Чёрное сердце

      Нишиноя Юу разбил и без того хрупкое мое сердце.       После его измены и нашего расставания прошло всего-навсего месяц, но от него нет прохода. Мне приходится прятаться в разных уголках школы, чтобы избежать встречи с безумием в его глазах — приходится избегать и насмешек от всех учеников.       Я столько работала, чтобы заработать авторитет в Карасуно, чтобы меня боялись, а не я их. Ситуация повторяется.       Я не смогла бросить клуб, где меня мог ждать Юу. Волейболистам и Укаю я нужна, а если так, то уйти я не смогу. Сколько бы в меня «случайно» не попадал мяч от приема легендарного либеро, сколько бы я не встречалась с безумием.       Было страшно. Страшно и в школе, и дома, где жила с чертовыми родителями, которых не интересует моя жизнь. Страшно находится в одной кровати, где с Юу я проводила ночи, разговаривая по душам, и, обнимаясь, засыпали. Страшно и больно оставлять звонки без ответа, зная, что Юу изменился.       Только благодаря Рюноске, Укаю и другим волейболистам я смогла избегать его целый месяц. Рю открыл мне глаза — Нишиноя Юу таким способом не переживает расставания, он… просто одержим мной. Одержим моим черным сердцем.       После измены мое сердце разбилось и потеряло всякую краску, став черным. Каким и было оно до наших отношений. Кровь перестала качаться и проходить по венам в сердце. Я отчетливо чувствовала вновь появившийся холод в области груди.       Мне осталось доучиться последние полгода в старшей школе Карасуно, и я улечу обратно в Россию, но это долго. Все мои предыдущие планы оканчивались успехов, но идей все меньше и меньше. У меня заканчиваются силы — чувствую, я скоро сдамся. Но тем не менее захожу в интернет и читаю статьи про любовную одержимость. Меня не утешала информация, только нагнетала, и все больше я опускала руки.       В один день я решила никуда не убегать, а погулять по коридорам этажа для третьегодок — не думала, что решение отца перевести меня с первого на второй год обучения будет таким… неправильным. Я ждала Юу, делая шаг за шагом и глядя в пол.       — Твое холодное сердце запретно, — услышала я родной голос прямо у себя под ухом, но, подняв голову и посмотрев на безумие в когда-то родных карих глазах, поняла, что я абсолютно ничего не чувствую к Юу. Я выжгла все, что было между нами, но он одержим мной, — но так безупречно. И я на коленях держу твое черное сердце, что я изувечил.       Я уверена, что он еще бы что-нибудь мне сказал, если бы не Рю, который, подхватив меня под плечо, повел дальше по коридору. На лучшего бывшего друга он не посмотрел. Они больше не друзья. Из-за меня.       И я сдалась.       Кое-как я отпросилась у отца погулять поздно вечером. С собой взяла лишь телефон, наушники и под. Вышла в какие-то дебри и гуляла там под музыку, затягиваясь время от времени, чтобы унять бушевавшее черное сердце. Даже непривычно как-то, но я-то знаю, почему так. Я чувствую его. Юу идет за мной — он позади меня. В груди поселилась паника. Даже промелькнула мысль, что надо поторопиться, пока держатся ноги, но… не держусь я сама. И упала на траву, уже пожелтевшую в сентябре.       — Я маленький, как принц. Ты принцесса, как Мононоке, — он идет, уже не скрываясь. Так странно слышать его голос с нотками безумия и любви все же. А я также, не скрывая, написала одно единственное слово Рюноске «прости».       — Птица, лети на юг, неси вести до берегов, — Юу подошел ко мне и опустился на колени. Медленно повернув в его сторону голову, заметил, что у него глаза на мокром месте.       — Ха… неужели заплакать хочешь? — мой голос прозвучал слишком жалко и сипло. — А я все слезы выплакала из-за твоей измены.       Но Юу меня даже не услышал, лишь пододвинулся и, приподняв мою голову, положил себе на колени. Я никак не сопротивлялась — устала.       — Моя звездочка, я с тобой. Мы — созвездие дураков. Мы — семейство небесных тел. Я — реакция, ты — рефлекс, — откуда-то он достал канцелярский нож — мой канцелярский нож, который он отобрал, чтобы я больше не резалась. Мне стало страшно лишь на мгновение, но потом паника в груди угасла, я не чувствовала ничего.       — Твоё холодное сердце запретно, но так безупречно, — он задрал мой худи до шеи, открывая вид на лифчик. Мне все равно, даже тогда, когда спустил его немного, обнажая мою грудь. И я закрыла глаза.       — И я на коленях держу твоё чёрное сердце, что я изувечил, — Юу поднес острие лезвия к месту, где тихо-тихо билось мое черное сердце, и им, надавливая на нежную кожу, вырисовывал сердце. Кровь по намеченному рисунку начала выступать, но я давно не чувствую боли при селфхарме и сейчас не чувствую. Абсолютно.              Спустя какое-то время я почувствовала, как слезы падают на мою грудь. Открыв глаза, я увидела проблеск ясности и, ожидаемо, слезы в глазах Юу. Он вздрогнул, когда я протянула руку к его щеке.              — Твое черное сердце теперь красное, и мы будем вместе.              Так тому и быть, Нишиноя Юу, — я снова стану принцессой Мононоке. Я улыбнулась ему, оставляя звонки от Рю без ответа… пока что.