Закулисье

Честер слизывает с Калии шоколад. Она зажмуривается, провожая последнюю каплю — и подскакивает. Кончиком языка он обрисовывает клитор, скользит вверх и смотрит на Калию, облизывая губы. Взглядом спрашивает: нравится? Очень, отвечает Калия и раскрывается навстречу. Одна рука Честера гладит ее бёдра, вторая — грудь. Голова кружится — то ли от вина, то ли от того, что он творит. И Калия поддается этой приятной слабости, растекается по его языку и пальцам. Сбоку дрожит свеча — дрожит и Калия, когда Честер вновь поднимает голову. И тут же, взяв еще шоколада, передает его с поцелуем. — Обними меня, — просит. — Крепче. Обычного объятия мало — Калия обвивает его ногами. Честер бережно приподнимает ее бедро — и внутри резко щиплет. — Прости, — шепчет он. Вновь целует; на кончиках их языков шоколад и морская соль. Ладони скользят волной вниз по телу Калии. Честер нежно разворачивает ее спиной к себе, раздвигает половые губы. Калия напрягается и тут же расслабляется: Честер выглаживает из нее страх. Иди ко мне, мысленно просит Калия — и он плавно входит. Внутри пощипывает, снаружи пальцы рисуют спираль, неумолимо приближаясь к центру. Калия ерзает, Честер ускоряется — чувствительно, но уже не больно. Всё как в тумане — и лишь хриплый выдох его рассеивает. — Ты замечательная, — прижимает ее Честер к взмокшей груди. — Правда? — улыбается Калия. — Я же, ну… Знаю о сексе лишь по журналам, хочет добавить. Они обещали море удовольствия, а Калия лишь ноги намочила — и счастлива. — Сейчас и тебе будет хорошо, — обещает Честер. И снова скользит языком. Пелена перед глазами всё плотнее: винная слабость перетекла в сонливость. — Подожди, — останавливает Калия. — Давай завтра. — Давай. Он поправляет одеяло и обнимает ее всем телом. Калия колеблется и впервые решается сказать: — Я люблю тебя. — И я, — целует ее макушку Честер. — Спокойной ночи. Одна за другой свечи гаснут. Под утро Калии снится море.