Я же говорил, не связывайся со мной, шезму.

— Эвтида, — его голос заставлял нутро покрываться инеем всякий раз, когда он обращался к девушке, — У тебя пять минут на то, чтобы взять всё необходимое и отправится с нами к склепу. — Но, разве… — Ничего не хочу знать, пять минут, время пошло.       Эва судорожно складывала необходимые записи, чернила и бумагу в сумку. Проклятье, как же вовремя Дия отравилась! Злость наполняла её доверху, стараясь перекрыть хоть часть того волнения, которое она испытывала перед Аменом. Воспоминания накатывали новой волной жара, когда в голове возникали все моменты, проведённые с ним. Его горячие отпечатки на её талии; шершавые ладони, держащие её лицо, вынуждая не отводить взгляд от него; тёплое дыхание на её шее и влажные поцелуи на её тонких пальцах, которыми он восхищался всякий раз, когда они оставались вдвоём.       Влюблённость окрыляла шатенку, но ещё вызывала страх оказаться пойманной за очередным заказом. Она не боялась того, что Амен поймает её как шезму, больше всего в этой жизни она боялась увидеть его разочарование в ней, его разбитое, на тысячи осколков сердце, это убило бы её за долго до казни. Любовь к эпистату опьяняла, наполняла ранее неизведанными чувствами от самой макушки до кончиков пальцев на ногах. И даже сейчас, Эвтида залилась румянцем вспоминаю прошлый поход в гробницу, она предвкушала новые воспоминания, связанные с ним.       Наконец положив всё необходимое в сумку, Эва нанесла любимый аромат шоколада на шею и кисти рук, выбегая на встречу новым воспоминаниям, которые заполняли сердце теплом. Амен смотрел в её сторону пустым взглядом, который не выражал абсолютно ничего, ни смятения, ни грусти, ни боли. Абсолютная пустота залила его голубые глаза, которые сияли при виде Эвы.       Настороженно девушка последовала за группой иногда отвечая на вопросы, которые задавались ей, очередная гробница была вскрыта. Все присутствующие были уверены, что сюда приложили руку шезму, и даже сейчас Амен молчал, лишь иногда кивая в знак того, что он слушает разговор и размышления его приближенных.       Когда некоторые вырвались вперёд Эва незаметно коснулась спины эпистата. Он взглянул на неё, глаза снова засияли, но лишь на мгновенье, на лице появилась лёгкая улыбка, смягчая черты лица мужчины. — Всё в порядке? — взволнованный шёпот Эвтиды раздался приятным звуком, который грел душу Амена. — Да — он улыбнулся немного шире, незаметно взяв в свои руку ладонь Эвы. Приятное тепло исходящее от рук Амена стало проникать в тело Эвтиды, отчего она прикрыла глаза, ласково улыбаясь голубоглазому мужчине.       Духота стала заполнять лёгкие, когда шезму и эпистат оказались внутри. Жестом он указал мужчинам оставаться снаружи, а затем войдя внутрь он снова взял девушку за руку, уже уверенно не скрываясь от взора чужих глаз. В его голове возникали приятные воспоминания улыбающегося личика Эвы, которые невольно грели в самые холодные ночи. — Амен, — она смело юркнула в его руки, словно нуждалась в этом последние несколько лет. Такая хрупкая и нежная, словно ребёнок. — Моя Неферут, — он прижал её к себе, вдыхая приятный аромат шоколада, который отчаянно преследовал его повсюду, не давая даже дня, чтобы думать трезво и рассудительно, как он привык. Своим появлением она внесла краски, в ранее привычно серую жизнь, она показала, что такое любовь и нужда в другом человеке. Но принятое решение не давало возможности отступить, он продолжал обнимать её, шептать слова любви и осыпать её макушку поцелуями, свободной рукой он достал кинжал из кармана штанов, поднося его к спине шатенки. — Я люблю тебя, моя непокорная Неферут. — Я…       Кинжал проник в её спину, а затем и сердце. Эва обмякла в руках эпистата, не успев сказать важные слова, которые он не хотел слышать. Если бы он услышал заветные слова, то умер бы сейчас прямо здесь, вместе с ней. Неописуемая тяжесть постигла его, отчего он рухнул на колени, продолжая обнимать шезму. — Помогите… — с его сухих губ сорвался шепот, который стал набирать силы, он кричал, молил о помощи, из глаз текли слёзы, которые обжигали ледяные щёки. — Эпистат… — Тизиан замер в паре шагов от Амена, которого, освещал тусклый свет факела. — Помоги мне, помоги её поднять. Я не могу, не могу…       Мужчина, который мог посоревноваться с любым мужчиной оставшись победителем, не мог поднять возлюбленную. Его тело лишилось сил, вместе с Эвтидой ушло тепло, которое раньше не казалось чем-то особенным. Он не желал смотреть на её лицо теперь, Амен навсегда запомнит её ласковую улыбку и хитрый взгляд. Духота обжигала лёгкие, но тело сопротивлялось, не желая видеть белый свет никогда больше. Он облокотился о ледяную стену, которая теперь могла посоревноваться с ним, и точно проиграла бы, ведь лёд, окутавший его сердце, теперь никогда не растает. Без её задорного смеха жизнь казалась бессмысленной, вновь обретая серые краски. Он прикрыл глаза лишь на секунду, лёд принял форму айсберга, который отчаянно выпускал острые иглы, пронзившие его сердце. Его глаза закрылись навсегда, оставляя за собой призрачный запах шоколада на его руках.