Человеческое

      Странник был живым. Несмотря на задумку создателя или собственные предпочтения, он чувствовал боль, а порезы оставляли следы. Да, они быстро заживали, но из них сочилось то, что люди называли кровью. Не настоящая, конечно. Как и всё — подделка. Вот только такая близость к живущим совсем не радовала. Чувствовать предвкушение боли или стремиться к ней могли только совсем поехавшие личности. В Фатуи, например, таких было с избытком. Скарамучча не стремился к боли. Но она сама находила его. Пришлось привыкать и, к слову, вполне успешно. Физическая боль давно перестала ему мешать. Что не сказать о моральной. Заботиться о порезах и ссадинах казалось пустой тратой времени. Однако, сегодняшний поворот событий его устраивал.       — Сиди смирно! — приказала Люмин. Она была полностью сосредоточена, сидя на его коленях и тщательно обрабатывая глубокую рану на щеке. Неудачное уклонение. Кто-то из агентов Фатуи, что за ирония. Слишком много. Подкараулили на одной из извилистых улочек порта Сумеру. У них не было шанса, разумеется. Но последний успел подловить их, и атака попала Страннику прямо в лицо в тот момент, когда он был беззащитен. Люмин была зла. Очень зла.       — Я сижу. Это ты ёрзаешь.       В качестве доказательства, он слегка раздвинул ноги. Люмин пришлось напрячься, чтобы не уронить пузырёк с лекарством прямо в ухмыляющееся лицо.       — Скара! — прошипела она, балансируя, чтобы содержимое не запачкало их одежду.       Он поднял руку и положил её на скулу Люмин, потёр. Ей нравились его прикосновения. Холодные, гладкие пальцы. Настолько, что вообще не было ясно, как он держит оружие.       — Когда я тебя лечу, ты дёргаешься похуже этого, — произнёс он задумчиво. Люмин и сама замерла, наслаждаясь их нечастой близостью. Странник обычно избегал прямого контакта. Кроме тех моментов, когда они гарантировано оставались наедине.       — Это не так. Я нормально выношу боль. К тому же, — Люмин хотела выглядеть уверенной, но предательское смущение уже жгло кожу изнутри. — Ты лечишь после того, как сам меня ранишь.       Получилось неловко. До закусанной губы и металлического привкуса. Почему это всегда было так, Люмин не понимала. Она легко могла быть в ярости на него, быть раздражённой после очередного запугивания им случайного путника. Но только не это. Не могла спокойно смотреть в ехидные и одновременно ласковые глаза.       Странник взял её оба запястья в замок. Прохлада подняла волну жарких мурашек.       — Цени, вообще-то. Тот, кого ты касаешься, однажды мог стать богом, — произнёс он чуть смазано из-за того, что почти вплотную прижался к её груди.       Люмин поморщилась, почувствовав первый укус. У кого-то явно было игривое настроение и силы даже после целого дня ходьбы. Не считая постоянных стычек и проблем с погодой. В этом чайном домике они были одни.       — Не забудь, что ты им так и не стал.       — Не стал, — согласился Странник, обнимая всё крепче и крепче с каждым вдохом.       Люмин заметила, что порез уже стал постепенно затягиваться. Она удовлетворённо запустила пальцы в его волосы, а он извернулся и укусил её за запястье. Лизнул.       — Даже, если так, ты всегда можешь начать мне поклоняться. Как там говорят? Сила божества идёт от его последователей.       И, беззастенчиво вырвав крепкий поцелуй, Странник переключил своё внимание на золотые металлические пряжки. На его вкус, у Путешественницы их было слишком много:       — Можешь начинать пытаться.