Бродячие Мстители

— Чёрт, чёрт!! Зажмите, зажмите рану я говорю! — слышится где-то рядом и в тоже время так недоступно далеко. — Что делать? Что мне делать?! — кто-то панически ищет свою роль. — Не мешать, черт возьми! Картинка этого бренного мира потихоньку плывёт, как свежая акварель с водой. Хаос, боль, паника и наконец звуки мира стают отдаляться. Боль уже не кажется такой уж сильной, а голова становиться пуста как чистый, белоснежный лист. И в этой блаженной темноте, вдруг проносятся воспоминания: теплые, нежные, окутанные закатными лучами солнца на краше чьего-то дома, местами горячие и плавящие, но всё так же полные невысказанной любви и обожания.. — Прощай, лучик.

4 года назад.

— Ты как и твой отец! И мать-шлюха! Неблагодарная семья выродков, я же вас всех предупреждал что так будет! Я же говорил!? Феликс опустив голову сидит на холодном полу, прижимая кровоточащую ладонь к груди. Ему совсем не больно, ну, физически. Как ему может быть не больно, когда этот человек, что называет себя «его дядей» вновь напившись начинает ковырять старые, только вновь зажившие, раны от потери отца? Отец - был для него всем, его маленьким миром в их доме. Он заменял ему весь мир и мать, в придачу. Которую Феликс никогда даже не видел. Да и не интересовался ею, даже не знал, что с ней стало. Кинула ли она его отца с маленьким ним на руках и уехала куда-то далеко или же погибла. Ему было плевать, отец давал ему все необходимое, чтобы не думать о втором родителе. Но, как Ли Ёнбок узнал на собственном опыте - счастье не может длиться вечно, за все надо платить. Настал и его час расплаты. Одним воскресенским вечером офицер постучал в дверь их дома и сообщил новость: «Ваш отец сбросился с моста на реке в центральном парке. По опросу очевидцев это было самоубийство. Больше мы сказать Вам не сможем, примите наши искрение соболезнования.». Тогда реальность и окатила 19 летнего Феликса ведром холодной воды. Вот, он уже год живёт у своего дяди по папиной линии и по совместительству его опекуном. Бывает, дядя пропадает на дни, иногда недели и тогда Феликс хоть немного вздыхает, чувствует себя живым, но потом Ли Бён Чхоль вновь является пьяный в стельку, и опять царапает душу парню, проклиная его отца на чём свет стоит. Вот как сегодня. Бён Чхоля не было дома 5 дней и Ли уже думал, надеялся, что он где-то умер от отравления алкоголем, но нет! Вновь крики дяди, вновь летящая в него кружка и вновь новый шрам на его нежной коже. В этот раз досталось ладони Феликса, которой он прикрыл голову. Ладонь ныла и болела, но парень усердно пытался её игнорировать сосредоточив мысли лишь на одном: «Время бежать». Тем же вечером он собрал в рюкзак пару вещей; зарядку; телефон; деньги, что успел накопить и фотографию на которой виднелись два счастливых лица: его и отца. Собрав всё он сел на старую, скрипучую кровать в своей комнате и запрокинув голову, опираясь руками на постель сзади, закрыл глаза. — Этому аду должен быть конец. Я не верю, что отец покончил с собой. Не верю.. — в обычном для себя трансе шептал Ли, будто убеждая себя в своих же словах. Поначалу он старался всем доказать, что его отец так бы не поступил, он не такой. Но никто его не слушал. Дело в полиции даже не открывали, просто записали в протоколе: «Причина смерти: самоубийство. Причина: проблема с деньгами и депрессивное расстройство.». А со временем парень и сам начал сомневаться «а может и правда суицид?..» Мысли об отце, о жизни, что предстоит несовершеннолетнему сироте в этой богом забытой стране и районе где и днём ходить страшно, мучали Феликса пока тот ждал, когда отрубиться его дядя, мучали, когда он старался тихо выйти из дома, мучали, когда он уже отошёл от своего «дома» на приличные 2 квартала, мучали.. – Ну, вот и доброе утро, - подумал Феликс садясь на лавочку в каком-то сквере, который он видел впервые в жизни, – И так, что я имею сейчас? Ничего. Ура, с этим разобрались. Что мне сейчас нужно? Ночлег, деньги и мозги.. Чем я думал когда решил сбежать? Надо было продумать план, там… Ну, чтобы не выйти из дома и оказаться наравне с природой. Мысли крутились в голове и ему всё больше казалось, что это очень идиотская идея. Всего год бы подождал и вот уже совершеннолетие. Но, нет, нам нужно всё и сразу, так что мы сбежим из дома и поселившись неизвестно где, будем расследовать самоубийство! Чудесная жизнь! Не день, а Санта-Барбара! Вот уже и темнеет, на наручных часах какой-то ноунейм фирмы, купленных на секонд-хенде ещё и по скидке, циферблат показывает 8:34. Стоит пойти и найти место для ночлега. Думает парень и встаёт с нагретой скамейки, как замечает что парень со скамьи напротив, убрав телефон в карман толстовки, подозрительно повторяет его движение и тихо следует за ним, даже после выхода из сквера. — Чёрт, ну куда же мне спокойная жизнь! — тихо шипит Ликс и ускоряет ход, стараясь найти какой-то небольшой переулок, где он и собирался спрятаться. Парень сзади не отстаёт, точно намереваясь догнать Феликса. Идя быстрым шагом по улицам, своего родного и в тоже время казавшийся незнакомым, города парень старался слиться с прохожими и тихо проскользнуть в какой-то дворик. Вокруг теснились люди, кто-то задевал его плечом, кого-то он задевал плечом и слышал вдогон не новые ругательства. Обернувшись назад, Ликс старался разглядеть в толпе того парня в чёрной толстовке с капюшоном на голове, но не сумев разглядеть его в людях немного успокоился. Сердце ходило ходуном и сбивчивое дыхание выдавало его только что пройденный марафон. Заметив небольшую щель между домом и каким-то магазином, он тенью мелькнул между ними. Прижавшись спиной к холодной стене, немного сполз и уткнулся носом в руки. — Моя жизнь чертова Санта-Барбара. Как не одно так другое, как же я заебался.. Феликс даже не заметил, как произнёс это вслух. Но за предложением, что не нуждалось в ответе вдруг последовало продолжение диалога. — Понимаю, когда мой отец застрелился, по версии полиции конечно, я в это не верю до сих пор , я тоже так себя чувствовал, Ли Феликс, — послышался голос где-то сверху, над его головой. Такой глубокий, теплый и даже немного успокаивающий, пока Ёнбок не осознал, что подняв голову смотрит на того самого парня в черном капюшоне. Глаза стоящего над ним были глубокими и немного влажными, лицо чуть-чуть вспотело от бега за Феликсом, но на губах продолжала играть легкая улыбка сопровождающаяся маленькими впадинками ямочек. Лицо парня несомненно подходило голосу и заставляло терять слова. От него веяло теплом и дружелюбием, но где-то в глубине темных глаз всё же играли огни праведного гнева, но не на Феликса, а на что-то большее. Будто, на мир. — Ой, я не представился, меня зовут Бан Чан, приятно познакомиться, Феликс, — протягивает руку, чтобы пожать. Только тогда, вновь услышав этот голос Феликс выходит из транса этих глаз и осознаёт, что незнакомец только что дважды назвал его по имени. — Так, какого хуя? Кто ты? Откуда ты меня знаешь? Почему заговорил про отца и самоубийство? В конце концов, какого лешего, ты меня преследовал?! — чуть-ли не переходит на крик Ликс ощущая неизмеримый поток вопросов. Он продолжал сидеть опершись о холодную стену и глядя на Бан Чана снизу вверх. Рука Чана всё продолжала неловко висеть в воздухе и он вконец засмущавшись убрал её почесав затылок. — Это довольно долгая история. Может пройдёшь ко мне домой, где я за чашечкой чая всё тебе расскажу? А? — он одарил Феликса ещё одной теплой улыбкой, что так и внушала доверие, но Ликс, что потерял веру во все в этом мире, после смерти отца, уже не мог довериться никому. — С чего бы мне идти? Я конечно разочарован в мире, но прощаться с ним ещё не собираюсь. Так что, давай, иди найди себе нового донора почек, иначе я сейчас в полицию заявлю. Феликс обладая низким голосом совсем не подходящим его женоподобной внешности был уверен, что его угроза была устрашающей и сейчас его оставят в покое, чтобы он мог найти себе крышу над головой. Но, к его удивлению, реакции не последовало совсем. Только сказанное всё таким же мягким голосом: — Это касается твоего отца. Я знаю, что это было не самоубийство. Стоило Бан Чану договорить, как Феликс ощутил что-то теплое и влажное текущее по его лицу. Парень в черной толстовке стал первым человеком, что поверил ему. Первым, что поднял эту тему не с крика дяди: «Этот чёртов мудак покончил с собой оставив на меня своего отпрыска!». Ликс не плакал даже когда узнал, что отец мертв, он просто был в апатии весь этот год. И вот, только сейчас проросток хоть каких-то эмоций дал о себе знать тянущим чувством в груди. — Э-э-э, парень, ты чего? Я же не сказал ничего такого? Черт, не плачь, не плачь. — Бан Чан не понимая что сделал не так и почему довёл до слез старался своей большой, мягкой рукой стирать слезы присев возле младшего. — Ничего, ничего, — Феликс убрал чужие руки от лица и продолжил, — Ты обещаешь, что мои почки останутся на месте если я пойду с тобой? — отшутился Феликс вытирал лицо грязными руками и выдавливая первую за долгое время улыбку. — Торжественно клянусь, что у меня есть свои. Так Феликс и согласился пойти с незнакомцем, вернее уже даже меньше чем незнакомцем, Бан Чаном. Вот спустя полчаса ходьбы и разговоров ни о чём, чтобы успокоить нервы Феликса, они дошли до дома Чана. — Эм, можно вопрос? — Конечно, валяй. — сказал чан открывая старую, ржавую калитку в такой же неухоженный сад с большим, на вид, очень старым домом. Да честно говорят другие дома от этого не отличались. Феликс ещё 15 минут назад заметил, что все дома стали какими-то старыми, заброшенными и мрачными. Где-то по пути им встречались сгоревшие машины, а фонари светившие неприятным теплым светом то и дело моргали и грозились отключиться полностью. — Куда ты меня привёл? Что за район вообще? Ты всё же занимаешься чем-то нелегальным и сейчас я проживаю последние часы жизни? — Боже мой, Феликс, что за чушь? Я жу уже говорил, что не собираюсь сдавать тебя на органы или продавать в рабство, — Чан демонстративно помассировал переносицу продолжив, — Ты правда не слышал ничего про «второй город»? — В душе не ебу про что ты, — наклонил голову Ликс приподняв бровь. — ... Бан Чан секунду о чём-то подумал, а затем выйдя назад на темную улицу закрыл калитку. — И так, хорошо, всё равно стоило сходить в магазин и купить что-нибудь вкусного, раз у нас с парнями гость. — Там есть ещё люди?! — Ну, ты восьмой. Об этом потом, сейчас будет долгая и скучная история, что выводит меня из себя. Они вышагали на улицу и стали медленно идти по совсем безлюдной дороге. — И так, с чего бы начать. Стоит начать с нашей власти, наверное? Ты всю жизнь жил в «первом городе» я не удивлён, что ты не знаешь и не поминаешь ничего, — они свернули за угол продолжая идти прямо уже по другой улице, — Люди «первого города» будто с промытыми мозгами подчиняются власти. Никто не замечает коррупции, плохой медицины для бедных, ведь людям первого города всегда можно будет заплатить и пройти на операцию, которую бедный ждал годами, за один день. Там живут богачи, чиновники, коррупционеры. А нам, обычным людям без лишних денег, власти и тем кто против правительства остаётся жить тут. Сюда не суётся скорая и полиция. Тут мы каждый сам за себя, но есть и те кто объединяются в банды, чтобы выжить. Поэтому я и выбрал это место, где ни у кого не возникнет вопросов почему 7-ро парней живут в одном доме. У нас так называемая «банда». Но всё это потом, сейчас, вкусняшки! За время этой истории они успели дойти до какого-то круглосуточного разваленного магазинчика. Феликсу за эти 5 минут прогулки будто новый мир открыли. Он всю жизнь жил отцом и семьей, друзей у него практически не было, а после смерти отца не стало совсем. Отец его работал адвокатом в небольшой компании, но в деньгах они не нуждались никогда, всегда жили в достатке. И Феликс даже не думал узнавать что-то из мира политики. Скорее всего, это отец так защищал его от знания всей этой гнили власти. Пройдя внутрь магазина Ли обнаружил, что всё не совсем худо как он представлял. Продуктов много, они свежие и тут не торгуют глазами в баночках и почками. — Есть ли что-то, что ты любишь, Феликс? — Можешь звать меня Ликс. — в вполголоса сказал Ли уткнувшись глазами в пол. — А? Я не расслышал. — Можешь звать меня Ликс. Отец всегда ко мне так обращался. «Феликс» мне не нравиться. Этим именем меня только ругал дядя. — А! Без проблем, Ликси, — после этого обращения в груди Феликса потеплело и появилось что-то вроде ностальгии по дому. Когда отец возвращался с работы и звал его «Ликс, я дома и принёс твои любимые ножки курицы!» Бан Чан проходя рядами забитыми разными сладостями повернулся к Ликсу и переспросил: «Так есть ли что-то, что ты любишь?» — Эм, ну, не могу сказать точно. Но я люблю куриные ножки и готовить брауни! — О, боже, брауни. Один парень в нас расцелует тебя за них, хахаха. Можем сегодня купить всё для приготовления, а завтра ты нам их приготовишь? Пожааалуйста, я хочу попробовать. — подмигивает Чан кидая муку в тележку. — Завтра? Кто сказал, что я собираюсь оставаться у вас на ночь? — Хочешь поспать на скамейке в парке? — Возможно. — Даже если так, то я тебя не отпущу. Да ты и сам не уйдёшь когда узнаешь всё. В ответ Феликс только буркнул что-то на подобие «Посмотрим» и зашагал быстрее, оставляя Чана где-то позади. Он подошёл к стенду с шоколадом и стал искать тот, что обычно использует. Найдя наконец он попытался достать его с самой высокой полки, по-классике, ничего не вышло. Он мысленно выругался думая зачем ставить такие высокие стеллажи, как вдруг кто-то сзади припал к его спине грудью и без проблем достал, то зачем Ликс безуспешно тянулся. — Вам эта нужно? — послышался бархатистый голос над ухом и вздрогнув Феликс резко разворачивается, тем самым выбивая шоколадку из рук незнакомца. Тот наклоняется, чтобы её поднять и в этот момент поспевает Бан Чан. — О, Хёнджин, ты тоже вышел в магазин? — Да, привет. Кофе кончился. А этот овощ воскресенье? Да что за чушь он несет? Какого хрена он назвал Феликса овощем?! Так ещё и подкрался сзади незаметно. Но взглянув на лицо этого Хёнджина он застыл на пару секунд. Длинные, по плечи, волосы каштанового цвета, выразительные глаза и четкой формой, выраженные скулы, аккуратный нос и, о черт, губы. Они капец большие! Как у куклы! — Не называй его овощем, — отругал Бан Чан повернувшись к Феликсу, находящемуся все ещё в трансе, — Ликс, знакомься - это Хван Хёнджин. Один из парней нашей банды. — А, э. Я Ли Феликс. За овоща ты ещё ответишь, Рапунцель недоделанный. В ответ он получает лишь хмыканье и врученную в его руки несчастную шоколадку. Бан Чан направляется к кассе вместе с Хёнджином, обсуждая что-то про то, что Хвану стоит перестать пить кофе, но Фелик не слушает, он теребит в руках, уже почти растаявшую, шоколадку. Добравшись домой к Чану он, наконец, переступает через порог и оказывается в очень даже неплохого интерьера гостевой. Она большая, очень большая. Снаружи так и не скажешь, что дом правда огромен. Посреди гостевой огромный диван, Феликс в жизни такого большого дивана не видел.. По бокам кресла-мешки, их тоже довольно много. Там и телевизор модный есть и аквариум с рыбками, в который сейчас суёт свою лапу рыжий кот. — Суни! Сколько раз говорил не лезть к моим рыбкам? Минхо тебя плохо кормит? — слышится крик и в гостевую, где кроме Феликса никого не было, потому что Чан отошёл всех собрать и приготовить напитки, перед этим спросив у Ликса, что тот будет на ужин, врывается парень. Он как ветер проноситься возле Феликса и хватает кошку, что уже чуть не падала в аквариум к несчастным рыбкам. Кажется, парень даже не замечает сидящего в его доме на его диване незнакомца. У парня большие беличьи щеки и глаза, волосы цвета сгущенного молока и выглядит он не очень высоким, но явно с неплохим весом мышц. Вдруг, оторвавшись от ругани на кота незнакомец, что похож на белку, поворачивает голову на Ликса и щурит свои большие глаза. — Этот ты тот новенький, которого привёл Чан? Немного помявшись Фелик всё же отвечает. — А, да, это я, хах. — Ваааа, — парень чуть-ли не кидает кота на пол и подбегает к Феликсу на диван. Он плюхаеться рядом и с счастливым лицом представляется, — Я Хан Джисон, вторник! Чан сказал, что ты завтра приготовишь нам брауни! Я обожаю брауни! Эта белка с батарейками внутри? Что за необъятный оптимизм? Феликс не разделял его восторженного настроения. — Я Ли Феликс. Да, я собирался готовить.. Бан Чан говорил, что тут есть любитель брауни, что расцелует меня за него. — Да, я мог... — вдруг его рот закрывает чья-то ладонь сзади дивана. — Сони, не раскидывайся словами, а то я готов идти учиться на кулинара, чтобы печь тебе брауни. И так яркие глаза Джисона вспыхивают ещё ярче и повернувшись он отвечает: — Минхо, когда ты научишь своих кошек не подходить к моим рыбкам, тогда и поговорим! Твой Суни чуть не съел мою любимицу. Сзади послышался смех и парень, которого Джисон назвал Минхо, перепрыгнув через спинку дивана приземлился возле Хана обнимая того за плечи. — Привет, новенький, я Ли Минхо, пятница. Второй по старшинству, после Чана. — У меня слишком много вопросов.. — Со всем по порядку, — послышался голос Бан Чана вошедшего в гостевую с подносом на котором стояли напитки. Подойдя, он поставил их на кофейный столик перед диваном и жестом пригласил тех кто уже пришёл брать свои напитки. Хан с Минхо уже выработано взяли свои. Хан пил обычную колу, а Минхо чай, судя по исходящему от чая запаху, бергамотовый. Ликс не зная какую чашку брать немощно посмотрел на Чана. Тот хихикнув от выражения лица младшего подал ему серую чашку с черным чаем и лимоном. Тот благодарно кивнул и отпил. Блуждая несколько часов по улицам, потом убегая от «преследователя» и пережив столько за один день эта чашка стала для него как капля воды для нуждающегося в пустыне. Он сидел в теплом доме, с теплым чаем и, вроде бы, не такими уж страшными людьми. Все же не зря он сбежал из дома. Отметил Ликс у себя в голове. Бан Чан допив свой кофе, поставил чашку назад на поднос и крикнул остальным: — Хей, сколько можно собираться? Вы перед новеньким понтоваться собрались? Фелик невольно заулыбался. Он и не думал, что когда-то снова сможет улыбаться пустякам. — Ещё чего, больно надо, — слышится голос и в комнату входит парень в халате, вытирая на лету свои волосы. Он падает в зеленого цвета кресло-мешок и халат чуть показывает его в чем мать родила. — Мог бы и скромнее приодеться для гостя, щенок, — стебётся Минхо. — Вы можете не грызца как кошка с собакой хотя бы перед новеньким, — вздыхает Чан вновь потирая переносицу. Минхо на это демонстративно закатывает глаза, а тот, в халате, просто игнорирует. — Меня зовут Ким Сынмин, среда. Ты же Феликс правильно? — Откуда вы все знаете моё имя?.. — Это моя заслуга, не вини меня, что я такой умный, — язвит входящий парень. Высокий, но всё же миниатюрный, с лисьими глазами и очаровательной улыбкой. Он садиться рядом с Чаном и представляется: — Ян Чонин, четверг. Я учился когда-то в первом городе на программиста, хотел стать как моя мать. Но после её смерти попал сюда и вот, отыскал вас всех. Это было на изи. — хвалиться Чонин беря чашку с рисунком трансформера. Далее в комнату входит Хёнджин с ещё каким-то парнем, судя по всему последним незнакомым. — Ой, мы опоздали, — ойкает парень возле Хёнджина. Он большой, ну.. Тип, правда большой. У него большие накаченные руки и плечи, но при этом узкая талия и красивое лицо не отдающее тупостью, как от всех качков. — Со мной ты уже знаком, а это Чанбин, суббота. Сила нашей компании, как ты уже заметил, — раздаётся прохладный, шелковый голос Хвана и он проходит беря в руки свой кофе аккуратно садясь с кресло-мешок. — Да, это я, — кажется у него сейчас вырастит нос как у Буратино, — Приятно познакомится, воскресенье. Теперь все в сборе выходит? — Да, если Феликс нас, конечно выслушает и согласиться. — Чан переводит взгляд на Феликса и тот кивает готовый слушать и задавать кучу вопросов, что распирают его изнутри. Когда все уселись, кто-то уже допил свой напиток и начал шуршать пакетиками от чипсов и батончиков. Кто-то продолжал пить тихо наблюдая за всеми. Атмосфера уюта и теплоты окутали комнату, где Феликс сидя в кругу, уже не таких уж и, незнакомцев ощущал себя в своей тарелке, впервые за этот долгий и болючий год. — Ну, что ж, стоит начать представляться, — сказал Чан чуть громче чем обычно и все посторонние звуки затихли, — Сынмин, ты там близко к окну, закрой штору, — Сынмин беспрекословно выполнил просьбу и сев назад начал слушать Бан Чана. — Сейчас всё по порядку. Я Бан Чан, мой отец, что баллотировался в президенты в прошлом году, был найден застреленным в голову в своём кабинете в понедельник, за 3 месяца до выборов. Поэтому я понедельник, — Феликса прямо осенило и он открыв и закрыв рот продолжил слушать, — Все наши родители были убиты по одному в определенный день недели. Следствия быстро закрывали, у многих даже и не открывали - все списывали на самоубийство. Но, несмотря на это наши родители все были знакомы. Они хотели исправить эту страну и лишить её коррупции, чтобы бедные могли позволить себе лечение, а богатые могли не ходить с завязанными ртами без права голоса. Но, нашему нынешнему правительству такое не нужно. Думаю, поэтому они всех быстро и подчистили выставив это самоубийствами. Я год собирал вас всех тут, чтобы мы, как наши родители, объединились в одну команду и свергли эту гниль с власти! Послышались радостные улюлюканья и чашки поднялись вверх, чтобы чокнуться и быть выпитыми или допитыми до дна за один глоток. Только лишь Феликс и Хёнджин сидели с нечитаемыми лицами. Феликс только что узнал то, чего никогда не знал об отце. У отца был план - изменить жизнь в лучшую сторону. И за этот план он поплатился жизнью. В груди Ли начал расти тот праведный гнев, что он видел в глазах Чана при первой встрече.