Источник Хаоса

      Оглушительный гул сирен, неутихающий и столь тревожный.       «Это не учебная тревога, повторяю — это не учебная тревога! Всем отрядам подготовиться к оборонительной операции альфа! Повторяю, всем отрядам подготовиться к оборонительной операции альфа!»       Там, в глубинах Северного моря, в очередной раз подало признаки активности неизвестное. Ужас, что явился на землю из ниоткуда — пали в тот день небеса, а людские жизни стали жертвой этого события. Верослужители поначалу твердили народу: «Это кара Божья! Разгневали, вот теперь да понесем свое наказание!», и часть народа верила в истину таких заявлений, однако были те, что словам предпочитали идти против «наказания» и собрать все свои силы против нашествия.       С прошлой активности не прошло и недели, но человечество снова встает на защиту своих земель, и не собирается отступать, пусть будут отданы бесчисленное количество жизней и пролито намеренно крови.       — Этим днем не избежать потерь, но это лишь начало. Сегодня мы отобьем атаку той твари и покажем, кто здесь хозяева!       — ДА! ***       — А-ААА!!!.. Ха-а….?       Раздался раздирающий утреннюю тишину крик юноши. Парень резко вскочил в сидячее положение на кровати от и до покрытый холодным потом и, пытаясь отдышаться, уставился в одну точку перед собой с гримасой искреннего ужаса. Его глаза уже были широко распахнуты, а неведомый кошмарный сон остался позади, лишь останки расплывчатых тревожных видений и учащенное сердцебиение были тому свидетельством.       — Твою мать… — тихо прошипел юноша: — Снова этот сон…       Он медленно поднял руку и, накрыв ладонью свое лицо, провел от лба до виска — холодный пот щедро намочил всю ладонь. С таким обилием и в душ можно не ходить, знаете?       Ему такой расклад был бы весьма по душе, ибо, как правило, душевая комната всегда переполнена жильцами, что естественно, проживая в довольно тесном общежитии. Но парень никогда не был требовательным, потому на этот счёт редко выражал недовольство, однако такая роскошь, как личный компактный и бесплатный душ любого бы не оставил равнодушным!       Снаружи уже вовсю шумела жизнь, а восходящие лучи солнца стучались в окно, выглядывая из-за маленькой щелки неопрятно затянутых штор, провив по пыльным плоскостям комнаты белую полосу света.       —… Который час?..       Стоило юноше об этом подумать, как тут раздался телефонный звонок.       — Это ещё кто в такую рань? Блять…       Телефон находился за пределами комнаты в коридоре, на каждом этаже по одному для всех проживающих на нем жильцов. Бюджет у хозяев дома скудный, во всяком случае — так они говорят, поэтому приходится выживать как есть и иногда биться за возможность сделать звонок. То же касалось и возможности других позвонить кому-то из живущих здесь, просто потому что практически ни у кого не было личного телефона, да и средств на подобную роскошь тоже. Будь такие деньги, все эти люди бы не теснились друг с другом в таких некомфортных условиях.       На звонок никто из соседей так и не ответил, видать, все ушли по своим делам, поэтому юноше пришлось пересилить себя, собраться и выползти из своей норы, дабы поднять трубку.       — Да, я.       — Кто именно «я»?       — Бёль…       — Я удивлена, что смогла дозвониться. Это Маргаретт.       — А…. — определённо Бёль не ждал, что позвонивший будет именно этим человеком (И откуда у неё вообще этот номер…?).       — Какого черта ты ещё дома? — холодно поинтересовалась девушка.       — А где мне ещё быть? Стоп… Хоть скажи, который сейчас час?       Собеседницу почему-то данная фраза слегка разозлила, поэтому она раздраженным тоном ответила вопросом на вопрос: — Ответь на милость, ты как вообще живёшь? У тебя что, часов нет?       — Сломались… — неловко признался Бёль.       — М-м… Ты сплошное недоразумение, ты это знал? — девушка попыталась скрыть свое раздражение и продолжить разговор ровным тоном: — Мистер Десмонд уже замучил меня вопросами о том, где ты. Знай, что занятия уже как час назад начались.       — Что…?       — Чем вопросы задавать, тебе бы после моих слов рвануть в сторону школы, Хон Бёль. Поторопись, иначе одним выговором от Десмонда не отвертишься. Даю тебе пятнадцать минут.       — Стоп, но я ж…! *гудки* Твою ж…— девушка бросила трубку сразу после отданного приказа, и естественно, Бёлю это ничуть не понравилось. Но более того, он никак, даже если очень постарается, не объявится в аудиторию за назначенное время! Но возмущениями делу не поможешь, уж тем более время себе не подчинишь — надо спешить.       В следующую минуту, Бёль уже натянул на себя форму, которую прошлым вечером небрежно бросил на спинку стула в углу своей маленькой комнатушки. Форма представляла собой черный брючный костюм с жакетом-туникой прямого силуэта с высоким воротником и манжетами из белого хлопка, а на нагрудном кармане пиджака красовались инициалы школы Манчестера. Одежда была помятой и даже уже надетая на фигуру ничуть не выпрямилась, поэтому внешний вид юноши был неопрятным, а картину этой неопрятности дополняли непослушные светло-русые волосы, которые торчали во все стороны, как и под ними, у корней, виделись пушок и некое подобие перьев. Уложить этот бардак за считанные минуты было сравнимо с невыполнимой задачей, поэтому было принято решение оставить всё как есть.       Бёль спустился на первый этаж за мгновение, перепрыгивая десятки ступеней он преодолел четыре этажа за считанные секунды и, не обращая ни на кого и ни на что внимание, направился к выходу.       — Опа, юнец, куда полетел?! — из кухни Бёля окликнул мужской голос, тембр которого скорее вызывал отвращение и желания подходить к его обладателю совсем не возникало. Голос мужчины отчетливо давал понять, что тут было выкурено немереное количество сигарет за все года жизни, а ещё, что уже с утра пораньше в крови начислялось несколько промилле. Мужчина и трое его друзей-собутыльников расположились возле окна на подоконнике, древесина которого со временем потеряла свою прочность, а изначально белая краска уже приобрела грязноватый оттенок и покрылась трещинами, и мужчины, пуская клубы табачного дыма в узкую створку старого окна, не стесняясь облокачивались на ненадежную конструкцию, ехидно посмеиваясь над растрепанным мальчишкой.       — А-хаа, Мистер Браун, доброе утро! Ха-ха… Да я вот… Снова опаздываю, — неохотливо подошел ко входу на кухню и ответил Бёль, но в его мыслях не было задерживаться в проходе надолго, поэтому, даже несмотря на то, что сосед продолжил что-то весело рассказывать да расспрашивать, парень просто тихо вышел за главную дверь и устремился в сторону остановки.       Трамвай как назло приехал с опозданием, но благо в это время суток пробок на дорогах не было, поэтому Бёль искренне надеялся, что доберется до места назначения в скором времени. Но хоть пробок на дорогах и не было, зато общественный транспорт был переполнен людьми, словно селедками в банке.       — Эй, пацан, ты выходить собираешься? — из-за спины Бёля недовольно поинтересовался позади стоящий пассажир. По его тону казалось, что ещё секунда, и тот толкнет людей вокруг, дабы все повалились с ног, словно в ряд выстроенне фишки домино… (С самого утра и такой обозленный…)       — А… Нет, это не моя остановка… — тут же ответил юноша, не желая злить незнакомца молчанием.       Трамвай прибыл на следующую остановку, но внутри было невозможно даже развернуться, не говоря уже о том, чтобы спокойно пройти, поэтому сразу, как транспорт остановился и открылись двери, пассажиры нетерпеливо начали толкаться и вытеснять стоящих на пути людей из салона.       (Да вы больные что-ли все?!..)       Мужчина, что ранее стоял у Бёля за спиной, без малейшего чувства такта двинулся на выход. Незнакомец был крупной комплекции и ему не потребовалось приложить особой силы, дабы напрочь сбить Бёля, что был на голову ниже него, с ног и тот вылетел за дверь прямо на стоящую на остановке толпу.       Бёль понял, что сгруппироваться ему уже не удастся, чтобы удержать равновесие и встать стабильно на ноги, поэтому был в полной готовности поцеловать лицом асфальт. Уже ожидая почувствовать острую боль от падения, он плотно закрыл глаза и сощурился, однако никаких болезненных ощущений не последовало, вместо этого он почувствовал тепло и крепкий хват чьих-то рук на своих плечах.       (Ох ё…)       Юноша немедленно поднял взгляд и ошарашено взглянул на удерживающего его человека. Ловко поймавший его человек был юноша, предположительно, ровесник. Бёль в данной ситуации не сильно обращал внимание на детали, но он умудрился случайно подметить холодный блеск бездонно черных глаз своего спасителя, которые почему-то смотрели куда-то в сторону. Но не долго. Мгновение, парень опустил равнодушный взгляд на Бёля, которого всё так же продолжал поддерживать за руки, и их взгляды мельком встретились. Теперь эти бездонные глаза вонзились прямо в душу и будто рассматривали её без остатка совести, аж мурашки пробегали по спине. Бёлю это показалось до невыносимости неловким, он опомнился и стремительно встал на ноги, после чего и чужие руки его немедля отпустили.       Вокруг было много людей, все толпились в попытках пройти мимо друг друга даже не обращая внимания на других, уже ненароком задавленных под всем этим напором. Мужчина, что нагло толкался минуту назад, слился с толпой и направился в неизвестном направлении, поэтому всё недовольство, которое на момент испытывал Бёль, так и осталось при нем за закрытыми устами.       (Вот же скотина, а! Попадись только мне на глаза снова — я тебя с ноги пну! А…Ой!….)       Тут Бёль вспомнил о вежливости и вернулся к неловкой ситуации:       — Ах, д-да, спасибо большое и простите, что я так…       — Не стоит извиняться, — этой ничего не выражающей фразой парень перебил Бёля, после, обойдя юношу, с бесстрастным выражением лица шагнул вперед и залез в трамвай.       (Э-э-э!??? ОЙ, бля!)       Бёль хотел было возмутиться, но проследовав взглядом за своим «спасителем», понял, что сейчас останется на этой остановке в гордом одиночестве в ожидании следующего, если не поторопиться заползти обратно.       Наконец, доехав до своей нужной остановки, Бёль словно пуля вылетел из транспорта и помчался в школу. По пути его никто не заметил, что было только в плюс — не пришлось не перед кем объясняться за разгуливание где попало во время уроков. Юноша по прямой направился в аудиторию которая находилась на втором этаже в самом конце коридора, даже не подумав по пути положить свои вещи в шкафчик.       — Доброе утро! — с грохотом распахнув дверь, Бёль без капли стеснения вошел в помещение, где преподаватель вовсю толковал материал.       — Надо же… Явился, — с некоторым, еле читаемым, раздражением в голосе процедил преподаватель, который даже не посмотрел в сторону двери и дополнил: — Ну раз пришел, то не выгонять же тебя. Позже у меня есть к тебе разговор, Хон Бёль, но пока садись.       Бёль сделал легкий благодарящий жест головой и занял своё место. Сидел он в ряду со стороны выхода, ещё тогда, занимая это место, он просто хотел быть ближе к возможности быстрее убежать. Всё-же он всей душой ненавидел эту школу и здешние нагоняющие тоску серые стены. А ещё эти одиночные парты из дубового дерева, столь темного цвета, что сливались с общим тоном помещения, усиливая общее настроение безнадеги — стоило за них сесть, как тут же хотелось помереть на месте.       Конечно, нельзя сказать, что здешняя атмосфера была чем-то хуже той, что витает в общежитии, но там по крайней мере не нужно заниматься высасывающей жизненные силы ерундой, так Бёль думал: «Все эти сочинения, тесты, проекты… Ха! Да какой от них прок, если сейчас в первую очередь стоит думать о сохранении в целости и сохранности своей собственной шкуры? Даже в шаге от смерти эти гордые консерваторы продолжают стоять на своем и заставлять учить весь этот ненужный бред, самоубийцы…»       Бёль лениво оглянулся и неожиданно для себя заметил, что некоторые из одноклассников отсутствуют. Недолго думая, он тихо обратился к впереди сидящей девушке, которая с мрачным выражением что-то записывала в свою тетрадь:       — Псс, эй, староста! А чего это так много отсутствующих? Чего меня-то тогда торопила?!       Хоть юноша и говорил шепотом, его звонкий голос всё равно прозвучал достаточно громко, поэтому кроме одноклассницы, к которой он обращался, эго любопытствующие расспросы расслышали и остальные соседи по партам:       — Как я понял — их больше нет, — совсем тихо и коротко, с хрипотцой в голосе пояснил одноклассник, который сидел слева от парты Бёля.       — Чт… — от услышанного у Бёля пропал дар речи. В смысле «их больше нет»?..       Одноклассник не долго тянул в продолжением, но ещё больше приглушив и так хриплый голос: — Если верить слухам, то вчера, во время очередной атаки на западной окраине города, вероятно, они стали жертвами. Рано утром по радио говорили, что больше сотни человек погибло, но многие личности не установлены. В большинстве среди них в по телам определили именно подростков, поэтому было бы странно предполагать, что это просто совпадение… В конце концов многие из наших живут как раз в западной части…       (М-да уж… Надеюсь, что это не так и они просто не пришли в связи с разрухой… Но погодите-ка!)       Тут Бёль резко повернул голову обратно в сторону впереди стоящей одноклассницы, что уже к этому моменту оторвалась от своих записей.       — Маргаретт, неужто ты мне позвонила, потому что волновалась, что я тоже уже на том свете?       Бёль хитро ухмыльнулся, в дополнение ко всему сказанному, протянул руку и слегка игриво подергал девушку за рукав школьной формы. Он ожидал более яркой реакции, но к его удивлению, в его сторону поступил низкий и ровный голос и не менее ровный ответ:       — Придурок, ты даже в западной части не живешь, с чего мне так напрягаться? Да и если б не ответил ты на звонок — мне то что? Это не у меня проблемы с посещаемостью и риск отчисления, но моя задача, как старосты, напоминать таким лентяям, как ты, что им делать и где когда быть, — девушка на мгновение замолчала и, заметив, что преподаватель отвлекся, малость повернула голову, дабы её взор мог охватить надоедливого одноклассника позади, дополнив: — Мистер Десмонд высосал из меня все нервы из-за тебя, так что ты мне теперь должен.       Определенно это было не то, что Бёль ожидал услышать. За это утро над ним уже словесно поиздевались все, кто мог, так ещё какого-то хрена должником оставили. Немыслимо! Обнаглели!!!       — Ах ты ж…       — Молодой человек! — вдруг, как гром среди ясного неба, раздался грубый голос преподавателя: — Мало того, что вы не посещаете занятия должным образом, так ещё из раза в раз ведете себя как на базаре! Сколько с вами можно воевать?!       Тон Мистера Десмонда без сомнений наполнен яростью. Слюна вылетала из его уст вместе с словами, на висках просачивались набухшие от давления вены, а взгляд его был строго направлен прямо на Бёля. Десмонд, на выдохе сгорбив спину, облокотился ладонями об учительский стол, после медленно поднес правую руку к лицу и потер большим и указательным пальцами переносицу.       Юноша застыл, в ожидании продолжения очередных нотаций, однако вместо этого свой голос решил подать некий из другого конца класса:       — Да что вы с ним нянчитесь, а, Мистер Десмонд? Выперли бы его уже и дела с концом! — задрав подбородок, выдал ученик, что сидел на последней парте в ряду возле окна: — Вам что, больше заняться нечем, как возиться с ним и позволять этому неучу срывать уроки?       (Ох блять, кто бы говорил!)       Кельвин Эттвуд — известен своей чрезмерной самоуверенностью, однако ни разу не доказал, что действительно имеет на то право. Но несмотря на это, у юнца есть свои фанаты и те, кто считают его поведение примером для подражания, а слова несокрушимой истиной. И как ему только удается так дурачить остальных…?       И, конечно, этот молодой человек не менее известен в кругах школы, как самый главный подлиза всех учителей. Ничего не делает, как и большинство, но умеет находить лазейки. Возможно поэтому для многих он своего рода авторитет.       — Прошу, я не желаю более поднимать эту тему и разводить дискуссии. Думаю, Хон Бёль отличный пример того, как лучше себя не стоит вести, но ты прав, терпеть это я больше не намерен, — выпрямившись, Мистер Десмонд понизил голос и ровно заявил: — Хон Бёль, я хотел тебя в очередной раз прикрыть, лично поговорить и прийти к общему согласию, но думаю, ты и сам того не хочешь. Поэтому сейчас же отправляйся в кабинет директора, дальше с тобой дело будет иметь он!       Бёля подобный поворот событий точно выбил из колеи. Он на секунду завис, уставившись на преподавателя, но после всё-же выдал:       — Стоп, подождите! На данный момент же я ничего не натворил!       — Да ладно? А то, что ты приперся уже под конец всех занятий, это не проступок, а? — снова заговорил Кельвин, в голосе которого слышались нотки злорадства и искреннего восторга от происходящего.       (Гребаная свинья… Что, если единожды свою лепту не внесешь, помрешь? Твою ж… Что за день-то, а? Не день, а какая-то шутка надо мной от самой матушки судьбы, отлично!)       — Хон Бёль, прошу на выход!       Кабинет директора. Бёль устроился на стуле, сидение, спинка и подлокотники которого были обшиты коричневой кожей, однако ножки были металлическими и вся эта конструкция выглядела слегка нелепо, как и удобство при сидении было крайне спорным. Бёль неоднократно оказывался в этом помещении. Иногда у него создавалось впечатление, что это уже его личная берлога, такая родная, казалось, что он помнил местоположение каждого объекта здесь. Обои стен были практически не видны из-за книжных полок, которые закрывали почти все плоскости комнаты кроме пола. Настенные древние часы, расположенные над входной дверью, в тихом пространстве отбивали каждую секунду, и с каждой этой секундой Бёлю казалось, что он сейчас уснет. Однако как только его голова начала тихонько наклоняться вперед под своим собственным весом, дверь открылась и в помещение зашли.       Бёль тут же поднял голову и перед ним на стол директора кинули некую стопку бумаг, а сама директор села за своё место напротив юноши. Директором была женщина средних лет с очень мягкими чертами лица. Её каштановые волосы были собраны в низкий пучок, а брючный костюм всегда был до идеала опрятным и пропитанным несильным ароматом цветочных духов. В её взгляде читалась строгость и одновременно с этим усталость. Не ясно, толи эта усталость была результатом тяжелой работы, или то потому что перед ней сидела сплошная головная боль, с которой сейчас предстоит покончить раз и навсегда.       — Скажи, Хон Бёль, что знаешь, что это? — спросила директор, указывая рукой на оставленную перед Бёлем стопку бумаг.       — Не имею ни малейшего понятия, Мисс — честно и без колебаний ответил юноша.       — Что ж, тогда знакомься, это список всех твоих нарушений, который мы старались вести каждый раз, как ты был обнаружен за нарушением школьных правил.       — А… — немного всмотревшись, юноша добавил: — Их так много…       — Действительно… — приподняв брови, процедила директор в ответ.       — М-мне очень жаль…       — Единственный, кому тебе стоит подобное говорить, так это самому себе. Мы и так шли тебе навстречу, просто потому, что пытались войти в положение нашего ученика, однако получили мы лишь вредительство и нарушения на нарушении, — директор на мгновение притихла, после мягко прикрыла глаза и продолжила: — Бёль, я думаю нет смысла ходить вокруг да около. Список этот большой, и в любой другой школе тебя бы выгнали уже на втором нарушении, ты же это понимаешь? Как ты думал, сколько это продлится?       Директор задала вопрос и определенно ожидала ответа выдержанной паузой. Бёль откликнулся и ответил первым, что взбрело в голову:       — Но долго же продолжалось…       — … Ты неисправим…       — Простите…       — Ладно, теперь серьезно, — на этом директор взяла всю стопку в руки и отложила в сторону, определенно не желая это использовать более в разговоре: — Как бы там ни было, жалоб и нарушений столько, что я уже не могу закрывать на это глаза. Я прекрасно знаю, что ты способный ребенок, но твое отношение ко всему просто ужасное, и за всё это время ничего не изменилось. Мне искренне жаль это говорить, но мы с советом решили, что исключение тебя из школы будет самым верным решением.       — Подождите, директор… — но юноше не дали продолжить.       — Хон Бёль, хватит. Ты прекрасно знаешь моё к тебе отношение, но поверь, я больше так не могу. Документы об исключении будут готовы к концу дня, после уроков зайдёшь ко мне и заберешь, — директор проговорила всё без малейшей запинки и не оставила даже возможности Бёлю вставить свое слово.       К концу дня Бёль, как и в было велено, зашел и забрал документы. Между ними более не проскочил насыщенный диалог, директор протянула документы и из её уст прозвучало лишь краткое и невыразительное «всего доброго».       (Точно не день, а проклятие какое-то…)       Был уже вечер, на улицах темнело и постепенно загорались ночные фонари. Время ещё было рабочее, потому вокруг стоял лишь размеренный шум обыденной людской жизни: ларьки и магазины, то с новейшими изданиями газет, то с какой-то выпечкой, из которых доносились завлекающие покупателей голоса, звуки проезжающих мимо автомобилей и общественного транспорта, иногда вдалеке и редкое цоканье лошадиных копыт. Этот размеренный ритм жизни определенно куда лучше суматохи, которая происходит по утрам.       Бёль ленивым шагом дошел до остановки на другой части улицы от той, на которой выходил еще утром. Первым делом он подошел к табло и осмотрел расписание, после чего молча уселся на лавочку рядом.       Его состояние не поддавалось точному объяснению. Бёлю было хорошо от факта, что ему наконец не придется вставать каждое божье утро, направляться в место, от одного вида которого уже тошно, что больше не придется выполнять бесполезные задачи и воевать с учителями… Однако в то же время чувствовал себя до невыносимости совестно за всё то, что натворил. В конце концов, он действительно получал поблажки, которые на деле не заслужил. Но и с другой стороны, когда это он о подобном просил, верно? Какие бы мысли не крутились у него в голове, сейчас это не имело смысла — всё кончено и слава богу.       Пока Бёль боролся с собственными чувствами, он и не заметил, как прошло время. Трамвай уже подъехал, а за это время вокруг успели собраться люди в ожидании транспорта. Бёль должен был держать путь домой, однако «дом» сейчас казался для него самым наихудшим местом, куда он мог отправиться в таком состоянии, поэтому его выбор пал на одно тихое место возле реки.       В Манчестере Бёль жил почти всю свою сознательную жизнь… По крайней мере, он так помнил, но за все годы жизни здесь, город казался ему чужим, как и люди вокруг. Всё и по сей день казалось ужасно далеким и некомфортным, что юноша не мог и дня вытерпеть без ненависти к этому месту. Город сковывал его, словно вольную птицу в тесной клетке. Конечно, для него никогда не было места, никогда не было куда пойти и кому высказаться — никто не понимал и не хотел понимать. Клеткой стало и общежитие, которое к себе принимало даже представителей самого низшего слоя общества, потому находиться там было своего рода пыткой. Единственное место, где Бёль действительно мог найти покой и отдышаться, был район Каслфилд, куда он частенько отправлялся в моменты, когда возвращаться «домой» было сродни наказанию.       Сейчас был как раз один из таких моментов, поэтому, как только Бёль вошел в трамвай, он плюхнулся на сидение в самом дальнем углу салона и уже вовсю наслаждался предстоящей долгой поездкой. Пожалуй можно было отметить любовь Бёля к поездкам в общественных транспортах по вечерам. Хоть и город ощущался ему чужим, он не мог отрицать, что как раз это ощущение не позволила Бёлю привыкнуть к здешним красотам, поэтому каждый раз он наслаждался видами как впервые.       Трамвай тронулся, но не успел Бёль устроиться поудобней, как краем глаза уловил фигуру, которая стояла в другом конце от Бёля, держась за поручни, хотя свободных мест было предостаточно. Не то, чтобы Бёлю было какое-то дело, возможно, этот человек собирался выходить на следующей остановке, но ему почему-то показалось, что этого человека он уже где-то видел.       Без крупицы стеснения, Бёль повернул голову в сторону человека и хорошенько вгляделся. Как и ожидалось, острое зрение его не подвело! Действительно что-то знакомое! Бёль не долго крутил в голове варианты, но подобные одежды он видел лишь единожды и видел он их как раз таки сегодняшним утром!       (А это не тот…?)       Хоть утром и было много народу, но он никак не мог не обратить внимание и забыть того, кто не позволил его прекрасному лицу познакомиться с истинной силой гравитации. (Это тот парень!)       Он сам того не заметив, ещё какое-то время смотрел в его сторону, но, по видимости, то ли от стойкого ощущения чужого взгляда на себе, то ли по чистому совпадению, парень повернул голову аккурат в сторону, с которой на него нагло глядел Бёль. И снова их взгляды встретились…       (Да блять, что ж это такое?!.. Чего повернулся, а??? Дальше смотри в пустоту, меня тут нет! Ёп, до чего же неловко-то…)       Бёль тут-же отвернулся и уставился на вид за окном, будто ничего не произошло. Почему-то парень вызывал настороженность, но он никак не мог понять причину, поэтому ему не хотелось снова близко пересекаться с этим человеком. Но стоило Бёлю так подумать, как его собственные мысли показались ему до невыносимого глупыми, он уже не знал, смеяться ему или плакать. Этот парень же ничего не сделал! Наоборот, он по-человечески выручил! Бёлю пришлось принять, что на самом деле его пугал не человек, а то, что он о нем думает. Вряд-ли какому-то парню будет приятно, если на него навалится другой пацан, да тем более в таком растрепанном виде…       Как бы там ни было, его мысли его же и раздражали, он был не желал оставлять всё как есть, поэтому, собрав некоторую смелость и наглость, поднялся со своего места и с выражением полной уверенности в себе приблизился к незнакомцу.       — Кхм, — не придумав ничего лучше, начал Бёль, после малость неловко помолчав, продолжил: — Вы же тот, кого я ещё утром выстрелил? Поскольку и вы и я опаздывали, я не сумел отблагодарить за помощь, вы, пожалуй, спасли мой день и моё лицо, ха-ха!..       Бёль боковым зрением заметил, что парень никак не обращает на него никакого внимания, что очень возмутило, но он не собирался замолкать, теперь уже точно нет!       — Слушайте, а вы куда, м? Возможно, вы позволите мне оплатить за вашу чуткость сегодняшним ут…       — Не стоит. Лучше позаботьтесь о себе, — холодно перебил Бёля незнакомец.       (Да ты блять издеваешься… Я тут перед кем распинаюсь?! Опять он за свое. В тот раз это точно было не из-за спешки — он просто противный тип!)       Бёль не мог выразить весь спектр своего раздражения, но его упорству не было предела:       — Нет, я настаиваю, иначе я буду чувствовать себя должным!       Но на этом парень неожиданно подал голос вновь:       — Вы ничего не должны. Тем более мне. А ещё, будьте добры и отправляйтесь домой, через час на улицах будет небезопасно, — с этими словами парень чуть повернул голову и осмотрел вид за окном, после добавив: — А еще постарайтесь хорошенько закрыть все двери и окна, но это по возможности.       Голос парня звучал всё так же холодно, но как раз поэтому Бёль обратил на них особое внимание. Даже возразить никак не хотелось — его слова звучали крайне убедительно. Хоть у Бёля изначально были совсем иные планы на этот вечер, он не осмелился ослушаться юношу. Непонятно откуда ему было что-то подобное известно, но и исключать то, что он один из «дарованных» не следовало, в конце концов, за последнее время подобные ему люди встречались достаточно часто, это и могло объяснить Бёлю настораживающий вид незнакомца, как и эти бездонные глаза…       Как и советовал недавний попутчик, Бёль отказался от идеи отправляться в Каслфилд, в конечном итоге выйдя на своей остановке и направившись в общежитие. Зайдя через главный вход, первое, что его встретило, так это шум и гам соседей на общей кухне. Народ вовсю веселился, играли в карты и щедро заливались спиртным, что делало их ещё более шумными.       Бёль тихо как мышь проскочил мимо входа на кухню и направился в свою комнату, не желая ни с кем пересекаться. Зайдя в комнату, юноша лениво снял и кинул пиджак школьной формы на тот же стул где обычно. Он был готов уже завалиться в постель, но вдруг взглядом уловил некоторые изменения. На его рабочем столе лежало письмо с подписью — «Стеллера»…