Дитя, или же родство по крови

Каждый ужин начинался с молитвы. Александра замечала что глава семейства никогда не читал ее перед едой. В тоже время падре, тихим легким шепотом перечитывал каждую строку, с самым сильным по ту пору благоговеньем. Александра любила воскресенья, ведь именно тогда, вместе со своим отцом, Энрико, она ходила в церковь. Она любила долго разглядывать купола, мозаики, и разные-разные узоры и библейские сценки изображенные на них. Заходя в это яркое, светлое и полное невероятных ароматов место, ее тело было покрыто легким черным платьицем, а на ногах были надеты хлопковые чулки. Каждый из божьих служителей увидев это молодое и причудливое личико, мягко гладил ее макушку, причитывая молитвы во имя счастия и радости в ее семье. Глава семейство для нее был некой загадкой. В одну пору он мягко садил девочку на колени, гладил по макушке и целовал в лоб, ярко блеща своими зубами, а порою и вовсе не глядел в ее сторону. С падре, отец Дио, был нежен и ласков, обнимал его за спиной, целовал в губы и легкими движениями сглаживал мелкие складки на его рясе. Порою, раз в неделю или две, оба родителя заходили к Александре, садились на краю ее кровати. В этот момент Энрико открывал большую книгу. Это была Библия. Библия падре была усеяна золотом и рубинами, а также где-то мелькали сапфиры. Глаза девочки начали блестеть красным, ожидая следующих действий со стороны родителей. Дио нагнулся, и мягко поцеловал щеку своего ребенка, заодно приобнимая своего супруга. Из уст Энрико потекла речь. Легкая, нежная, до ужаса спокойная и невероятно приятная. Он читал Библию, легко скатываясь с абзаца на абзац и с интонацией вычитывая слоги. Этот голос вводил в транс, и не слушать отца, Александра не могла. Истории, печальные и радостные: Про Христову мать, посланника Архангела Гавриила, про самого дьявола, и Бога. Каждую неделю она слушала истории, те которые сразу сошлись рядком в ее голове. И в какой-то момент, ее очи сомкнулись, и она уснула легким сном, под нежный отчий голос. Книга закрылась, пару быстрых шагов, и дверь закрылась настежь.