Кофейный перерыв

В экспрессе всегда тихо. Мало когда на этом островке спокойствия происходит что-то громкое, способное потревожить размеренное течение времени. Иногда нужно отдыхать и переводить дух, прикрывать глаза и наслаждаться чашкой кофе или чая. Спать когда хочется, читать, разговаривать на темы спокойные и обыденные. Они расслабляют, дают чувство защищенности. Чувство иной жизни. После каждой бури наступает радуга. Вельт двигается ленно, почти что ползет до своей каюты. Он опирается на трость, иногда останавливаясь и пошатываясь от усталости, но каждый раз его заботливо придерживают за локоть, лишь бы тело не свалилось прямо в коридоре. Вельт уж позабыл что такое усталость, что валит с ног, заставляет зевать во весь рот и недовольно жмурится от того как скрипит челюсть и как сильно хочется сделать это вновь. — Вы сильно устали, Господин Янг. — Скрюллум чуть шумит шестернями, прикрывая глаза железными тонкими ставнями и перекладывает вторую руку на локоть человека, позволяя на себя опереться. Металлические пальцы в тонких кожаных перчатках водят по тыльной стороне ладони. Словно прикасается совсем обычный человек, только холодный. У людей часто замерзают ладони и кончики пальцев, так от чего эта рука не могла принадлежать биологическому существу? От того, что это была рука робота, много видавшего на своей долгой жизни. Им не нужно беспокоиться ни о смерти, ни о еде или воде. У каждого робота совсем иные заботы, нежели у существа биологического— звать всех людьми, все же, было совсем невежливо. Вельт слегка улыбается от потока мыслей своих и открывает дверь. Внутри вещей мало. Кровать, стол для шахмат, книжная полка и большой подоконник с различными кипами бумаг и письменных принадлежностей. Кажется, что этот человек использует это место для работы своей, ведь больше мест для такого не было видно. Не средь шахмат писать новый сценарий, ведь так? Мебель и стены были в приятных кофейно-ореховых оттенках и, казалось, стоит войти в место это, так сразу запахнет пекарней станции «Герта». Там, на удивление, любят сладкую выпечку и теплые напитки. Что важно — не горячительные. И Вельт видит как спутник его чуть прикрывает глаза и втягивает воздух сильнее, прогоняя тот через фильтры и удовлетворенно кивая. Могут ли роботы наслаждаться запахом? Вельт опускается на кровать, поправляя волосы и снимая очки. Он чуть щурится в сторону гостя и устало вздыхает. Не о таком приеме он думал. Не планировал, что с ним придется возиться, ухаживать, смотреть за его состоянием. Обычно справлялся сам. Не в этот раз. Он стягивает пальто, но перед тем как оно упадет на ближайшую тумбу руки перенимают и ощущение тяжелой ткани пропадает. Его расправляют и медленно насаживают на плечики, а позже и на чудаковатый крючок в углу комнаты. Такой особенный был лишь один. – Прошу прощения, сэр. – Не стоит. – руку медленно поднимают, перебирая пальцами, как то делают командиры больших войск, приказывая армию замолчать и обратить на себя внимание. Еще пара секунд монотонного движения и робот опускается рядом на кровать. – Мы знакомы достаточно давно по человеческим меркам, верно? – Верно. А что на счет мерок роботов? — их диалоги хаотичны, появляются из ниоткуда и уходят в никуда. Но чем чаще повторяется хаос, тем меньше он таковым остается, принимая понятие «стабильности» и «регулярности». – Для меня «достаточно» было примерно сорок две встречи назад. – После нашего третьего свидания? – Именно. – Очень быстро. – Вельт прикладывает к подбородку палец, пытаясь сосчитать, хотя бы примерно, сколько времени прошло с их первого знакомства. Но такое понятие уж больно быстро затирается, когда каждый день твой проходит в бескрайнем космосе без важных встреч и точных дат. Где время считается по бою молотка Эона, а каждая планета вращается с разной скоростью. Где-то организм изнашивается лишь к середине дня на часах, где-то можно провести несколько суток без сна. Это стало привычным, приемлемым. – Роботам не нужно налаживать… Эмоциональную связь? Вроде то называется так у людей. Я плох в более простых вещах человеческих эмоций. – Но разве ты не общаешься с другими? – Поспешу заметить, что все мои знакомые не подходят под определение человека. Кто-то не имеет физической оболочки и при любом ранении способен заменить корпус на такой же, так что никто и не заметит. Кто-то проживает десятки эр и не меняется в лице, а для кого-то единственная угроза в этом бескрайнем мире – закончившееся топливо. Ты другой. И они другие. Для каждого существа приходится подбирать свой образ мысли и стиль общения. Вельт продолжает лишь тепло улыбаться, подсаживаясь все ближе. «Человеку нужен человек» – так многие говорили на «Герте». И в этой фразе был смысл, пусть и в реалиях современности было бы лучше заменить на то, что каждый человек требует близкое существо. Хотя фраза и перестает быть столь звучной и простой. Человеку нужен уют, дом, душа с которой он способен поделиться историями и переживаниями, тот с кем разделит холодную ночь на планете без жизни, кто поможет встать на ноги и дойти до каюты в час слабости и усталости… Конечно, не всем. Много во Вселенной было одиночек, предпочитающие отшельничество в самом прямом значении этого слова. Кто-то мог создать себе уют лишь самостоятельно. Но Вельт, по правде, устал быть один и самостоятельно нести груз на плечах. Иногда хотелось его с кем-то разделить, положить его на два плеча, ведь значимость происходящего от того не изменится, но он перестанет тянуть к земле и препятствовать движению. Нельзя забывать, но и от раздавленного тела не будет никакого толку. – Ложись. – Вельт подвигает вторую подушку ближе и устраивается на одной из половин, потирая переносицу. – Иногда я смотрю на Март-7 и думаю… Откуда в людях столько доброты и беззаботности. Почему для меня приобнять кого-то это целое испытание, а она готова броситься на шею тому, кого знает пару дней и кто помог. Что уж говорить о Безымянных. Хочется временами отпустить все и стать таким же. – Если требуется мое мнение, то я считаю, что Вам не пойдет. Но… – Скрюллум сделал паузу и слышно было как в отделе его скрипят шестерни и стучат маленькие молоточки, складывая самые удачные комбинации ответов в этом разговоре. – Я буду не против узнать о нежности человеческой. Будь то для дальнейшего нашего общения иль просто для анализа. Быть умным – это знать как много еще тебе неизвестно. Такого мнения я придерживаюсь. И от того многим, казалось бы, гениальным личностям не стать одним из нас. Ох, если что, то я не про тебя. – Да и не нужно мне. Больно много у вас там заморочек. Цель у меня другая. – Вельт подвигается ближе, укладывая голову на плечо. Скрюллум чуть теряется. Многие люди и не люди стремятся встать в числе умнейших, получить благословение Эона и чтобы их имя знали во всех концах вселенной. Пусть в реальности все совсем не так. Вельт был другим. Не то более примитивным, не то наоборот, видел больше, чем даже общество гениев способно узнать и познать. Видел сквозь материю и время. Скрюллум был уверен, что за спиной этого человека стоит в разы больше, чем он рассказывает. Но, как посчитал робот, ни атмосфера, ни место, ни время не располагали о более конкретных расспросах о прошлом и будущем. Люди звали то «особой обстановкой». Когда за окнами, а в их случае за иллюминаторами, темно, светят звезды, в комнате приглушен свет, а откуда-то далеко играет музыка. Комфортная тишина. Вельт прикрывает глаза, прижимаясь к приятной прохладе все ближе и тяжело вздыхает. Он не спал и, кажется, даже не собирался. Действо его можно сравнить с проводной подзарядкой у более старых и примитивных моделей роботов. Раз в несколько месяцев каждый робот должен был восполнять нулевой запас энергии. Каждый то делал разными способами, но суть оставалась одна. Скрюллум медленно продел руку под биологическим телом, приобнимая человека и прижимая ближе к себе. Пальцами второй руки он начал убирать пряди, что спадали точно в глаза и неприятно кололись. – Твое состояние стабильное. – Ты меня сканируешь? – Вроде того… Подобное помогает мне держать связь с другими биологическими видами жизни. Я могу распознать их состояние, их эмоции и то как они провели день. Спали, ели и хватает ли оболочке водных и минеральных ресурсов. Состояние твое стабильно. Ты спал примерно восемь часов, но в очень неудобной позе. Полагаю, уснул за работой. От того у тебя сильно болит спина и шея. Уровень питательных веществ в норме. Уровень витаминов в норме. Уровень водного баланса в норме. Вывод таков – плохой сон и издержки возраста. Профилактика – массаж. – Скрюллум поднял руку вверх, рассматривая тусклые лучи света автоматической системы освещения сквозь пальцы, что лишь по хлопку была способна перейти в один из трех режимов – свет, полумрак и выключенное состояние. Удобное новшество экспресса, помогяющее сохранить остатки сил и упасть прямо в кровать, а не ходить по всей каюте и тыкаться во всевозможные переключатели. – Могу помочь. – Умеешь? – Это один из трехсот двадцати одного бесполезного навыка, коим я владею. Да, умею. Вельт пожал плечами, приподнимая торс над кроватью, лишь бы стянуть с себя рубашку и откинуть ее в сторону. Перевернулся на живот и издал болезненный стон, стоило его прижать сильнее к кровати. Тот был тихим, больше похожим на шипение змеи где-то из укромных уголков куста на биологически полной планете. Но быстро прекратился, уступая расслаблению мышц. Руки робота фактурные: состоят из нескольких пластин с натянутой на них каучуковой оберткой, что делала их не такими острыми, но все еще прочными. Они бродили по спине, разминая плечи и лопатки, растирая их и медленно спускаясь по позвоночнику к копчику, чтобы в итоге подняться назад. На лопатки давили сильнее, разводя их в разные стороны, после чего делая тоже самое в обратном направлении. Кожа медленно розовела, а пара тройка костей звонко хрустели, заполняя этим коротким, но громким звуком всю каюту. Особое внимание было уделено шеи, что начинала болеть одной из первых, после чего не давала работать ближайшие сутки. Скрюллум чуть наваливается на тело под собой, обнимая. Шея — место, что так уязвимо в человеческом организме, сейчас находилось под самым «носом» робота. Не это ли знак великого доверия к иному существу? Скрюллум чуть прикрывает глаза, прижимаясь все сильнее, чтобы перевернуться на бок и замедлить процессоров движение. Опустить руку на живот, да под рубаху залезть. И так заглушить все процессы и в сон провалиться. Столь ненужная роботу установка, но дарующая приятный комфорт.