при чём. Рано или поздно он бы психанул. Просто у нас в группе есть не очень воспитанные дамы, так что вместе это уж совсем умопомрачительный союз.       Ичиро посмеялся с этого. Вскоре прибыли и остальные и в дружном кругу они обсуждали эту ситуацию все вместе часа два. Размусоливание и шутки расслабили Лео окончательно.       Когда они уже перешли на другие темы, азиату активно начинает пишет Раф. Очень активно и очень агрессивно, у него что-то случилось. Ичиро хотел досидеть хотя бы час, но был не вариант. Пришлось уйти.       Пока он обувался, Стефани вышла его проводить.       — У тебя всё хорошо? — склонила она голову на бок. — Выглядишь напряжённым.       — Да так. Простой быт.       — Это, Ичи... Знаешь... Если тебе понадобится какая-то помощь, то ты всегда можешь мне сказать. Или попросить. Я всегда тебе помогу. Мы же друзья.       Ичиро поднял на неё взгляд. Он понимал, что всё же они относятся друг к другу чуть по-разному. Одинаково тепло, но Стеф очень хочет стать ближе, стать особым другом. Но для такого статуса, настоящего друга, ей придётся не только быть рядом, но и быть рядом долго. Но даже так это предложение не был воспринято как-то не так. Просто последняя фраза выделялась.       — Конечно, — он кивнул ей, выпрямившись. — Спасибо.       — Пхех, пожалуйста.       Они приобнялись перед уходом, Ичи быстро убегает к метро, пока Раф всё ещё писал и бомбил.       Стеф, постояв в коридоре, мяла пальцы маленьких тёплых рук. Луис, появившийся рядом со сложенными руками на груди, смотрит на дверь, а потом на девушку.       — Вы так часто время вместе проводите.              — А? Разве?       — Ну вот сейчас даже.       — Просто хотела попрощаться. Ичи всегда меня провожает, если я ухожу раньше или доводит меня до метро или остановки. Было бы грубо просто проигнорировать его резкий уход.       — Хм? Вы же не встречаетесь, чтобы он тебя провожал.       — А причём тут это? Я маленькая и хрупкая. Кто знает, что может случится.       — Ну... Допустим. Тебя все парни провожают?       Стеф надоел этот расспрос, что она от раздражения начинает краснеть и дуться.       — Все, кроме тебя, да. Какой ты грубиян, — она обходит блондина, вернувшись к       остальным и сразу втянувшись в диалог. Тот оглянулся и потыкал носком ноги в пол.       Рафаэль и Леонардо пересеклись у подъезда. У первого дрожали расширенные зрачки, да и сам он был, как струна.       — Где ты был? — сухо и почти злобно спрашивает он, доставая ключи.       — В гостях. Так что случилось?       — Это ебучий пиздец. Пиздище.       Уже в квартире задира рассказывает о случившемся, пока Лео делал для них чай. Во время учебной стрельбы (хоть и не настоящими патронами) он случайно попал одногруппнику в ногу. Хоть одногруппник и был зол, но никаких угроз не обещал и просто попросил дотащить его до медецинского пункта, но принципиальный преподаватель доложил о ситуации директору с требованием наказать ученика, что не слушал меры предосторожности.       — Пистолет не должен был быть заряжен, — стучит пальцами по своей ладони бунтарь. — Его должен заряжать преподаватель, когда ученик встаёт в будку. Мы не имеем доступ к патронам!       — И что тебе сказали?       — Этому уроду хуй чё выйдет. Я не нарушал ничего, блять! — он толкает барный стул, что с грохотом упало на бок. — Ну какого хуя я теперь должен ебаться с этим из-за конченного ублюдка?! У меня сессия на носу, с этой ебучий теорией! А тут ещё и этот гандон! — потом прилетает и барной стойкой, по которой он херакнул кулаками, а потом только правым ещё раз. — Пидорас простатитный.       Ичиро ставит стакан синего чая на стойку и двигает её пальцами к партнёру. Сам опирается локтями и водит кончиком пальца по краю своего стакана.       — Бесит ужасно! Ну какого хуя вокруг одни конченые долбаёбы, которые не могут просто нормально выполнять свою работу?! — он пихнул и второй стул с левой стороны локтём, но по итогу ударил по нерву и завыл, начав тереть локоть быстрой чтобы избавиться от ужасного ощущения онемения в руке. — Бля-я-ять! Я всё это ненавижу нахуй! — он чуть ли не хнычет от злости. Настолько бесился, что был готов заплакать. — П-пиздец...       Ичиро обходит стойку, подвинув один из стульев обратно на место, и, мягко зарывшись в тёмные волосы мужа, целует в открывшийся лоб. Тот был всё ещё зол, дрожал от боли в локте, от злости в голове, что бродила по мышцам настолько сильно, пялился в пол.       — Я пойду остыну, — прибрал он чужую руку к себя, схватив излишне крепко. Лео не препятствует, дав ему закрыться в спальне, а пока приводит всё в порядок, потирая запястье чутка пальцами.       Через минут двадцать Раф наконец выходит, заметив чай, который он так и не отпил. Но сейчас выпил разом, даже не обратив внимание, что он остыл. Флегматик читал книгу на диване, опираясь спиной на уголок. Задира подходит со спинки, склоняется и обнимает его за плечи, глядя ему в книгу на пару секунд, целует в щёку. Почти сразу его взгляд замечает немного красный след на запястье. Он берёт её аккуратно, притягивает к себе и целует руку. Лео оглянулся на него, опустив книгу на колени.       — Извини.       — Всё нормально, — Рафаэль приложил его проходную ладонь к своей щеке и притёрся. — Ты очень горячий сейчас.       — Буквально или ты комплимент делаешь?       Флегматик смеётся на это.       — Буквально. Ты остыл?       — Вроде да. Но всё равно бесит.       — Ясное дело, — брюнет целует его ладонь мягко несколько раз, а потом целует дальше по руке, преодолев запястье, предплечье, плечо, хоть и через одежду, добирается до шеи и целует её, дыша тепло носом. Лео бросает в мурашки, он с улыбкой склоняет голову в бок, открывая свою кожу сильнее и смущённо косится на партнёра. — Знаешь, милый, мог бы и почаще меня баловать таким вниманием.       — Я подумаю.       — Это что значит? — смеётся он. — Это не просьба вообще-то.       — Ну какой ты наглый.       — Сам-то, — Лео резво взял его за плечи и перекинул к себе на диван, отчего темперамент упал на спину, головой и плечами расположившись на коленях парня, который тыкнул ему в курносый нос.       — В каком месте я наглый?       — Жрёшь за четверых. Во сне меня окучиваешь, используешь как подушку, пинаешься. Ещё от тебя и куревом несёт постоянно.       Рафаэль дует губы, скрещивает руки и отворачивается.       — Это часть меня, придурок.       — Сам такой.       Лео поднимает книжку и продолжает читать над головой парня, что взглянул на корочку, прочитав название. Судя по нему, какая-то скучнейшая литература о романтике и драме.       — Просто начни снова пользоваться одеколоном или духами.       — Чтобы я после учёбы вонял по́том с запахом какого-нибудь цветка? Как после жёсткого дриста побрызгать в туалете освежителем. И чтобы воняло говном и лотосом. Толку-то?       — Не преувеличивай.       — Агх...       Рафаэль лежит, ни о чём не думая, просто откисая на коленях. Нардо повернулся туловищем боком к спинке дивана, чтобы облокотиться на неё. Так держать книгу за низ корешка можно было и одной рукой. Второй он стал гладить мужа по волосам, зарываясь в них и массируя макушку, иногда убирая её, чтобы поправить книгу в руке и перелистнуть страничку. Задира совсем расслабился и никуда не стремился уходить.       — Мы же уже точно будет заводить детей?       — М? — задира приоткрыл глаз. — Точно.       — А насколько сильно ты хочешь этого?       — Ну... Достаточно сильно, наверное? А ты?       — Также. Как думаешь, будет он здоровым?       — Естественно. Донни же объяснял, что система создания спиногрызов работает так, что отбирается самые лучшие гены, с минимальными ошибками и, даже если на раннем этапе бейбибон совсем уж кривой, они его сливают и делают нового, — они переглядываются. Ичи как-то странно скуксился. — Чё?       — Тебе реально надо научиться чуть аккуратнее выбирать выражения.       — Ой, да что не так? Я всегда так разговаривал!       — Я в курсе, — Лео прибрал чёлку мужа ладонью. — Просто чуть-чуть добавь нейтральности.       — Это как?       — Ты зашифровал фразу "убить эмбриона" словами "смыть бейбибона". Чуть цинично, что ли. Разбавляет обстановку, но в моменте лучше знать, каким словом заменить. При детях, например.       — Ладно, понял. Постараюсь.       Рафаэль берёт его за руку, стянув со своего лба и целует в пальцы. Ичи приулыбнулся и повернулся лицом к страницам.       — А ещё тебе надо бросить курить.       — Чего?! — он даже случайно сжал руку парня сильнее желаемого. — В смысле?? Это-то как помешает??       — Ты же хочешь здорового ребёнка, сам сказал. Ты ни на одном уроке биологии не был в старшей школе?       — Ты сам помнишь, как я ходил на учёбу в то время...       — Тебе надо бросить. Сперматозоиды обновляются, а ты куришь очень часто, а раньше ещё и пил постоянно. Представь, что там у тебя. Сперматогенез занимает три... — он почти сказал "месяца", но передумал, чтобы сказать, —...ста. Триста дней.       — Сколько, блять?! — бунтарь резко сел, оглянувшись.       — Да. Триста дней. Это почти десять месяцев. Считай год. Полностью процесс занимает почти десять месяцев. И чем раньше ты начнёшь, тем лучше это будет для нашего ребёнка.       — Ты серьёзно? Реально так?       — Конечно. Зачем мне тебе врать? Давай сейчас загуглю, покажу, — Ичиро тянется к телефону.       — Не, не надо, я понял, — он похлопал мужу по плечу и лёг обратно ему на колени. Ичи взглянул вниз в глаза, с тихим стуком сложив прихваченный мобильник обратно на тумбочку.       — Я бы не стал тебя просить, так как это личное твоё желание курить. Но ты сам понимаешь о чём я переживаю.       — Да, понимаю. Я постараюсь что-нибудь придумать. Есть же какие-то способы избавиться от желания засунуть что-то в рот?       Лео усмехнулся и взглянул на часы на стене.       — Зигмунд Фрейд писал, что желание курить обусловлено тем, что человек подсознательно хочет сделать минет, — и опускает голову снова. — Так что я готов помочь.       Рафаэль клыкасто смеётся, покраснев немного.       — Учту. Не скажу, что это желание у меня подсознательное. Даже вполне осознанное и ежедневное.       — Ну вот, уподобляйся, — хихнул флегматик и снова уткнулся в книгу, перестав улыбаться.       Раф лежал, втупляя в потолок и стуча пальцами по животу. Он так пролежал в раздумьях минут шесть, его уши, а потом и щёки, покрылись лёгким румянцем. Переворачивается ничком, прикладывает одну ладонь к ближайшему бедру мужа, а вторую на его пах, огладив. Кратко взглянув вверх, видит, что на это не реагируют, а продолжают читать.       Он растёгивает ширинку и ремень, разложив уголки брюк в разные стороны, открыв себе доступ к трусам. Легонько прибирает ткань ниже, чтобы лучше вытащить бугорок поближе, да и сразу стянул ткань трусов вниз, чтобы полностью вытащить орган. И сам член, и мошонку. Он был расслаблен и свободно разлёгся в ладони холерика.       Ичи продолжал быть визуально отстранённым от процесса. Рафаэль чуть потёмал головку и вокруг, но затем заглатывает его, уткнув в щёку. Массируя легонько яички в пальцах на ладони, а пока старается заглотнуть его глубже, но только головка доходит до горла, то получается не очень, так что просто стабильно посасывает его поступающими движениями снизу вверх, имитируя толчки. Кожа об кожу хлюпала из-за его слюней и вскоре подступающей жидкости члена. Главное было не кончить раньше того, кому он делает минет...       Лео продолжал просто читать и гладить голову парня, иногда спину, но затем вернул руку на макушку и сжал, насаживая на себя сильнее. Холерик чуть кряхтит горлом, но затем расслабляет его, чтобы не провоцировать рвотный рефлекс. Нардо даёт ему поднять голову, чтобы отдышаться. Холерик подхватывает воздуха со слезящимися глазами, затем снова продолжает, увидев, насколько сильно из-за него стоял член партнёра, как он блестит от влаги и чуть-чуть пульсирует.       И рука снова оказалась на его голове, двигаясь ещё жёстче, чем раньше. Это явно значило приближение в финишной прямой. В момент Леонардо прижимает его голову к себе, кончив почти прямо в горло напрямую. Брюнет сразу закашлялся, как только выпустил орган из-за рта. Он взглянул вверх, глядя, как муж с невозмутимым видом подтирает каплю пота с щеки и тяжело дышит с приоткрытыми губами, а его щёки стали персиковыми.       Раф присел на колени, подтирая губы. Лео взглянул на его пах и не смог не усмехнуться. Поменяв положение книги из одной руки в другую, чтобы освободить рабочую, развязывает узелок на его спортивках, приспускает умело пальцами резинку ниже вместе с трусами и берётся за стоящий орган, начав быстро надрачивать. Делал всё не глядя, так как его внимание было устремлено в текст, но даже так он не просто скучно водил кулаком вниз и вверх, а менял темп и способы, не забывая подразнить, как и всегда.       Задира опирается на свои колени сжатыми руками, сдержанно постанывая с опущенной головой и сгорбленной спиной. Его таз вздрагивал, желая подступиться к руке, но сидел ровно. Но и кончил он довольно быстро, буквально две минуты. Ичи словил всё в ладонь и, поднимается, чтобы помыть руку в туалете, а потом скорее вернуться к чтению, поставив одну ногу к себе и приобняв её.       Рафаэль пошёл тоже в туалет сразу после него, вытирая себе всё, а рот помыть. Потом вернулся к дивану, сел рядом и склонил голову на плечо Лео со скрещенными руками и раздвинутыми ногами. Совершенно расслабился и закрыл глаза, слушая дыхание и перелистывание страниц.       — Мы ужинать не будем? — спрашивает он через несколько минут, не открывая глаз.       — Ты сейчас не наелся?       Бунтарь шлёпнул парню по животу, что хехнул, закрыв книгу с улыбкой.       — Нет. Я голоден.       — Ладно-ладно. Сейчас.       Ситуация на учёбе у обоих всё ещё продолжала давить. Моментами на флегматика, хотя бы раз в день, взваливалось осознание, что у них нет денег сейчас, что они будут заканчиваться и подобные утрированные тревожные мысли. Рафу же приходилось ходить на учёбу и там пытаться доказать, что он не виноват в ситуации. Это капало на мозг очень сильно.       Они оба были частично на нервах. И стоило хоть одному дать слабину, высказать чуть больше дозволенного, как шла цепная реакции и заводились оба. Так бросить курить не получится точно. Как минимум.       Утром одного будничного дня они пересекаются на кухне. Раф сонно чешет живот, пока Лео ставит чайник.       — Что будешь есть?       — Не знаю. Чё угодно, мне насрать.       — Ну варианты накинь какие-нибудь хоть. Почему я всегда должен придумать, чем тебя кормить?       — Бля, Ич, не еби мозг с утра пораньше, сделай что-нибудь и замолчи.       — Ты сейчас сам себе готовить будешь, умник. Я из-за тебя встаю с утра пораньше, чтобы тебя накормить. Если ты не забыл, я не учусь сейчас.       — Блять... — Рафаэль раздражённо опёрся на стол и трёт краюшки глаз у носа пальцами.       — Ещё поругйся, говнюк, — Лео ставит громко сковородку, выливает масло и включает газ.       — Я твоей яичницей никогда не наедаюсь.       — Я сейчас твои яйца пожарю, если ёрничать будешь.       — Ну так если ты ничего кроме бутеров, яичницы и каши с утра не знаешь! А всё остальное "долго".       — Так ты ж не говоришь мне с вечера, что ты хочешь на завтрак! Я догадываться должен?! Хочешь, сам себе готовь, а я буду себе. То завтрак тебе не тот, то сахара в чае мало, то пересолено, — брюнет от услышанного скрещивает руки на груди, цыкает и закатывает глаза. — Поцыкай мне ещё, — флегматик тыкает ему в грудь.       — Хватит комментировать каждое моё действие, других аргументов и угроз нет? — Рафаэль крепко берёт его за руку поверх пальцев. Его крупная широкая ладонь без проблем обхватывала худую утончённую кисть Лео, и также без проблем сжимала, каждый раз ловя себя на том, что они только выглядят хрупкими. Только на белой коже легко оставить синяк, но не более. Он ссупит кожу носа от хмурости, подступив ближе.       — Да ты достал уже. Невыносимый болван.       — Я болван? Тогда ты гандон штопаный.       — Долго думал? Ничего умнее не смог придумать?       — А я с тобой не соревнуюсь. Мне твоя еда нахер не сдалась, ты просто бесишь меня теперь.       — Ну значит ты без завтрака, — Лео ступил в сторону холодильника, чтобы достать яйца, но на следующем же шагу его дёргают обратно к себе.       Рафаэль скрестил с ним пальцы той руки, которую он держал, и затягивает в поцелуй, второй рукой придержав его за затылок. Ичиро целует в ответ, сразу закрыв глаза. Его резво закинули на кухонную тумбу, брюнет выключил плиту, когда масло начало трещать, и сжал бёдра мужа, пока они не прерывали углублённый поцелуй, из-за которого они тяжело дышали носом. Леонардо обнимает его за плечи, чтобы процесс не прервали. Он отстранился первый, и к его шеи сразу прижались, чтобы осыпать поцелуями и лёгкими укусами, руки сжимали и сняли бёдра и бока. Флегматик томно вздыхает с закрытыми глазами, зарываясь пальцами в волосы на затылке партнёра, чтобы помассировать и прихватывать.       После ещё одного влажного поцелуя Лео отстраняется совсем на несколько сантиметров, чтобы прошептать:       — Пошли в спальню.       Он спускается с тумбы, сжав в руках майку парня на боках и тащит прям в поцелуе за собой в комнату. Тот охотно ступал, держа щёки парня в своих ладонях, заодно направляя их поцелуй.       Оказавшись на кровати, Леонардо нависает сверху и облизывается.       — Ты всё ещё раздражаешь, — бубнит бунтарь, отвернув слегка голову.       — Это взаимно, — с прищуром и улыбкой с тоненькими уголками на губах отвечает флегматик, взяв его за майку и скинув резко.       Сжав крепкие бока мужа, изгибисто склоняется к его шее и вцепился зубами, не жалея сил. Тот чуть стонет, сжимая постель по бокам и закидывая голову назад с очень уязвимым выражением лица.       Леонардо спускается поцелуями от шеи к ключицам, прикусывая и их, но не так сильно, лишь чтобы прихватить тонкую кожу. Но дальше шли мягкие большие мышцы, которые он хватает обеими руками, тонкими длинными пальцами просто вцепляется и сжимает, словно хочет подоить. Он прижимается между ними и притирается туда. Холерик приподнялся на локтях, наблюдая за этим со смятением и смущением.       — Ты чё делаешь?       — Наслаждаюсь.       — Тебе лицо мои волосы не щекотят?       — Мне тебя побрить?       — Нет, просто... Хватит так делать, это странно, — он попытался убрать его лицо, но не вышло. Леонардо кусил за грудь и облизнул с хитрым томным взглядом. Язык оказался у одного из сосков, а губы обвились вокруг, всасывая до вакуума во рту.       Рафаэль весь вспыхнул, как помидор, а также закидывает подбородок вверх, сдержав жалостный стон, но издав не менее сладостное урчание горла.       — Б-блять, козёл... — его кусают, помяв вставший сосок кончиками зубов. — Кхх-... Хух...       Леонардо облизывает его языком круговыми движениями и терроризировал сосок до того момента, пока партнёр не стал пытаться сбежать от этого, так как ему уже так натирало от шершавости языка, которую он стал чётко ощущать из-за гиперчувствительности. Ичи выпускает раскрасневшийся, взбухший чуть ли не в два раза и мокрый сосок, чуть выпустив язык, проведя ниточку слюны от кончика сосочка до кончика своего языка. Затем поцеловал звонко, на что брюнет дрогнул, как от удара током и хныкнул.       Ичиро вытирает губы большим пальцем и водит им же по второму соску, массируя и играясь им только пальцами, но не менее терроризирующее. Рафаэль терпел, пытался спастись от этой напасти, но очень вяло. Его член стоял, как камень и упирался через ткань домашних штанов позади партнёра.       Когда и второй сосок был доведён до такого состояния, что от ощущений Рафаэль почти заплакал, руку убрали. Лео берёт его под грудные мышцы и начинает трясти, подкидывая, как свежий хлеб, любуясь этой податливостью.       Он целует его с напором в губы, проникнув языком, сплетаясь с его, пока руки взялись за запястья парня и, навалившись, уложил на постель, обцеловывая шею парня до красна, чуть покусывая её легонько, чтобы не оставить слишком заметных следов, совсем немного оттягивал, и следом водил языком вдоль шеи почти к подбородку, отчего Рафаэль закинул голову назад, горячие вздохи донеслись с его стороны, пока он сжимал чужую талию.       — Ичи... — хрипит он томно, притираясь к его ноге пахом с закрытыми глазами.       Азиат с улыбкой целует ниже, пройдясь по одному из сосков, вынудив партнёра дрогнуть и сжать губы, и так добирается до паха, стянув домашние штаны Рафа, чтобы легонько целует его в член через ткань трусов.       Ичи присел, стягивая медленно трусы, пока они тянули член за головку вслед за собой, отпустил, тогда и член выскочил, шлёпнув по собственному животу. Тот сдержанно хмыкнул, взглянув вниз. Азиат проводит языком вдоль него, высосав с головки выступающей жидкости.              Сняв с себя рубашку для сна, убирает её в сторону. Также снимает с себя штаны, оставив только спущенные на бёдра трусы, что сложились. Он задирает Рафу ноги, держа под коленями одной рукой, а два пальца правой руки облизывает и массирует анальное кольцо, чтобы легонько проникнув.       — Какой ты тёпленький внутри, — он вытащил руку, снова облизнул, не жалея слюны, и вновь вошёл побольше.       Взглянув на лицо Рафа, видит, как он чуть сводит лопатки и сжимает постель, вздрагивая почти всем телом. Как скашивает брови от смущения и возбуждения и прикусывает губы.       — И мягкий... — шепчет Лео с благоговением. Решает снять с него трусы, откинув не глядя, прихватывает в том же месте под ногами, даже немного надавливая, чтобы скрутить его таз и тем самым раскрыть ягодицы перед собой удобнее. Он ускоряет два пальца внутри, шло тугонько, а пальцы втягивало, как в вакуум. — Не сдерживай голосок.       — Кхх-... Так еби лучше, — стоило ему это сказать, как его простаты тут же коснулись. Он вздрогнул, выгнувшись в пояснице и немо простонав. Рафаэль дрожит с новой волной, закрыв глаза тыльными сторонами рук, скрывая эмоцию. Он хныкнул, когда его член прыгнул и прыснул один раз небольшим количеством спермой. Холерик приступив руки с глаз на покрасневшую грудь, чтобы хмуро посмотреть вниз. Его глаза чуть намокли.       — Как скажешь, милый.       Длинноволосый берёт резинку с тумбы, чтобы сделать себе хвост, презерватив и смазку. Надев всё на себя и надлежаще применив, разводит чужие ноги и разом входит, хоть и не до конца. Дав парню отреагировать дрожью в паху и сдержанным стоном прямиком из горла. И затем начинает с лёгких толчков. Медленных, аккуратных, ощущая тугость вокруг своего члена и влажную теплоту. Опирается руками по бокам от тела мужа, чтобы сделать темп стабильнее и более контролируемое.       Рафаэль схватился почти сразу за его руки, сжимая и постанывая с закинутой головой.       — На голодный желудок ты уж совсем сдержанный. Или ты ещё сонный?       На него кинули укоризненный плывущий от влаги взгляд, сжав его руки сильнее в рамках угрозы. Лео усмехнулся и склонился к его лицу ближе, проведя языком по щеке, чтобы смахнуть слезинку.       — Какой ты миленький, — он целует его в веко и скулу. — Мог бы для меня и побольше стонать, — он склоняется к его плечу, осыпая поцелуями.       Заодно и стал ускоряться, томно и тяжело дыша Рафаэлю под ухо и притираясь носом и губами к шее. Задира сводит брови больше, то жмуря, то приоткрывая совсем чуть-чуть глаза, чтобы пронаблюдать, что происходит внизу. И каждый раз, не только слыша, но и видя, как в него поступательно проникают, с идеальным темпом, в нужные места, всё внутри само собой сжимается больше, член твердел и напряжённо расширялся, пульсировал, а также капля за капелькой тянется из уретры на уже испачканный ранее живот.       — Я тебя очень люблю... — шепчет он ему в плечо, снова поцеловав, затем целует в щёку и продолжает шептать, сказав ещё тише: — Ты самое лучшее, что случалось в моей жизни... И происходящее в целом...       Раф расслабляет руки, чтобы обнять его за плечи и прижать к себе поближе. Прячется в его в теле, чтобы стонать туда посвободнее.       Леонардо ускоряет таз, взяв его за талию, чтобы удержать на месте для стабильности, для последних толчков. Темперамент берёт сам себя за член, надрачивая, и отчего начинает стонать больше, прерывистее и всё чаще скуля.       Он в момент взвывает, выгнувшись, что даже прижался животом к животу мужа. Кончив, сжимается внутри ещё больше. Ичи вышел из него и стал надрачивать себе в презервативе в несколько беглых толчков у головки. Вокализированный выдох сладостно изливается из него на несколько секунд. Презерватив заполнился, мешочек с белой жидкостью свесился. Так что он его аккуратно снимает, завязывает узелок и убирает, чтобы выкинуть. А затем ложится сверху, обнимает Рафа вдоль внешнего края лопаток и мягко целует горячее лицо парня. Тем самым его избавили от влаги на лице, смахнув губами. Задира смотрит на него ещё с уставшими нотками и тяжёлым дыханием, но обнимает в ответ за талию, притеревшись к его белоснежному плечу щекой.       Вскоре они оказались на балконе. Раф неспешно курил, глядя прямо. Лео выходит к нему с тёплой водой с лимоном и тоже опирается на ограждение. Задира кратко взглянул на парня рядом, заметив, что он в его майке, затем снова прямо и потряс пепел над пепельницей, разорвав тишину.       — Мне Кейси предложил поехать с ним работать на вахту.       — М? А учёба?       — Там на новый год. Я пока не знаю. Нужно уже решать.       — А ты что думаешь вообще?       — В плане?       — Ты хочешь или... Как тебе эта идея в целом?       — А какая разница? Варианты будто ещё есть? Либо получаем деньги, либо нет, а нравится мне это не так уж и важно.       Ичи смотрит в свою воду и отпивает неспешно, чтобы растянуть время и успеть подумать.       — Но ведь это тебе придётся работать, а не мне. И решение зависит от тебя.       — Ты можешь прямо сказать хочешь ты этого или нет? — прямыми руками Рафаэль слегка стукнул боковой стороной ладоней по ограде, придерживая между двух пальцев правой руки сигарету. — Я из-за тебя поеду в какую-то лесную залупу на новый год, потому что тебя беспокоят финансовые аспекты. Так что решай еду я или нет, — он снова закуривает хмуро.       Леонардо стучит пальцами по кружке, опустив задумчиво взгляд.       — Как-то не очень красиво с твоей стороны перекидывать ответственность за это решение на меня.       — Хочешь, сам езжай, — Раф повернул к нему голову, потряс сигарету снова перед ним. — Не нравится вариант? Деньги беспокоят тебя, а не меня. Я сказал, что можно потратить из отложенного, но ты упёртый баран. Я предлагаю тебе вариант.       — Я понимаю, но ехать всё равно тебе, поэтому сам решай, чтобы потом меня не обвинять, что я за тебя решил и я буду виноват, что что-то случится.       — Как удобно. Мозги мне ебёшь уже вторую неделю со своими ебучим деньгами, но как только я предлагаю тебе вариант и оставляю за тобой решающее слово, так ты сразу заднюю даёшь.       — Раф, я всё сказал.       Он выходит с балкона, убрав кружку в пустую блестящую от чистоты раковину. Холерик тоже вскоре выходит с балкона, задёрнув штору за собой, и уходит в туалет, а потом расселся на диване. Леонардо стал доделывать завтрак, а как сготовил, поставил тарелки на стойку. Ичи ест стоя, облокотившись одной рукой, Раф же присел на место напротив.       — Успеешь на пары?       — Естественно, я ж на мотоцикле.       Они молча едят, Лео кратко пару раз поднимет взгляд к чужой тарелке, наблюдая, сколько он уже съел. Тот поел быстрее и уходит собираться на учёбу.       Когда у них у обоих был свободный день они решают приехать к Ди, чтобы спросить о том, что подарить Майки и что тот собирается дарить. От него лично можно добиться ответа куда быстрее, чем через сообщения.       Они не проходили дальше порога, завязав диалог о ближайшем празднике практически в дверях.       — И что ты будешь дарить?       — Путёвку для его родителей и карточку полного медицинского осмотра. Майк в последнее время стал тревожиться сильнее обычного, и из-за своего здоровья в том числе. Так что пусть походит к кому угодно и сколько угодно, пока не успокоится.       — Интересно... А чего бы он хотел?       — Посильного вам? М... Каких-нибудь наборов. Рукоделие, для примера. Упоминал пару раз, что хочет сесть и чем-нибудь позаниматься. Из оптимального: картина по номерам. Лучше не алмазную, он все растеряет, — Ди поправляет очки, склонив голову на бок, пока в голове перебирал варианты. — Может ещё что-нибудь. Главное, чтобы оно не было рассыпчатым и слишком уж замысловатым.       — Ясно, — кивает Рафаэль. Ичиро уже задумался и открыл в телефоне сайт магазина с хобби, выходя из дома. Холерик проводил его взглядом, обернувшись, а затем посмотрел на Дона. — Ты всё ещё переживаешь из-за того, что не получилось с Хлоей потискаться?       — Я уже забыл об этом, — ни одна мышца на его лице не дрогнула, как и почти всегда. А глаза, как всегда, уставшие. — Мне всё равно. Это не проблема.       — Так... Ты попробуешь ещё раз?       — Когда ей исполнится год, мы с Майки договорились, что я снова попробую.       — Ясно-ясно. Ладно, спасибо. Пока.       — Ага.       Рафаэль выходит к мотоциклу, оперевшись на своё место ладонью, пока Леонардо сидел на нём позади.       — В торговый центр тогда поедем?       — Ага. А ещё, кстати, — поднял он взгляд на парня, — бензин тоже много стоит. Обеспечивать твой транспорт.       — Агх... — Раф надел шлем, застегнув быстро и сел.       Газанув, они едут в торговый центр. Леонардо держится за его живот, глядя в сторону на город. Неосознанно сжимает мужа в объятиях сильнее, отчего он чутка сбросил скорость.              Зайдя в единственный, но большой магазин творчества и хобби, бродят по рядам и высматривают вещи, которые могли бы понравится Микеланджело.       В основном выбирал именно Леонардо, потому что Рафаэль ходил рядом. Хмурый, раздосадованный, задумчивый. И комментировал варианты. Но в основном ему ничего не нравилось.       — Есть вот всякие геометрические фигуры. Раскрасить по номерам.       — Ты думаешь, что ему понравится такое? Может, ещё учебник по математике ему подарим?       — Боже, — он вздыхает и начинает искать другую картину, вытащив маленькую картину с котами. — А эта?       — Чтобы он её разрисовал за два дня?       — Выбирай сам тогда, — пихает он ему эту картинку в грудь, которую тот успел взять, и уходит в раздел со свечами, чтобы присмотреть что-то приятное для Майки.       Вскоре Рафаэль подходит с крупной картинкой с кучей ярких деталей. Ичиро берёт свечу с запахом синнабона, и они ещё постояли возле раздела с нитками, Лео там находит набор для плетения фенечками.       — Миленько?       — Всего десять цветов? Ну чё за хрень? — Лео метнул к нему укоризненный взгляд и насильно пихает именно этот набор в руку.       — Ты платишь.       — Э? С чего бы?       — Денег у нас много. У тебя точно. Может, у нас разные бюджеты, и я чего-то не понимаю.       Рафаэль рявкнул бесшумно. Купив это всё, идут из торгового центра, молча направляясь к мотоциклу. На нём добираются домой, где почти сразу расходятся по разным местам: Лео в спальню, Раф на диван, смотря телевизор.       Они не говорили, весь день прямиком до вечера, пока не сели ужинать. Лео ел снова стоя. Ну, как ел? Пока пялился в тарелку, продел горошину вилкой и тыкал медленно в пюре, пока муж с аппетитом всё уплетал. Он был голоден, но из принципа до этого не просил еды, а ждал, когда просто позовут.       — Ты поедешь работать, только если я соглашусь?       — Типа того, — Рафаэль поднял глаза на него исподлобья, забив щёку едой. — Надумал?       Леонардо мнёт руки, вжимая пальцы в ладонь, и косит глаза вниз. Холерик проглатывает всё разом. Тот кивает.       — Хорошо.       Нардо вздыхает и слабо кивает.       — Окей, — темперамент взял вилку и продолжает есть. — Тогда напишу Кейси попозже.       Когда Раф уже всё съел и поблагодарил за ужин, оставляет посуду в раковине и, видя, что партнёр всё ещё ковыряет еду и пялится на неё, подходит к нему, приобняв за живот и приложив голову к плечу, подстроившись по большей части с правого бока со спины, и тихо шепчет.       — Ну чего ты расстроился? Я ж не скоро уеду, да и не на долго.       — Всё хорошо.       — Точно?       — Просто скажи на сколько ты уедешь?       — Я как узнаю, тебе скажу сразу, — Раф снова поцеловал его в щёку, глядя в опущенные синие глаза. — Малыш, не грусти.       Ичи не смог сдержать смущённый тихий смешок и повернул к нему голову.       — Ты такая королева драмы, это пиздец, — усмехнулся он и целует его в висок. — Мозги мне ебёшь постоянно, всегда повод находишь.       — Я не понимаю, ты этому рад или нет.       — Всегда по-разному, — усмехнулся он тихо. — Ешь давай уже, всё остывает под твоим холодным взглядом.       Задира убирает ему волосы за ухо, погладив бегло по лицу, к чему парень сразу притирается, закрыв глаза. Он подступает, сложив голову ему на плечо и обнимает за талию. Раф гладит его по голове, а второй его плечо вдоль руки.       Этим же вечером, пока Раф курил, то позвонил другу, обговорив некоторые моменты. Кейси был рад и не скрывал, что он поедет не один. Он даже сам связался с работодателем, чтобы ускорить процесс и Раф точно поехал с ним.       Холерик убрал телефон в карман и взглянул на сигарету, что уже на половину сгорела. Он немного не хотя тушит её о пепельницу и оставляет на маленьких, пропитанных влагой от падающего ранее снега окурках.