Ты бы ох*ел.

Начиная отношения с таким человеком, как Череватый, нужно заранее понимать и быть готовым к трудностям. Да и помимо всего этого, род деятельности Влада тоже совсем не всегда помогает. И, учитывая уникальность ситуации, Илья, видимо, не совсем был готов к таким переменам в своей жизни. Начиналось всё как нельзя лучше. Когда они только стали парой, их ждал любимый всеми конфетно-букетный период. Частые встречи, свидания, походы в кино, в ресторан, но чаще, конечно, посиделки в квартире кого-нибудь из парней; всё-таки отношения подобного рода между двумя мужчинами у нас не жалуют. К тому же их связывал и проект. Вряд ли участники и аудитория Битвы будут в восторге от такого. В конце концов, парни даже съехались, потому что время, проведённое порознь, казалось невыносимо мучительным для каждого из них. Хотелось всегда быть рядом, иметь возможность прикоснуться, обнять, посмотреть в любимые глаза, сказать что любят. Ураган эмоций, чувств, эйфория от ощущения любви затуманивали разум настолько, что никто из них не обращал внимания на какие-либо мелкие недостатки партнёра. Они были полностью поглощены друг другом и своими чувствами. Сложности всегда начинаются потом, когда первая волна этого ажиотажа спадает. Невольно начинаешь замечать, что всё не так радужно, как хотелось бы. Первые ссоры всегда самые болезненные, хотя и происходят по незначительным причинам. И если Ларионов хоть как-то пытался сгладить углы, то истеричной натуре Влада на это было наплевать. — Влад, что случилось на этот раз? — спрашивает иллюзионист, проходя на кухню и устало садясь на стул, смотря на Череватого, методично моющего посуду. Тот не встретил его объятьями как обычно и, за прошедшие пятнадцать минут нахождения Ильи в квартире, не сказал ему ни слова. Ответа не последовало, но напряжение было куда более наглядным, нежели причина подобного поведения Череватого. Лишь шум воды из крана разбавлял гнетущую тишину. — Владик, я не экстрасенс, я не смогу без твоих слов понять что случилось. — А сам не догадываешься? — наконец подал голос чернокнижник. — Надо же, ты можешь разговаривать, а я то думал ты обет молчания дал, как Ариэль, — с усмешкой заметил Илья. — Уж с тобой разговаривать точно не горю желанием, — язвительно ответил Влад, так и стоя спиной к Ларионову. — Я вообще ничего не понимаю, ты можешь мне прямо сказать. Что случилось? — твёрдо, но не зло Илья пытается узнать причину обиды Влада. — А ты у Линочки своей спроси, — чего-чего, а такого Ларионов услышать совсем не ожидал, — Думаешь не видно как она на тебя смотрит, и думать потише ей тоже не помешало бы. — Так Влад, это уже совсем не смешно, — теперь немного повышая голос говорит Илья. — А я и не смеюсь, Ларионов, — чернокнижник резко поворачивается и тарелка, которую он так старательно намывал, тут же оказывается осколками, разбросанными по полу. Илья даже вздрогнул от неожиданности. — Даже если этого не замечаешь ты, то я-то и вижу, и чувствую намного больше. Я не хочу, чтобы кто-то отнял тебя у меня. Да, да, я собственник, и да, я ревную, но слишком долго я шёл к тому, что у меня есть сейчас, пойми это, пожалуйста, — уже спокойней, наконец объясняет Влад. Илья смотрит уже не раздражённо, мягко смотрит, с любовью. Подходит, обходя осколки, нежно Влада сзади обнимает, прижимая к себе, носом утыкаясь в место за ухом, легонько целует, знает, что Череватый так всегда успокаивается. — Ну всё, всё. Всё нормально, слышишь? Ты же знаешь, что кроме тебя мне никто не нужен, — руки с талии перемещаются на плечи, легко сжимают, массируя, — А теперь давай, переставай играть в Гордона-Левитта, я уберу осколки, а ты ставь чайник, чай будем пить, хулиган мой. Ларионов голову его поворачивает, в глаза с улыбкой смотрит, а потом касается скулы Влада, втягивая того в нежный неторопливый поцелуй. Всегда работает — Череватый в его руках расслабляется, отвечает на поцелуй обнимая за шею. Обычная бытовая ссора была только началом.

***

Очередное испытание, связанное со смертью. Девушка лишила себя жизни путём повешенья и родные хотят разобраться в её смерти. На кладбище экстрасенсу нужно будет найти её могилу и рассказать про человека, который там похоронен. — Здравствуйте, Владислав, — на момент окончания испытания на дворе уже глубокая ночь. Илья сам уже был невероятно уставшим. — И вам добрый вечер, Илья. Что смотрим? — чернокнижник был вполне доволен и временем суток, и местом проведения испытания. — Вот конверт, вам нужно найти могилу этого человека и, по возможности, рассказать кто там похоронен и назвать причину смерти, — объяснил задание Ларионов. Как беспристрастный ведущий, Илья не собирался ни делать никому поблажки, ни помогать, ни делать уклон в сторону кого-то на голосовании. Будь то даже его любимый человек, — Можете приступать. Чернокнижник забормотал себе под нос уже знакомую всем переиначенную молитву. — Девку будем смотреть. Темный волос, молодая совсем. Глаза тёмные, почти чернющие, — начал описывать Влад девушку в конверте. Внезапно чернокнижник поднёс руки к шее, — За шею, говорит, хватается, дышать тяжело. Тут Череватый резко засмеялся не своим, каким-то жутким смехом. — Влад, что с вами? Что вам сказали? — заволновался Илья. — Наша девка, вешанная, — с леденящей душу улыбкой посмотрел он на мать жертвы, — Поиграть любила со смертью, говорит, не в первый раз уже такое было. За такими черти практически по пятам ходят постоянно. Ой и намучается она там. Уже мучается, — с озорным блеском в глазах и ухмылкой на лице Влад говорил такие ужасные вещи матери погибшей, что даже у Ильи по коже побежали мурашки, — Мама, мамочка кричит. Вы слышите её иногда, думаете кажется, неет, не кажется. Так ей и надо, с такими людьми по-другому нельзя. Мразью, говорит, редкостною при жизни была. — Влад, всё, прекратите. Матери сейчас станет плохо, — Ларионов не на шутку взволновался. Влад угрожающим взглядом посмотрел в сторону менталиста. — Заткнись, тебе говорят, говорят, правильный самый нашёлся. За собой лучше смотри. Вечно самый справедливый, вечно самый хороший, а в мыслях твоих далеко всё не самое хорошее, — начал наседать уже на Илью чернокнижник. у Ларионова всю его собранность и сдержанность как рукой сняло. — Владислав, остановитесь. Я прерываю испытание, — гнев будто пеленой застелил разум ведущего, — Вы должны думать что говорите не только в отношении меня, как ведущего, но и гостям испытания. Люди обратились с проблемой, а вы из их горя устроили не пойми что, Это называется обыкновенное уважение. Так будьте добры относиться с уважением к этим людям и соблюдать хоть малейшую субординацию! — Илья пытался хоть немного успокоиться, но, видит Бог, у него это получалось очень плохо. Чернокнижник, кажется, не ожидал, что его осадят в ответ. Он шокировано смотрел на Ларионова с проблесками обиды в глазах. — Ах вот как, значит. Я понял вас, Илья, я ухожу с испытания, мне нечего больше делать здесь, в особенности рядом с вами, — на кинутые Владом в этом порыве слова Ларионов особого внимания не обратил. Череватый собрал свои вещи и ушёл с площадки, а Илья попытался хоть как-то успокоить родственников, которые явно не ожидали такого от экстрасенсов. Сейчас нужно решить одну проблему, а разобраться с Владом и с тем, что на него нашло менталист решил позже, когда будет наконец дома. Главное, чтобы это не оказалось слишком поздно…

***

Домой Илья возвращается уже под утро. Испытание было очень утомительным и для родственников погибшей, и для экстрасенсов, и для него самого. Хотелось прийти домой, поскорее сходить в душ и лечь спать. Но было одно но. Дома он непременно встретится с Владом. Им нужно было поговорить и как-то разрешить то, что произошло на испытании. Ларионов знает и самого Влада, и его непростой характер. Но такой случай был впервые. Обычно, они не выносили ссоры за пределы их квартиры. Но то, что произошло сегодня, стало неожиданностью. Менталист не знал что ему делать и как правильно поступить. Поэтому он решил действовать чисто интуитивно, авось, хуже не сделает.

***

Илья поднялся на нужный этаж, доставая из кармана куртки ключи, дабы открыть дверь. Зайдя в квартиру Ларионов увидел стоящие возле порога ботинки Влада. Отлично, значит он дома и не сбежал куда бы то ни было, чтобы не встречаться с Ильёй сегодня. — Влад, я дома, — крикнул Ларионов, разуваясь. — Влад? — он насторожился, когда ему никто не ответил. — Владик, ну в самом деле, хватит вести себя как ребёнок, давай поговорим и решим уже эту проблему раз и навсегда, — Илья повесил куртку на вешалку и, не заходя в ванную вымыть руки, направился в зал, чтобы увидеть наконец Череватого. Пройдя в комнату, Илья увидел такую картину, которую не забудет уже никогда. — Влад, твою мать, ты чего, блять, такое творишь?! Посередине комнаты Ларионов увидел снятую с потолка люстру, Влада, стоящего на табуретке с петлёй из ремня, привязанного к анкерному крюку, на шее. Сам Влад, видимо, не ожидал настолько скорого возвращения Ларионова со съёмок и стоял, глядя на менталиста крайне удивлёнными глазами. Илья был в просто невероятном шоке, и, смотря прямо в глаза чернокнижника, на его лице отразилась такая буря эмоций, начиная от крайнего удивления, заканчивая диким чувством страха. Ларионов стоял в ступоре, не зная что ему делать в такой ситуации. Но что-то делать нужно было точно. — Влад, стой, спокойно, ничего не делай. Давай с тобой поговорим, ты всё мне расскажешь и мы вместе решим что делать, только, прошу тебя, остановись, не делай глупостей, — дрожащим голосом Ларионов пытался подобрать слова, дабы отвлечь внимание чернокнижника на себя и попытаться снять Влада с петли, не причиняя ему вреда. Но Череватый смотрел на него абсолютно опустошёнными глазами и, будто, не слышал всего того, что ему говорит менталист. — Прости, — осипшим голосом сказал чернокнижник и сделал шаг вперёд с табуретки. — Влад, нет! Илья не стал медлить и в мгновение ока оказался рядом с Владом, бьющимся в конвульсиях и со стремительно синеющим лицом. Ларионов зацепился глазами за ритуальную сумку Влада и моментом метнулся к ней, доставая нож чернокнижника и, не теряя времени, залез на табурет, перерезая ремень и валясь вместе с Череватым на пол. Тот упал на спину, хватаясь руками за шею, развязывая злосчастный ремень пытаясь наконец отдышаться. Илья, прибывая всё ещё в глубоком шоке, выкинул из рук нож, отполз назад, облокотившись спиной на о тумбочку, спрятал лицо в коленях, зарываясь руками в волосы, с силой оттягивая их, пытаясь хоть немного прийти в себя. Начинающуюся истерику нужно было быстро купировать и заняться состоянием Влада. спустя несколько минут, тахикардия более-менее упокоилась, а дыхание немного выравнилось. Бешеный страх за жизнь Влада сменился гневом на него за такой опрометчивый поступок, и Ларионов со всей своей злостью подлетел к всё ещё отходящему Владу, хватая его за грудки, притягивая лицом к лицу к себе. — Ты что творишь, сука?! — низким грудным голосом, почти рыча, тряс его Ларионов, а тот смотрел невменяемо, — Ты хоть понимаешь что делаешь? О чём ты вообще думаешь, что у тебя в мыслях? — Да ты бы охуел от моих мыслей! — отойдя от оцепенения кричит на него Череватый, если его голос можно было так описать в тот момент, — Даже от одной! Ты ни четра не знаешь. Влад смотрел на него глазами, полными отчаяния и безысходности. — Ты же умный, Илья, ты вроде психолог, должен знать, что человек, имеющий за плечами попытки суицида, непременно попытается повторить, — С грустной усмешкой сказал Влад, глядя в стену. Ларионов отпустил его и теперь сидел и смотрел на отвёрнувшегося от него Влада взглядом побитого щенка. — Владик, это не здорово, ты же понимаешь. — Да и кто из нас больной ещё, если ты всё ещё здесь, со мной, а не бежишь от ёбнутого на голову Влада со скоростью пули? — с непонятным Илье упрёком, будто отчитывал его Череватый. — Ты… Ты обо мне подумал? — с тихим всхлипом спросил Илья, закрывая лицо ладонями, — Что было бы со мной, если бы тебя…не стало? — глухим мрачным голосом продолжил Илья. Так и сидели на полу, посреди зала, с валящейся с потолка штукатуркой. Влад с ужасными синяками на шее, рядом, касаясь его плеча сидел Илья, смотря в пол. И в обоих обида, гнев на самого себя и на друг друга. И непонятно что делать дальше. — Прости меня… — наконец прерывает молчание Влад. — Что? — подавленным голосом переспрашивает Ларионов, поднимая взгляд на чернокнижника. — Я сказал прости меня. Я не должен был так поступать. — Но зачем тогда? Почему всё это, Влад, ответь мне, потому что я не понимаю. — И не понял бы. Это всё очень тяжело Илья, оно всё так давит. Демоны, бесы, Битва, смерти, люди, пришедшие за помощью с их горем. Я не вывожу уже. Это какой-то ад, ей Богу, — в конце фразы Череватый перешёл на шёпот. Теперь он смотрел прямо на Илью со смесью печали, нежности и благодарности в глазах. — Ты — единственное, что меня с этого дна вытаскивает. Я так благодарен тебе за это, правда. — Ну тише-тише, всё уже позади, иди сюда, — говорит Ларионов, притягивая Влада к себе. Тот утыкается лицом ему в плечо, и чувствует руку, гладящую по голове. — Прости меня, — говорит Влад тому в плечо. — Конечно. Конечно прощу, куда же я от тебя денусь. Только давай с тобой договоримся, — Влад поднимает на него свой взгляд, смотрит с вопросом, — Впредь, мы вместе обсуждаем все твои и мои, раз уж на то пошло, мысли о подобном безрассудстве. И не просто делимся друг с другом, а вместе решаем как быть и что делать, хорошо? — продолжает Ларионов глядя Владу в глаза. Тот молча кивает. — А то ещё одного такого раза я не выдержу. Тогда уже ты будешь откачивать меня и моё уже больное старческое сердце, — тихо смеясь разбавил тяжёлую обстановку Илья. — Это как получится, я ж не такой как ты собранный. Да и по ОБЖ у меня в школе ебаная тройка была. Так и окочуришься у меня тут. — Ну спасибо тебе, родной мой, — уже по-настоящему смеётся Илья, крепче обнимая Влада.

***

Теперь Влад будет ещё долго ходить в водолазках, скрывая следы на своей шее, А Ларионов будет втрое внимательней следить за каждым его словом и телодвижением. Но вместе они справятся. Ради друг друга.