Все мечты давно пропиты.

Последний урок подошёл к концу шесть часов назад. Небо неспеша прикрывало заспанные глаза, опуская на город сумеречную вуаль. Девушка, однако, домой по - прежнему не торопилась, шаркая подошвой по мокрому асфальту. Шаг её был тяжёлым. Молодая учительница медленно переваливалась с одного бока на другой, потупив усталый взгляд зелёных глаз. Мимо неспеша проплывали кирпичные высотки, окна которых вспыхивали одно за другим, являя сырым улицам чужие тени, подвижные, мыслящие, занимающиеся своими делами и проживающие свои жизни. Равно как и она. На огромной скорости мимо неё, громко сигналя, пронёсся мерседес, прямо по большой луже, окатив худое тело дождевой водой. Алекс остановилась и проводила горе - водителя пустым взглядом. С вишнёвых волос и пиджака капало прямо на двухгодовалые ботинки. - Убейся, сука. Продавщица безлюдного и круглосуточно работающего минимаркета встречала своего постоянного покупателя, как родного. Стабильно три раза в неделю. И каждый раз, как в прошлый, две банки самого дешёвого пива. - Вам как обычно? - женщина в синей рубашке обернулась к холодильнику. - Нет. Сегодня три. - Алекс глядела куда-то сквозь её затылок. Женщина обернулась, тонкие губы дрогнули в лёгкой, какой-то жалостливой усмешке. - Решили изменить традициям? Бледное худое лицо оставалось неподвижным в тусклом свете пустого крохотного магазинчика, пока сканер монотонно пищал, высвечивая на табло единицы. Чек вышел ровно на три доллара. - Хорошего вечера, - вежливо пожелала женщина, выравнивая смятые купюры. Пшик. Пошла в ход первая банка. Алекс Мур плелась по сырому асфальту, подгоняя носком маленький камушек. Мимо неё в спешке промчалась женщина в красном пальто с пуделем на поводке. Короткие каштановые кудряшки весело подпрыгивали на бегу. - Дорогой, скоро будем! - чирикал в трубку сладкий голосок. - Тефтели в холодильнике, спагетти тоже! Люблю! "Противная", - мысленно сплюнула девушка, вливая в себя алкоголь. Так она думала не в первый раз, да и, по правде говоря, далеко не только о незнакомке. Враждебность и отвращение стали постоянными, едва ли не ключевыми составляющими её обычного дня. В следующий понедельник она, равно как и сегодня, проснётся в своей засраной однушке в пять утра. В первую очередь закинется анацином, залив таблетку большим количеством воды. Далее почистит зубы, если, конечно, не забудет. Затем посмотрит в зеркало, на себя, на неподвижную и безмолвную тень той жизни, о которой она мечтала когда-то давно. Правда, девушка уже давно забыла, о чём были те мечты. Они просто были. Дети носятся по школе, подобно диким животным, кричат и визжат, то и дело сбивая учительницу литературы и русского языка с ног. Извинений она обычно не дожидается. Лишь молча подбирает упавшие тетради и плетётся дальше, в очередной кабинет, где следующие полтора часа она будет лениво и без энтузиазма рассказывать о каких-то книжках, авторах и их произведениях, будучи на самом деле заинтересованной лишь в одном: банка пива и скорейшее окончание рабочего дня. Гул перемен не отрезвлял, наоборот, нагонял ещё большей апатии и сонливости. Корявые буквы на исписанных листах хаотично выплясывали перед глазами. Иногда ей на стул подкладывали кнопки или разливали клей - момент. Тогда занятия она вела стоя, как следует отыгрываясь на тех, кто сделал это: заваливала вопросами до тех пор, пока не закончится урок, чтобы в конечном счёте сказать: "на "А" не тянет". Хулиганы смотрели на неё с отвращением и презрением, порой в глаза называя "опущенной" или "стервой", мерзко улыбаясь её абсолютному равнодушию. Девушки шептались за спинами, с опаской поглядывая на бессердечного и хладнокровного учителя. А коллеги лишь пожимали плечами и старались лишний раз не заводить с ней разговора. Никто не звал её на чай, на совместный ланч, никто не предлагал довезти до дома после работы, когда уже достаточно поздно или льёт, как из ведра. Никто не интересовался её делами, и это было взаимно. Все разные, все индивидуальные, но каждого из них она презирала и ненавидела совершенно одинаково. Первая банка была прикончена, смята и отправлена в урну, к бумажным отходам, когда ночь окончательно опустилась на засыпающий город. По периметру молчаливых улиц один за другим зажигались фонарные столбы. В ледяных лужах их тусклые блики расплывались, обращаясь в нелепые светящиеся кляксы. Алекс случайно прошлась по одной из них, размазывая яркие чернила по грубому асфальтному холсту, но совершенно не придала значения промокшему насквозь ботинку. Становилось прохладно, ветер ледяной лавиной скатывался с крыш, завывая в волосах девушки. Она остановилась. Здесь, на пустой вечерней набережной, Алекс часто прогуливалась, чтобы понаблюдать за утками или просто подышать свежим воздухом под томным взглядом ночного неба. Пшик. Содержимое второй банки стало литься в рот девушки. Волны неспеша подбирались к берегу, вылизывая его. Среди них свой вечерний заплыв совершало небольшое пернатое семейство: мама - утка и четверо её утят. Алекс немигающе глядела на них. В пьяном сознании стали проявляться смутные воспоминания. Десятилетняя Алекс крутилась перед зеркалом в своей новенькой футболке, белой, с потёртым изображением мопса в круглых солнцезащитных очках. Больше года эту вещицу таскала её восьмилетняя сестрица Лили, до тех пор, пока родители не повели её в сэконд - хэнд за новыми покупками. Алекс давно привыкла донашивать всё за сестрой, но её это совершенно не печалило: у Лили всегда был хороший вкус, а на худенькое тело Алекс без проблем налезет всё, что угодно. Эйден и Хью были младшими в семье и обожали парки аттракционов. Раз в два года, в первое воскресенье июля, Алекс на день оказывалась на пороге в волшебный мир, яркий, солнечный и приветливый, полный радости и чудес. Под весёлую музыку девочка тянулась на носочки, маша крохотной рукой клоунам и принцессам. Огромное колесо обозрения возвышалось над сказочным королевством. У Алекс кружилась голова каждый раз, когда она смотрела на него, но ей всегда было интересно, каково это - видеть мир оттуда, с высоты птичьего полёта, там, где всё - как на ладони. Сахарная вата в чужих руках манила ещё больше. Розовая, голубая, жёлтая, зелёная - казалось, вся палитра самых ярких цветов и эмоций таилась в каждом укусе. Но для Лили, Эйдена и Хью покупали только самое недорогое мороженое. Ей - маленький сахарный леденец на палочке. Хотя почти всегда она тоже хотела мороженое. Алекс не обижалась. Ведь мама и папа делали всё, чтобы у семьи всегда было, что покушать, во что одеться и где поспать. Даже несмотря на то, что порой родители ругали её, ведь она не успевала приготовить ужин или помыть полы к вечеру. Даже несмотря на то, что вечно усталые зелёные глаза мамы чаще смотрели в сторону Эйдена, Хью и Лили. Даже несмотря на то, что в ответ на её красочно описанные рассказы о прошедшем дне и школьных занятиях папа лишь бросал пресное "хм". Она никогда не обижалась. Девушка уже прикончила вторую банку пива, когда уточки пропали из её поля зрения. Огромное око полноликой луны проливало свой свет на опустевшую водную гладь. Алекс Мур вяло зашаркала вдоль набережной, смакуя сладковатое послевкусие выпитого алкоголя. Здесь, у воды, ветер был особенно свежим и прохладным. Учительница вновь остановилась. Затем отчего-то полезла в карман пиджака. На землю упало несколько фантиков, столетняя упаковка из-под мятной жвачки и какая-то бумажка с номером. Тонкие бледные пальцы слабо держали фотографию, сделанную тринадцать лет назад. Здесь - вся её семья на фоне колеса обозрения. Мама и папа. Улыбаются. Эйден, Хью и Лили со стаканчиками мороженого. Смеются и кривляются. Она. С сахарным леденцом на палочке. Смотрит куда-то в землю и молчит. Ветер вырвал снимок из рук и понёс куда-то в сторону воды, но Алекс не спешила догнать его. Лишь молча смотрела тому вслед. Пшик. Последняя. Мур сделала глоток и подняла голову к небу. Там, в непроглядной тьме, холодными слезами блестели звёзды. Десятки и сотни. 22 - летняя Алекс больше часа крутилась у зеркала, любуясь на своё новое платье. Чёрное, чуть выше худых колен, простое, но элегантное, плавно подчёркивающее бёдра и изгибы тонкой талии. Шикарный образ дополняли чёрные перчатки до самого плеча. Вечер обещал быть весёлым. Но ближайшее будущее божилось, клялось изменить абсолютно всё, перечеркнув прошлое раз и навсегда. Сегодня девушка, наконец-то, с отличием заканчивает педагогический университет. Но всё своё детство и все свои подростковые годы она видела себя не в школе, за учительским столом, с кучей тетрадок или на бесконечно тянущихся нудных уроках с указкой у доски, вовсе нет. Алекс глядела куда-то дальше. Туда, где в свете софитов и вспышек будет сиять её красота и неотразимость. Где интриги и сплетни не будут слышны в потоке рукоплесканий, комплиментов и чужого обожания. Туда, где подиум, наряды, автографы и чужая любовь станут для неё домом. Она мечтала стать моделью ещё с тех пор, как в восемь лет ей впервые на глаза попался глянцевый журнал, страницы которого сияли топовыми брендами, косметикой, шикарными девушками с кошачьими глазами и пухлыми губами. Порой девочка собирала младших на свой собственный показ мод, где она, виляя бёдрами, демонстрировала одни и те же вещи снова и снова под аплодисменты Лили, Эйдена и Хью. В модельное агентство 25 - летняя девушка шла, будучи полной надежд и ожиданий. Она шла мимо витрин, глядя на собственное отражение, и видела в них будущую звезду. Она знала, что однажды будет сиять среди других, тех, что вдохновляют, проливая свой свет на чужие восторженные лица. Алекс улыбалась и приплясывала, обращая на себя косые взгляды, но ей было всё равно: она идёт исполнять свою мечту. Но... - Извините, вы нам не подходите. Алекс молчала, пытаясь осмыслить сказанное. Однако мысли никак не хотели собираться в единое целое. - Как? - только и смогла выдавить девушка. - Почему? - Всё просто. Увы, но вы пришли слишком поздно. Модельные агентстве ищут молодых девушек. А вы... К сожалению, слишком стара. Всё рухнуло буквально в один момент. Алекс не помнила, как покидала здание. Горячие слёзы катились по её лицу и падали на холодный асфальт. Внутри всё сжималось, разлеталось на куски, разбивалось вдребезги, тряслось от нескончаемой злости, досады, боли и обиды. Она просидела там несколько часов. Голодная, уставшая, ужасно волнующаяся, в очереди из самых разных девушек, таких же, как она, молодых, красивых и верящих в лучшее. И всё лишь ради того, чтобы услышать, что ей не суждено покорить подиум и чужие сердца. Авария одним весенним утром порешала абсолютно всё. Алекс Мур, совсем ещё молодая учительница русского языка и литературы, неспеша наслаждалась стаканчиком кофе, переходя дорогу на зелёный. Всё вокруг неё жило и расцветало, пробуждаясь после долгого зимнего сна. Казалось, ласковое солнышко светило лишь для неё одной. Особенной, молодой, красивой и отчего-то такой счастливой. Громкий сигнал. Свист колёс. Глухой удар. И мир вокруг навсегда потерял свои краски. С тех пор её самыми близкими друзьями стали огромные долги на лечение, которые у неё едва ли была возможность покрывать. А ещё дешёвое пиво. Три банки. Настоящее, прошлое, а теперь ещё и несбывшиеся желания. Дешёвое пиво, дешёвые сигареты, дешёвая еда, дорога до школы и обратно пешком. Всё это приелось и вошло в привычку. Алекс уже давно не испытывала ни радости, ни печали. Абсолютно ничего. Она не познала ни веселья дружбы, ни волнения первой любви. Тусовки, секс, путешествия, романы, новые знакомства и друзья - что всё это для неё? Миражи и пустышки. Даже родители, и те уже давно перестали звонить ей и спрашивать, пришлёт ли любимая старшая дочь деньги в этом месяце. У неё не осталось ничего, о чём она бы могла горевать. Лишь последняя опустевшая банка пива и мечты. Разбитые, бессмысленные, несбывшиеся. Давно пропитые мечты.