After the promotion

Последнее выступление промоушена должно было быть самым ярким из всех. Оно должно было превзойти все мыслимые и немыслимые ожидания, причём и самих участников, и их фанатов. Нужно было выложиться на максимум, чтобы каждое движение и каждая нота заставляла головы кружиться, а сердца - восхищенно замирать, не в силах справиться с бурей эмоций. Ёсан готовился к промоушену яростнее остальных. Он пообещал себе, что покажет в этот раз всю свою силу и мощь, что будет лучшим для себя и всех вокруг, поэтому тренировки занимали всё его свободное время. Он занимался дополнительно до выступлений и после, при этом на каждом концерте выкладываясь так, как никогда раньше. Сонхва тоже часто присоединялся к тренировкам парня, но всё-таки делал перерывы, помня, как их отсутствие сказывалось на его здоровьи. Поэтому он искренне переживал за Кана, всякий раз упрашивая его немного отдохнуть. Но он понимал, как тому важно выложиться, как важно отдать этому промоушену всего себя, посему в результате сдался, просто молча сопровождая каждый визит Есана в зал, будучи поддержкой, напоминая про приемы пищи и сон. Тренировки Есана не прошли даром. Все внимание фанатов, стаффа, самой группы, и, конечно, отдельно Сонхва, было направлено лишь на него. Он смог, и в последний концерт промоушена выложился на все тысячи процентов, покорив сердца каждого, кто видел его, каждого, кто его слышал, и каждого, кому просто посчастливилось увидеть трансляцию выступления. Едва ли оказавшись за кулисами, мемберы в изнеможении, стремясь отдышаться, добрались до гримерки, теперь служившей им комнатой отдыха. Сонхва, лишь переступив порог, рухнул на ближайший диванчик, утянув при этом на колени не сопротивлявшегося Есана. Глядя в эти уставшие, но такие родные глаза, что горели при этом ярче любой звезды, Пак не мог удержаться, и, аккуратно заправив за ухо упавшую на лицо юноши прядь волос, нежно поцеловал того. В этом поцелуе не было дикой страсти или пошлости. В этом легком невесомом соприкосновении губ сосредоточились все чувства, на которые только было способно сердце Сонхва, вся его нежность и вся любовь, которую он не мог выразить иначе. Они были настолько измотаны, что не могли подарить друг другу больше, чем невинные поцелуи. Тут уже группу позвали собираться и ехать домой, поэтому, собрав всю волю в кулак и остатки адреналина в вены, парни нашли в себе силы встать и даже достаточно бодро дойти до автомобиля, что обещал через полтора часа домчать их до общежития. Каждый об этом только и мечтал: единогласно было принято решение этот вечер посвятить самим себе, а официальную вечеринку по окончании промоушена закатить уже на следующий день, бодрыми и отдохнувшими. Ёсан сел у окна, а Сонхва досталось место рядом. Не в силах бороться с накатившей усталостью, оба юноши быстро уснули: голова Пака примостилась на плече младшего, а сам он отрубился, уткнувшись лбом в затонированное стекло окна. Руки их сами собой переплелись в этом полусне, и ни один из парней не мог точно сказать, как и когда это случилось. Они знали только, что обоих это положение дел устраивало. Добравшись до общежития и, немного поспав, даже ощущая прилив бодрости, все разошлись по своим комнатам, мечтая поскорее принять душ и уснуть. Поскольку ванную комнату Сонхва с Ёсаном делили на двоих, старший уступил возможность попасть наконец под струи прохладной воды Кану первым, сам ожидая в комнате. Есану давно не было так хорошо от простого душа, вода смывала с него весь пот и даже часть усталости, что из-за всех его тренировок сгустилась на плечах юноши, как тяжкий ком, и до последнего не желала уползать. Но долго мокнуть не хотелось, к тому же, он был не один, и Сонхва ждал своей очереди. Конечно, они могли бы помыться и вдвоём, но отказались от этой затеи. Добравшись до кровати, Кан с облегчением опустился на свежие простыни, голым телом ощущая прохладную поверхность ткани. Кажется, расплавившись в этом наслаждении, он даже и не заметил, как снова задремал, пропустив звук открывавшейся двери и возвращение из душа Сонхва. Тот, умилившись картиной спящего парня, нежно поцеловал юношу в губы, ненавязчиво пробуя разбудить. Впрочем, он не настаивал. Но Ёсан уже открыл глаза, в свою очередь обнимая старшего за плечи и уже целуя вновь самостоятельно, добавляя в невинную любовь капельку страсти. А потом ещё одну. И вот уже их языки сплелись, опаляя лица друг друга жарким дыханием, а руки Есана прижали разгоряченное тело Пака к себе, каждой клеточкой тела его ощущая. Сонхва же, едва разомкнув поцелуй и даруя им обоим хоть какую-то возможность отдышаться, уже прикоснулся губами к шее парня, нежно целуя, стараясь не оставлять следов, и опускаясь ещё ниже, уже покусывая целуя нежные ключицы, одной рукой оглаживая грудь юноши, пальцами едва-едва задевая соски, что тут же реагировали на прикосновения. Одними лишь губами и руками Сонхва довёл Есана до первого его стона: тихого и чувственного, в котором читалось острое желание продолжения. И Сонхва продолжал. Он, оглаживая руками его талию, целовал покрасневшие соски, дотрагиваясь до них губами и перекатывая языком, он, прохладными пальцами спускаясь до бёдер, языком проводил мокрую дорожку от груди до талии, до пупка и, рисуя одни лишь ему известные узоры, целовал и изучал языком кубики пресса и ниже, вызывая новые стоны. Коленом чуть помогая, Сонхва развёл ноги не сопротивлявшегося и лишь жаждущего большего Есана, тонкими пальцами проходясь по внутренней стороне бедра, невесомо касаясь, вызывая мурашки по тонкой коже. И вот дыхание Пака уже опалило пах младшего, а в следующую секунду губы его нежно поцеловали головку члена, провоцируя новый стон. Сонхва языком прошёлся тонко вдоль всей длины, оставляя мокрый след, и снова очертил фигуры по головке, смазывая предэякулят, ощущая его на своих губах и в следующую секунду слизывая, смотря прямо в глаза парня. Тот, краснея от открывшегося ему вида, застонал, не в силах отвести взгляд. Сонхва же обхватил головку губами, опускаясь ниже и, медленно насаживаясь на член, заглатывая в результате целиком и слыша, как Ёсан вновь прерывисто стонет, на каждое его действие реагируя. Руками же старший оглаживает внутреннюю поверхность бедра, приближаясь все ближе в округлым половинкам, пальцами потихоньку раздвигая в стороны и касаясь колечка мышц. Выпустив член изо рта, вызвав тем самым разочарованный выдох юноши, Пак, приподняв бедра Есана руками, языком прошёлся от яичек до самого ануса, чуть проникая, запуская по телу парня новую порцию мурашек. Одной рукой нашарив тюбик смазки, выдавливает на пальцы, присоединяя один к языку, погружая несильно внутрь, нашаривая чувствительную точку. Стон усилился, и Сонхва, продолжая двигаться одним пальцем, добавляет второй, языком снова губы облизывая и поднимая взгляд, чтобы наблюдать за реакцией Есана. Тот вовсе разомлел от ощущений, покраснев и закинув голову на подушки, нетерпеливо выгибаясь навстречу пальцам, что уже начали двигаться, периодически на манер ножниц расходясь, растягивая проход. Третий палец, послуживший причиной для нового стона, ближе всего подобрался ко всем чувствительным местам, особенно дарил Есану наслаждение. Но, решив, что тот уже растянут достаточно, Сонхва постепенно вытащил пальцы, заставляя юношу ощутить неприятную пустоту внутри. Однако в следующий момент он уже раскатал по собственному изнывающему от нетерпения члену презерватив и, добавив смазки, толкнулся в колечко мышц, что податливо раскрылось. Погрузившись полностью, старший стал медленно двигаться, позволяя немного привыкнуть к новым ощущениям, вместе с тем снова языком перекатывая бусины сосков, с наслаждением слушая стоны, что сбивше выбивались от каждого его действия. Постепенно ускоряясь, Сонхва нежно покусывал соски парня, что в ответ вырисовывал хаотичные узоры на спине старшего, прижимая того ближе к себе, ощущая кожу его живота собственным вставшим и изнемогающим от нетерпения членом, чуть потираясь, мечтая усилить ощущения. Есан стонал, не стесняясь громкости, не думая ни о чем, кроме как о Сонхва, о своей любви к нему и о бесконечном возбуждении, что накрывало его с головой всё новыми волнами вместе с каждым толчком. Одной рукой спускаясь по груди Кана всё ниже к паху, старший ласково и практически невесомо сжал колом стоявший член, толкаясь глубже, стимулируя чувствительную простату, заставляя Есана выгибаться в дугу навстречу действиям Пака. Стоило Сонхва в очередной раз укусить сосок парня, как тот, не сдерживаясь в выражениях, излился в руку старшего, разбрызгивая сперму мелкими каплями по их животам и ткани простыней, трясясь мелкой дрожью с громким стоном на губах. Ещё не получив собственной разрядки, Пак медленно вышел, ощущая лёгкое головокружение от многообразия накрывших его чувств. Потянув Есана на себя, он усадил юношу на свои бедра, соблазнительно улыбаясь. Тяжело дыша, Кан без слов понял его, прижимаясь к разгоряченному телу, впиваясь жадно в его губы, проникая языком и чуть прикусывая. Приподняв бёдра младшего, Сонхва аккуратно помог ему насадиться на член, но Есан, перенимая инициативу, желая ощущать старшего глубже в себе, опустился сам, стимулируя простату и нетерпеливо двигая бёдрами, ускоряя темп. Его собственный член снова стоял, истекая смазкой, и Пак, заметив это, снова прикоснулся к нему руками, заставляя юношу вздрогнуть, а в следующую секунду - застонать глубоко и низко, лишь своим голосом заставляя старшего покрыться мурашками и податься бедрами вверх, проникая ещё глубже и наконец кончая, с именем любимого на губах. Закатив глаза, Есан в следующую секунду тоже забился в оргазме, пачкая всё вокруг. Улыбнувшись, Сонхва подхватил пальцем стекающую каплю спермы, самым наглым образом слизывая. Притянув Кана к себе ближе, отбросив ставший ненужным презерватив, он принялся вылизывать изнеможенного юношу, получая от него в ответ жаркие мимолетные поцелуи. Их руки в какой-то момент переплелись, а голова старшего, умостившаяся на груди Есана, отяжелела, и возбуждение уступило место приятной усталости, что накатила на них двоих мягким тяжелым одеялом, заставляя смыкать веки и отключиться, не думая ни о чем больше, кроме как об их любви друг к другу.