if you were church (i'd get on my knees)

And take the pain Make it billboard big then swallow it for me If you were church, I'd get on my knees Confess my love, I'd know where to be My sanctuary, you're holy to me — Fall Out Boy, Church

Снаружи снова идёт дождь, его шум заглушает какофонию бруклинских улиц. Майлз сосредотачивается на шуме стука капель об окно, чтобы отвлечься от неловкости и стеснения после всего того, что они только что сделали, его лицо всё ещё горит румянцем, а Мигель обнимает сзади, его сердцебиение гулко бьётся под чужими руками. — Майлз, — внезапно серьёзно говорит Мигель, и Майлз невольно напрягается, — Эй, — успокаивает мужчина, проводя ладонью по руке Майлза, словно это может помочь снять напряжение, — Хэй, no te espantes, всё в порядке, — затем Мигель взволнованно произносит, — Я просто... ранее, ты не был уверен… На самом деле Майлз не хочет вспоминать тот разговор, потому что, несмотря на то, что всё прошло прекрасно, он всё ещё мысленно сжимается в один сплошной клубок нервов от того, как легко он поддался своим эмоциям. — Да, я… — Как я уже говорил, — обрывает его Мигель, — моё время — твоё время, сколько угодно, если ты этого пожелаешь. «Если я захочу», с лёгким отчаянием думает Майлз, «Если захочу всё твоё время, то потом мне захочется ещё и ещё…» Мигель всё так же выглядит обеспокоено, явно чувствуя себя некомфортно в крошечной постели Майлза, не соответствующей его росту в два метра, поэтому Майлз находит слова, чтобы успокоить его: — Я хочу, чтобы ты был здесь. Это... да, это именно то, чего я хочу. И, наконец, Мигель улыбается, всё его лицо светлеет от облегчения. — Хорошо. Настолько поражает то, какими нормальными стали их отношения с этого момента. Тот невыносимый стресс Майлза по поводу возвращения в штаб-квартиру явно был лишь пустой тратой времени и энергии, потому что они вместе вновь вернулись к тому комфорту, что был раньше. Когда Майлзу не нужно охранять Бруклин, он вторгается в офис Мигеля, качается у него над головой, пока тот неустанно работает, иногда он бродит по остальной части штаб-квартиры, встречает ещё больше Людей-пауков и даже отправляется с ними на задания. Ещё он много рисует. У него уже есть целый альбом с рисунками Гвен, Хоби, Пени, Павитра, Марго, Нуара, Питера Б. Паркера, Мэйдэй и маленькой Лайлы, порхающей под плечом Мигеля; а ещё один альбом, где Мигель скалится, Мигель разминает свои впечатляющие руки, Мигель ругается, «ay, coño»,Мигель обхватывает его руками, обхватывает его сзади за шею- — Что рисуешь? — однажды спрашивает Мигель, с любопытством скользя взглядом по его альбому. Майлз тут же рефлекторно захлопывает её, но Мигель всё равно вырывает её у него из рук, и затем Майлз вынужден вновь наблюдать, как Мигель пролистывает страницы. Но это и близко не так страшно, как в тот раз, но Майлз всё ещё чувствует себя неловко и неуверенно. Однако Мигель улыбается, уголок его рта тянется кверху всё больше и больше с каждой новой перевёрнутой страницей. Когда он доходит до одного из любимых рисунков Майлза — бокового профиля с неоновой розовой подсветкой, которая подчеркивает изгиб его ресниц, красоту скул — он говорит: — Знаешь, у тебя действительно хорошо получается. — Не-а… Мигель выгибает бровь, глядя на него, — Я серьёзно. Ты действительно талантливый художник. Он возвращает ему альбом. Майлз забирает его, тепло от чужих слов распространяется по кончикам его пальцев, а затем Мигель наклоняется и целует его. Майлз с готовностью открывает рот, наклоняясь для поцелуя. Он так изголодался по прикосновениям Мигеля, он хочет этого постоянно и безжалостно, что буквально разъедает его изнутри, поэтому поцелуй мужчины буквально открывает шлюзы для того, чтобы этот голод вырвался наружу. В конце концов он слишком усердствует, прижимает Мигеля спиной к столу, руки мужчины обхватывают его лицо, когда Майлз хватается за его плечи, и они целуются до тех пор, пока подбородок Майлза не становится скользким от слюны, сильные руки удерживают его на месте. Майлз так скучает по этому, скучает по тому, как мужчина обнимает его, целует его так, словно ему не нужен воздух, ему нужен только он- Сигнал тревоги прорезает воздух. — Вот чёрт, извини... — выдыхает Мигель, отворачиваясь, чтобы увидеть происходящее на экранах. Он хмурится, затем бегло ругается себе под нос, прежде чем позвать Лайлу. Майлз просто стоит и наблюдает за ним, его сердце бешено колотится, губы стали мягкими от поцелуя, — Всё в порядке, — хрипит он, пытаясь затолкать всё своё возбуждение куда подальше. Он просто- Он действительно чертовски возбуждён, это очевидно. Мигель смотрит на него так, словно хочет что-то сказать, может быть, ещё раз извиниться, и это последнее, чего хочет Майлз — Мигель, думающий, что подводит его. Поэтому Майлз снова липнет к потолку. — Всё в порядке, серьёзно, — говорит он, — иди работай, — и тут же согревается от облегченной полуулыбки, которой одаривает его Мигель. Он может быть терпеливым. Он может быть таким, каким хочет его видеть Мигель. Приходит Гвен, прихватившая с собой Хоби, который большую часть визита проклинает систему и напоминает Майлзу, что он и Гвен — единственная причина, по которой он возвращается сюда и вообще «это проклятое место, где этот манипулятор Мигель, ты вообще можешь поверить в то, что он попросил меня помочь на Земле-4215?» — Думаю, Джесс направила сюда только Гвен, — говорит Майлз, — но не учла, что ты всегда прилагаешься в помощь напарнице. — Да, это факт, не так ли? — фыркает Хоби, и Гвен закатывает глаза. — Мы тоже скучали по тебе, — говорит она Майлзу, дёргая Хоби за лацкан. — Я определённо ясно выразился, что звал только Гвен, — растягивает слова Мигель, постукивая по своим экранам, и рядом вспыхивает портал. — Придурок, — отшивает его Хоби, прыгая в портал, а Гвен следует за ним. — Que cabrón, — бормочет Мигель. Он дожидается, пока те двое уйдут, а затем сжимает затылок Майлза, — Возвращайся целым и невредимым, — мягко говорит он. Майлзу хочется протянуть к его лицу руку и поцеловать прямо здесь, — Да, всё будет в порядке. — Хорошо, — Мигель отпускает его, — Te veo luego. «К сожалению, не так скоро», думает Майлз, устремляясь в цветной портал вслед за Гвен и Хоби. Мигель был так занят работой, Майлз был занят нескончаемыми заданиями по физике, которая всё ещё никуда не делась из его супергеройской жизни, он рвал на себе волосы от всех этих уравнений, в то время как Мигель сходил с ума на работе в штаб-квартире. Они даже не целовались последние пару дней, так как офис Мигеля так же является постоянным местом работы для Лайлы и Марго, поскольку они помогали с миссиями. И ещё Питер Б. Паркер продолжает появляться вместе с Мэйдэй, и вообще, ощущение, что каждый второй случайный Человек-паук так же появляется в офисе, так что их общее время также делится между всеми остальными. Как и сказал Майлз, это удручает. Миссия проходит без сучка и задоринки, они втроём как всегда синхронизируются, как когда Хоби и Гвен навещают его в Бруклине. Гвен кружит вокруг Майлза, выкрикивая ему инструкции, в то время Хоби как всегда остаётся непредсказуемым. Всё происходит быстро и напряжённо, и Майлз не раз использует своё паучье чутье, Лайла порхает между ними тремя, а голос Мигеля в ухе Майлза говорит «Отличная работа», когда его паутина, наконец, ставит всё на свои места. Майлз позволяет теплу от похвалы захлестнуть себя, невольно улыбаясь. Хоби управляется с пойманным злодеем, запихивая его в портал с чуть меньшей осторожностью, чем обычно делал Мигель, а затем они возвращаются в штаб-квартиру. — Итак... — говорит Гвен, когда они сидят в кафетерии и помешивают кофе со льдом. Хоби сложил ноги на столе, просто потому что может. Он всегда такой непринужденный, хладнокровный, слишком крут. Иногда Майлзу трудно не завидовать ему, — Ты и Мигель много общаетесь. Эти слова отражаются неприятной дрожью в теле Майлза, несмотря на то, что они не несут никакой враждебности, — Вы с Хоби тоже много общаетесь. Гвен снова улыбается, — Да, я знаю. Просто… приятно видеть ваше непринуждённое общение, после, знаешь ли… «После того, как он прижал тебя к поезду и прорычал на ухо, что тебе здесь не место». — Да, — соглашается Майлз и пожимает плечами, — У нас много общего. — Ты имеешь в виду, что вы оба упрямые бараны? — спрашивает Гвен, усмехаясь. Майлз закатывает глаза. — Да, да, как скажешь. Гвен смеётся, затем говорит: — Но это классно. Мне кажется, ты стал спокойнее. Счастливее, — добавляет она, — Вы оба стали. Я рада. Майлз смотрит на неё, и его сердце внезапно сжимается от такой неожиданной откровенности. Они с Гвен действительно похожи. Она может просто расплывчато говорить о чём угодно, но это всё равно будет иметь смысл. — Я скучал по тебе. Он никогда не говорил этого раньше, но сейчас это кажется правильным, словно он должен был сказать это намного раньше, примерно когда впервые увидел её снова, когда она буквально свалилась с неба, приземлившись в его спальню. — Я тоже скучала по тебе, — говорит Гвен, протягивая руку через стол, чтобы взять его в свою, — Заходи как-нибудь в моё измерение, или к Хоби. Не будь чужим, ладно? — Да, приятель, мы всегда рады тебе, — хмыкает Хоби, — По крайней мере до тех пор, пока ты не начнёшь разбрасывать свои вещи по всему дому, как это делает кое-кто… Эй! — вскрикивает Хоби, уворачиваясь от попытки Гвен ударить его, и заползает под стол, — Я просто пошутил, Гвенди, конечно, он может прийти! Майлз смеётся, когда они гоняются друг за другом по всему кафетерию, прикрывая рот ладонью и крича, — Я приду к вам в гости! — в то время как их заразительный смех отдаётся в его груди приятной теплотой. Всё как всегда. Прошло так много времени с тех пор, как он ощущал это тепло в последний раз. Он идёт искать Мигеля после того, как эти двое уходят, Лайла указывает ему направление в его офис с усталым вздохом: — Где же ещё ему быть? Майлз вынужден признать, что в её словах есть доля правды. Адреналин после успешной миссии всё ещё бурлит в нём. Слова Гвен звучат у него в голове, её невысказанное понимание. Неужели Майлз был так слеп? Ни разу за всё то время, когда Мигель брал его с собой на задания, ел с ним пиццу, Майлз даже не думал, что кто-то будет так же видеть привязанность Мигеля к нему. И всё же они однажды сошлись на этой точке, когда Мигель целовал его в комнате, явно не торопясь, предложив свою молчаливую поддержку. И его отпускает. Майлз находит Мигеля в его офисе, он заходит, размахивая лакомством, которое купил в кафетерии, — Я принёс твоё любимое, — явно имея ввиду себя. Мигель пристально смотрит на него, выглядя совершенно измученным. — О, и ещё я принёс эмпанадас. Его слова заставляют Мигеля выдавить улыбку, мужчина проводит рукой по лицу, — Ты такой засранец. — Да, действительно, — беспечно говорит Майлз, запрыгивая на платформу в полной решимости заставить Мигеля сделать перерыв. Уже слишком позднее время, а Мигель слишком долго не спал. Ну и что с того, что Майлз начал отслеживать часы его работы? Иди, подай на него в суд. — Если ты собираешься вмешать в это Лайлу, — опережает его Мигель, — Не надо. — А ты не можешь просто съесть эмпанаду? — спрашивает Майлз, протягивает одну и тычет ею в рот Мигелю, стараясь не думать о том, как сильно он хочет его поцеловать. Опять же, это всё ещё катастрофа. Мигель смотрит на него не без раздражения, но послушно открывает рот и впивается зубами в лакомство. Майлз безуспешно старается не обращать внимания на клыки Мигеля. Однако, должно быть, его выдаёт лицо, потому что глаза Мигеля вспыхивают, теперь в его взгляде появляется жар, когда он смотрит на него и доедает эмпанаду. Он ест всё так же, словно это пустая трата его времени, на губах соблазнительно блестит жир. — Gracias, — говорит Мигель, протягивая руку к Майлзу, и заключает его в объятия. Это безумно приятно: дыхание Мигеля в ухо, его горячая ладонь на затылке, скользящая рука на спине. Майлз держится за Мигеля так же крепко, утыкается носом в его плечо, вдыхая пряный запах его лосьона после бритья. — De nada. Ты в порядке? — спрашивает он, искренне желая хоть раз стать чуть больше, чтобы точно так же обнять Мигеля, полностью спрятать в своих руках, взвалить на свои плечи ношу, которую мужчина носит на своих плечах. Мигель несёт на себе слишком много ответственности. — Намного лучше с момента, как ты зашёл, — вздыхает Мигель, по-видимому, довольный тем, что наконец обнимает его, — Боже, мне нужен грёбаный душ. — И поспать, — указывает Майлз, чувствуя себя в достаточной безопасности, чтобы произнести это, прижавшись лицом к горлу Мигеля. Здесь ему так тепло, он чувствует ровный пульс мужчины, запах его лосьона в этом месте ощущается намного сильнее. Мигель прижимается к его виску носом и оставляет поцелуй на щеке Майлза, а затем продолжает спускать дорожку поцелуев, пока не добирается до его шеи. Майлз вздрагивает, наклоняет голову, и одобрительное мычание Мигеля пронизывает его насквозь. Он ожидает укуса, а затем слегка ахает, когда Мигель всасывает кожу, жадно проводя языком по той самой ранке, после чего отпускает его, — Ладно. — Спасибо, — благодарно говорит Майлз, иначе он бы сказал что-то другое. Что-то действительно глупое. «Неужели это так сложно —держать себя в руках?» Мигель игриво щёлкает зубами, и Майлз сразу замолкает, — Что, у тебя есть что-то типа успокоительного? — К сожалению нет, — говорит Майлз, приходя в себя, — В последнее время мне дико невезёт. Мигель не впечатлённо поднимает брови, — Тогда удиви меня. Мигель не живёт в штаб-квартире, хотя и кажется, что он проводит там почти каждую свободную минуту. Мужчина пересекает с ним Нуэва-Йорк, в небе стоит луна, но Майлз едва может разглядеть её за облаками, некоторое время спустя они останавливаются у того самого здания, на котором они сидели и любовались закатом. — Ты здесь живёшь? — Майлз таращится во все глаза, когда Мигель впускает их в квартиру, —Ты никогда не рассказывал об этом. — Ты никогда не спрашивал, — пожимает плечами Мигель, включая свет. Майлз подскакивает к окнам, не удивляясь тому, что прямо перед собой он видит штаб-квартиру Общества-пауков. Конечно, Мигель хочет, чтобы она всегда была в поле его зрения. В отражении окон он видит, как Мигель разминает шею, снимает костюм, зубами расстёгивает ремешок часов. У Майлза пересыхает во рту. «Моё время — твоё, если ты пожелаешь», говорил ему Мигель, и Майлз осознаёт, что вот он здесь, в квартире Мигеля, наблюдает, как мужчина раздевается, буквально уязвимый, пока Майлз наблюдает, а он всё ещё не уверен. Мигель исчезает в ванной, закрывая своими широкими плечами почти весь дверной проём. Майлз прикусывает губу, когда слышит, как включается душ, дверь всё ещё открыта. Приглашение, если Майлз пожелает. И он хочет. Мигель не поднимает глаз, когда Майлз проскальзывает в ванную, мужчина склонил голову, вода стекает по его телу, он выглядит благословлённым. Вода стекает по спине Мигеля, и Майлз на мгновение видит, как перетекают под его кожей мышцы, ощущает в них силу, а после Мигель тянется к нему. Боже, он так хочет. Температура воды почти обжигающая, когда Майлз входит внутрь к Мигелю, но он не придаёт этому значения, учитывая, что рядом с Мигелем и так всегда жарко. Мужчина наконец открывает глаза, когда Майлз вздрагивает от контраста температур, откидывая мокрые волосы со лба, и регулирует напор горячей воды. Это движение заставляет его бицепсы напрячься. Майлз не гордится тем, как легко ему удается зависнуть на мужчине. — Лучше? — спрашивает Мигель, прижимает руки к стене позади Майлза, запирая его в своеобразную ловушку. Майлз ещё никогда не был так счастлив быть пойманным. — Угу. — Bien, — говорит Мигель, а затем целует Майлза. И это всё, чего Майлз так долго хотел, сосредоточенность и энергия Мигеля только для него, он встает на цыпочки, обвивая руками широкую шею мужчины. Из-за напора воды становится трудно дышать, и поцелуй быстро переходит в то, что они просто тяжело дышат друг другу в рот, Мигель жадно обхватывает бёдра Майлза. Ему до боли сильно нравится, когда Мигель так делает, когда он обхватывает его лицо, плечи, бёдра, как будто не знает, на чём ему остановиться, как будто он хочет всё и сразу. Трудно не чувствовать себя желанным, нежиться в жажде прикосновений Мигеля и думать, «Это ты делаешь это с ним, ты — причина всего этого». «Я — причина» думает Майлз, жадно хватая ртом воздух, когда Мигель прерывает поцелуй, и прижимается лбом к его лбу, когда его взгляд медленно опускается вниз, сопровождаемый трепетными прикосновениями пальцев. Они скользят по соскам Майлза, скользят по его ребрам, обхватывают талию. Майлз прерывисто выдыхает при виде такого зрелища, затем копирует движения Мигеля, дотрагивается до его рельефных грудных мышц, упругого пресса, а затем движется дальше, ниже, там, где стоит твёрдый член. Мигель вздрагивает, когда Майлз обхватывает его возбуждение ладонью, мужчина тихо стонет. Он похож на юного бога, окружённого ореолом света. А Майлз — никто иной, как истово верующий. — Майлз, — говорит Мигель, широко раскрывая глаза, когда он опускается на колени, — Господи, Майлз… Здесь, внизу, стоя коленями на холодной плитке, бёдра Мигеля изгибаются, и Майлз опирается на них руками, наклоняясь вперёд, чтобы прижаться носом к члену Мигеля. Из-за напора воды Майлзу сложно смотреть вверх, и это хорошо. Это означает, что Майлз может использовать это за надуманное оправдание, чтобы спрятаться от чужого взгляда, после чего он осторожно касается губами головки члена Мигеля, неуклюже и неуверенно, но всё его тело переполняет желание. — Всё в порядке, — хрипит Мигель, проводя рукой по скуле Майлза, — Ты не обязан это делать. Майлз открывает рот, когда большой палец Мигеля прижимается к его нижней губе, и шепчет: — Я хочу. Он действительно хочет, он так сильно этого хочет. — Чёрт, — ругается Мигель, его член дергается у щеки Майлза. Это действительно всё, в чём Майлз нуждается. Он обхватывает ртом головку, стараясь не забывать прятать зубы, и, о боже, чёрт возьми, он сейчас сойдет с ума, а ведь он только начал. Член Мигеля горячий, как и всё остальное в нём, слегка солоноватый, когда он тяжело ложится на его язык, и у Майлза уже начинают течь слюни. Слюна скапливается в уголках его рта, когда он на пробу скользит по стволу, думая, «Чёрт возьми, он такой большой», прежде чем провести языком по нижней части. — Майлз, — вновь сдавленно произносит Мигель. Майлз не хочет поднимать взгляд, не хочет видеть то, что написано на лице Мигеля, поэтому он закрывает глаза, раскачивает головой и пытается повторить то, что мужчина делал с ним в его постели. Он быстро понимает, почему Мигелю это так понравилось, он втягивает воздух через нос, когда неуклюже сосёт, и обращает внимание на все небольшие вздохи Мигеля, подергивания его бёдер и на то, что чужие руки не прекращают касаться его лица. Ах да, руки, вспоминает Майлз и протягивает ладонь, чтобы обхватить пальцами остальную часть члена Мигеля, которая не помещается у него во рту. Мигель одобрительно стонет, выругавшись, — Чёрт, Майлз, ты действительно... — он заглушает остальное укусом себя за предплечье. Мужчина поглаживает его, одновременно наклоняя голову Майлза, требуя от него попытки насадиться глубже, и как только он находит ритм, он увлекается слишком легко. Майлз искренне считал, что делать минет намного сложнее, чем то, что происходит сейчас — он стоит на коленях между ног Мигеля, подставляя ему рот, словно сосать его член — это что-то святое, словно благословение. И то, как Майлз с удовольствием отдаётся этим ощущениям, постанывая от удовольствия, когда рука Мигеля зарывается в его кудри, и он начинает двигать бёдрами, неглубоко погружая свой член в рот Майлза. — Ты выглядишь чертовски хорошо, — мычит Мигель, проталкивая член глубже до такой степени, что глаза Майлза начинают слезиться. Слюны слишком много, скольжение члена Мигеля по его нижней губе начинает ощущаться болезненно, челюсть Майлза ноет от того, насколько сильно он её раскрывает, вода прилипла к его ресницам. Он вроде как действительно хочет подавиться членом Мигеля, и он уже на полпути к этому, судя по тому, насколько широко открыт его рот, чтобы вместить размеры мужчины, но рука Мигеля хватает его за плечо, когда он только собирается сделать попытку. — Полегче, — бормочет Мигель, смахивая большим пальцем капли воды с глаз Майлза, — Ты этого хочешь? Я могу показать тебе как. «Пожалуйста», думает Майлз, утвердительно мыча вокруг члена Мигеля, позволяя слюне стекать по подбородку. — Расслабься, — мягко говорит Мигель, — просто высунь язык, и всё. Доверься мне, я с тобой. «Я доверяю тебе», хочет сказать Майлз, делая то, что ему велят, и ждёт, когда мужчина начнёт. Он так нежно толкается внутрь, всё дальше и дальше, пока Майлз не чувствует его кончик у себя в горле и рефлекторно давится, грудь сдавливает от рвущегося кашля. — Хорошо, — успокаивает Мигель, — Сделай это для меня, — и когда Майлз делает, отчаянно желая угодить, быть хорошим, он стонет, — Господи, блядь, — и Майлз движется вперёд до тех пор, пока он не начинает по-настоящему задыхаться, и слезы вырываются наружу. И вот тут Мигель отстраняет его, наклоняется и обхватывает ладонями его лицо, чтобы жадно поцеловать, бормоча, — Чёрт, у тебя так хорошо получается- Майлз ныряет в поцелуй, совершенно потерянный, слепо следуя за движениями Мигеля, а после он вновь охотно открывает рот, когда Мигель сжимает свой член и вводит его обратно внутрь. Сейчас это действительно похоже на поклонение: Майлз держится за бёдра Мигеля, чтобы не упасть, его глаза закрываются и он подчиняется. На его лицо льётся вода, стоны Мигеля эхом отскакивают от кафеля, и Майлз думает, что сейчас он как никогда близок к религиозности. Мигель продолжает двигать бёдрами, он несколько раз глубоко погружает свой член в рот Майлза, в то время как тот стонет вокруг его ствола, сжимая в руках ноги мужчины. Его собственный член пульсирует, и Майлзу, вроде как, хочется потрогать себя, но он почти уверен, что немедленно бы кончил, и в то же время он хочет сидеть на месте и быть полезным, чтобы Мигель его использовал, поэтому он остаётся сидеть смирно, постанывая вокруг его члена. — Майлз, — хрипит Мигель, обхватывая ладонями его лицо, пока он трахает его рот, смахивает его слёзы, — Ты собираешься заставить меня кончить? «Да», лихорадочно думает он, поднимая глаза и встречая устремленный на него взгляд Мигеля, пожирающий его, и это выглядит так, будто Майлз — святой, и он согрешил, — Пожалуйста, — хрипит Майлз, позволяя члену Мигеля выскользнуть из его рта. Он так зациклился на обещании быть хорошим, что Мигель не может удержаться от желания кончить ему в рот, — Я хочу, чтобы ты, я хочу... — Ладно, — хрипит Мигель, с обожанием поглаживая его по щекам, словно Майлз, стоящий перед ним на коленях со слюной, стекающей по подбородку и каплями воды на ресницах — нечто достойное обожания, — Хорошо, — и Майлз действительно готов сделать это для Мигеля, поэтому мужчина хватает свой член и говорит, — Открой свой прелестный ротик, — и толкается внутрь, он тихо стонет, и снова трахает рот Майлза. «Да, да, да» — это всё, о чём Майлз может думать, с его собственного члена стекает предэякулят, он такой твёрдый и чувствительный, что он сдаётся и трогает себя. Майлз заглушает чувственный стон вокруг члена Мигеля, приятные ощущения проносятся вдоль его позвоночника. — Посмотри на меня, — выдыхает Мигель, нахмурив брови от удовольствия, когда он повинуется, а затем для Майлза остаётся только Мигель и его член, толкающийся в его скользкий рот, руки мужчины в его волосах. Мигель стонет, «Продолжай смотреть на меня, дай мне увидеть тебя… Вот и всё, Майлз», Мигель держит Майлза за шею, обхватывает пальцами его горло, чтобы почувствовать, как его член погружается туда, и именно осознание этого заставляет Майлза захныкать и кончить. — Майлз, — выдыхает Мигель, член пульсирует, бёдра дрожат, а затем звучит его торопливое шипение, — О, господи боже, — и он кончает, наполовину в рот Майлза, наполовину на его лицо, вода льется на него дождём, стоны Мигеля отдаются эхом в его ушах. Майлз давится и кашляет, глаза горят, губы опухли и щиплют, голова идёт кругом. Он дрожит от того, насколько сильно только что кончил, делает глубокие вдохи. У него болят колени, в горле пересохло, а сперма на вкус отвратительная, густая, горькая и солоноватая, но Майлз знает, что скоро научится её жаждать. Боже, он действительно по уши увяз. Мигель падает перед ним на колени, — Ты в порядке? — спрашивает он, обхватив лицо Майлза. — Угу, — хрипит Майлз, позволяя Мигелю усадить себя к себе на колени, — Я в порядке, — он чувствует себя великолепно, чувствует себя одурманенным и безвольным, когда мужчина прижимает его к себе, — Это было здорово, — даже его голос звучит хреново. Мышцы Мигеля напрягаются, а затем он утыкается носом в висок Майлза, покрывает поцелуями его щеку, — Хорошо, — он сжимает его в объятиях, — Спасибо. — Всё хорошо, я рядом, — отвечает Майлз. Он не знает, как долго они сидят так на полу в душе, и едва замечает, что Мигель в конце концов поднимается на ноги, пока он всё ещё в его объятиях. В ванной холодно, когда Мигель выходит, и наступает короткий момент, когда Майлз исчезает под полотенцем, которым его растирают умелые руки мужчины, а затем они оказываются в комнате Мигеля, Майлз едва может держать глаза открытыми, когда наблюдает, как тот стягивает рубашку через голову. Потом Майлз зевает, потому что, вау, сегодняшний день действительно выбил его из колеи, он хочет проспать целый год. — Мигель? — сонно зовёт Майлз, ощупывая матрас, на котором он лежит. — Всё хорошо, — звучит голос Мигеля откуда-то сверху, над его головой, а затем он целует его в макушку, — Спи. И затем Майлз засыпает, измученный и удовлетворённый. Снаружи начинается дождь.