Почему ты не остановил меня?

— Лололошка, я понимаю, что тебе этого не хочется, но я не могу с этим ничего поделать! — Кричал Джодах. — Да как это не можешь?! Можешь! Я не хочу опять сидеть в этой белой коробке! — Кипел от злости шатен. В чём же была проблема? Всё просто — Лололошка случайно сделал довольно-таки большую царапину на плаще Смотрящего, из-за чего мультивселенная была на грани. Они с Джодахом всё быстро починили, однако теперь такое считалось большим преступлением. Конечно, он сделал это случайно, чтобы помочь, но Смотрящий ни в какую не хотел давать поблажку. «Законами должны подчиняться все, — снова и снова повторял он, — иначе везде будет хаос». Парень уже сидел в Тюрьме Времени однажды. Так получилось, что один из Богов делал свои хитрые махинации со временем, и никто не мог его поймать. Лололошка же, оказавшись в новом мире и забыв о существовании Богов, решил докопаться до истины. Но получилось так, что он нечаянно вызвал череду парадоксов, которые сильно отразились на других мирах. Поэтому Смотрящий, не обращая внимания на грустные глазки Джодаха и непонимающий взгляд шатена, упёк его в Тюрьму Времени. И, сказать честно, времяпровождение там было не самым приятным, хоть и с тех пор много воды утекло. Сейчас же Ангел Смерти и Лололошка спорили, может ли его наставник как-то договорится, чтобы он не был там снова заперт. Как оказалось — нет, что злило парня. — Я понимаю, это не самое лучшее место, где ты бы хотел праздновать свой день рождения- — Аргх, за что мне всё это… Сначала я не помнил, когда у меня день рождения, а потом каждый год в этот день что-то случается. 11 ноября это какая-то проклятая дата что ли? — Разочарованно вздохнув, мироходец сел в фиолетовое кресло, откинувшись на его спинку. — И сколько мне там сидеть? Ах, точно, там даже времени нет. — Ошибаешься. Там есть время, однако оно не совсем то, как ты его понимаешь, оно отличается своей пространственной… — Увидев гневный взгляд, Бог понял, что это не совсем лучшее время для лекции. — Кхм. В любом случае, там ты не будешь «каменным» как другие. Ты будешь вполне осознанным, как и те, кто пробыл там уже долго. От этого становилось не легче. Несомненно, так намного лучше, чем быть постоянно в своих мыслях и тревогах, пребывая в агонии из своих чувств, но… Понимать, что ты просто в белой комнате без ничего и тебе нечего делать, тоже не вызывает восторг. — Извини, Лололошка, но так нужно. Шатен вскрикнул от такого неожиданного появления, хотя, казалось, он должен был давно привыкнуть. — Ох, Смотрящий… Значит, мне уже пора, раз ты тут? Больше вариантов нет, совсем? — Смесь из разочарования и грусти играли на лице юноши. — Увы. Тем не менее, там тебя ждёт кое-что, что послужит хорошим… Продолжением. Наставник с учеником непонимающе переглянулись, ничего не поняв. Но, решив не обращать на это внимание, Джодах подошёл к парню, заключив в свои объятия. — Эх. Мы ведь не скоро встретимся. — «А за это время я уже так сильно успел привязаться к тебе» — осталось невысказанным. Горько улыбнувшись, он ответил на объятия. — Не волнуйся, скоро я вновь буду досаждать тебе своей болтовнёй. Тихо рассмеявшись, они отпустили друг друга, после чего Лололошка увидел лишь искры и белый свет. *** Медитация. Это всегда помогало мироходцу, когда он ощущал дискомфорт. Сейчас была именно такая ситуация, особенно после того, как стало известно, что рядом с его камерой будет камера Эбардо. Сразу же началось ругань, споры, ссоры. «Какого чёрта он мой сосед?!», «Что здесь делает этот идиот?!», «Я не хочу» — и так далее. Но ничего не оставалось, кроме как смириться. Поэтому Лололошка медитировал. Сидел в позе лотоса, положил руки на колени и закрыв глаза. Бубнёж из камеры рядом наконец затих. Настала долгожданная тишина. Вот только он чувствовал, как его всё это время прожигают взглядом. Тёмным, безумным и обиженным взглядом. — Если ты думаешь, что от этого я исчезну, то ты очень ошибаешься. Молчание. Отлично. Так даже лучше. Юноша уже этого не видел, но его сосед, вздохнув, отвернулся, лёжа посередине своей камеры. Он ведь, как назло, недавно очнулся от «неосознанности», и теперь замечал всё вокруг, нежели когда был каменным. Непонятно, сколько времени уже прошло. Час, два, три. По ощущениям — очень долго. Делать было совсем нечего. Лололошка уже и помедитировал, и придумал новые шутки, и проанализировал, чтобы он делал, если бы настал межвселенский апокалипсис. Вздохнув, он начал напевать что-то себе под нос. Эбардо, что уже давно молчал и почти спал, — хоть здесь и нельзя было спать, нечто похожее на сон здесь было, — заинтересованно обернулся, пытаясь вслушиваться в слова. — And I don't want your pity. I just want somebody near me. Guess I'm a coward. I just want to feel alright. And I know no one will save me… — Фыркнув, он снова отвернулся от него. Конечно, было любопытно послушать, что ещё напоёт Лололошка, однако отрывок, что он услышал, был для него слишком скучным, особенно спросонья. Поэтому он предпочёл снова быть своих мыслях. Однако, долго пробыть там ему не удалось. Его отвлёк противный голос своего соседа. — Эй. Раз уж мы с тобой соседи, то, может поболтаем? Тут скучно, да и в прошлый раз мы закончили на не очень хорошей ноте. — Прошлый раз… Тогда юноша следил за Эбардо некоторое время после того, как тот сбежал из тюрьмы времени. Надзирателем он был, сказать честно, очень строгим, что «душило» пустотного мага, на что он много раз жаловался. И в последний день его нервы не выдержали, из-за чего произошел конфликт. Всё бы ничего, поругались и поругались, вот только у зеленоглазого после этого ещё долго болело лицо. А также слова, что в ярости говорил мироходец, надолго застряли в голове. — Я убью тебя. — Ядовито выплюнул Эбардо. — Это значит «нет»? — Это значит, береги спину, потому что, когда я выберусь отсюда, именно туда я воткну свой нож. Шатен рассмеялся, из-за чего в ответ получил поднятую бровь. — Ты уже давно это сделал. Преступник поначалу не понял, о чём он, но потом до него дошло. И неприятное чувство в груди, что появлялось каждый раз, когда он видел юношу после освобождения, явилось вновь. Тишина. В этот раз она даже более напряжённая. *** Лололошка откровенно скучал. Белые стены, белый потолок, белый пол, тишина, пустота… Тюрьма Времени целиком и полностью противоположность тому, что любил парень. Чёрные вещи, яркие вещи, заполненность, бардак, куча занятий и дел — самое комфортное, что может для него быть, а не это. Не сдержавшись, он устало выдохнул: — Это место такое конченное. — Ты только заметил? Шерлок. Удивительно, но Эбардо ему ответил. Может, это шанс на нормальный разговор? — А ты что, уже не обижаешься? — Он, перевернувшись набок, стал пристально смотреть за движениями парня через стекло. — Обижаюсь? Хах. Я не обижаюсь на такую чепуху. И снова молчание. Никто из них не знает, что сказать, да и не хочет. Они терпят друг друга лишь из-за того, что делать больше нечего. — Ладно. Давай смотреть объективно: говорить нам не о чем. Мы о друг друге ничего не знаем, и не хотим знать. И что-то делать вместе не получится, потому что между нами стекло. Так… Поиграем в слова? Скрестив руки на груди, Эбардо задумался. В принципе, это было не так плохо. Хоть какая-то работа мозга, и они не смогут выбесить друг друга достаточно быстро. — Ты первый. — Хм… Башня. Похоже, кто-то начал с козырей. — Язва. — Сам ты язва. — Закатив глаза, он продолжил игру: — Аномалии. — Иной. На удивление, играли они в это долго. Слова, что они выбирали, были связаны с событиями до уничтожения Междумирья. Парадокс, предательство, непонимание, вселенная, кошмары, обида — всё это было сказано. Как бы они не пытались это скрыть, те события стали поворотными для обоих. Для одного из-за того, что после этого он в пожизненном заключении, а для другого потому что… Предательство, обман, масштабность и стирание такого родного место… Не могло обойтись бесследно, как бы он ни пытался это отрицать. — Мне уже надоело. — После нескольких раундов устало сказал брюнет. Лололошка кивнул головой в знак согласия. — М-да… Заняться тут и вправду нечем. Даже жалею немного, что не превратился в камень. — Уж поверь, это не лучше. — Эбардо вздохнул, начав думать, что можно поделать ещё. — Тогда, может… Не знаю. Споём? Преступник засмеялся, однако когда увидел спокойное лицо соседа, удивлённо спросил: — Ты серьёзно? Задумавшись, не слишком ли это глупо, парень, наплевав на всё, сказал: — Да. Может, хоть после этого я захочу спать. Подозрительно посмотрев на шатена, преступник лишь вздохнул. — Ладно. Делать-то нечего. И что будет петь? Мысли медленно прошлись по воображаемому плейлисту. Лололошка знает много песен и часто поёт их в дороге. Его песни имеют совершенно разный характер: грустные, жизненные, весёлые, вдохновляющие, глупые. Взвесив все за и против, он предложил: — Знаешь песню «Why didn't you stop me» от mitski? — По ту сторону стекла послышалось угуканье. — Давай её? — Я не против. Одна строчка ты — другая я? — Да. Начинаем. — «I know that I ended it, but» — В голове шатена было много мыслей. Начиная с того, почему он вообще здесь, заканчивая тем, какого чёрта спокойно поёт с предателем. — «Why won't you chase after me?» — Эта строчка будто звучала как «почему ты не присоединился ко мне?». Интересно, почему? — «You know me better than I do» — «So why didn't you stop me?» — Их голоса сливались воедино, каждый пел о том, что близко им, и, на удивление, всё совпадало. — «Why didn't you stop me…» Эбардо ощущал смешанные эмоции. Он ненавидел Лололошку, это правда, однако он никак не мог отделаться от воспоминаний «Эо» и чувства вины. Если бы он смог вернуть всё обратно, он бы попытался всё изменить? — «And paint it over?» Настала пауза, в которой они просто смотрели друг другу в глаза, ища ответы на свои незаданные вопросы. — «I look for a picture of you» — «To keep in my pocket» — Кажется, Эбардо нужно было собирать команду не для того, чтобы переписать Вселенную, а для музыкальной группы. — «But I can't seem to find one» — «Where you look…» — «…how I remember» — Казалось, Эбардо так и хочет спросить: «а каким же ты меня помнишь?». — «Look how I remember» — «Look how I remember» Одна строчка и песня закончится. — «Paint it over» Начать с чистого листа и закрасить старое. Вот, что им так не хватает. После этой песни оба парня ощущали некое… Опустошение. Будто они рассказали всё, что чувствуют так давно, за одну песню. Но возможно ли это в их ситуации? Лёжа на холодном полу и чувствуя себя разбитым, Лололошка, после долгого молчания, решил заговорить первым. — Сегодня мой день рождения.