старые знакомые.

'я встретил его под конец зимы. чёрт меня дёрнул обернуться в этом злосчасном аэропорту. он стоял там так робко, нежно и утончённо. и я тут же застыл. следил за движением его рук и аккуратно старался очертить глазами столь невинный силуэт. и ноги мои совершенно заледенели, не выпуская с одного места.   когда он поднял глаза, я понял, что пропал. в них были усталость, теплота и дом. кажется, он понял, что я смотрю именно на него и потому изогнул бровь в немом вопросе. моё же сердце давно успело остановиться и вновь ожить, бешено рвясь к тому неумолимо родному незнакомцу. помню, он мягко улыбнулся и помахал мне рукой в совершенно привычном жесте, словно я его старый знакомый.   а потом у него началась посадка. мне хотелось сорваться, узнать надолго ли он, вернётся ли, и я даже мог видеть, как зал аэропорта быстро сменяется, пока я бегу в попытке ухватиться за его рукав. мы бы посмеялись с моей нелепости, договорились выпить кофе по приезде, а спустя месяц уже целовали друг другу щёки.' — извините.. — хёнджин еле дотрагивается до рукава чёрного свитера, соскальзывая к хрупкому запястью, однако парень напротив оборачивается к нему и, будто узнав, тепло улыбается. хван тут же теряется и застывет, увидев эту улыбку и солнечный взгляд столь близко. — да? — я хотел узнать, то есть спросить.. в смысле, мне интересно.. чёрт, — шёпотом ругается хёнджин, краснея ушами, пока собеседник расплывается в мягкой улыбке, — вы куда-то уезжаете, да? я подумал, мы могли бы выпить кофе или чай.. или сок! смотря, что вам нравится! я бы хотел узнать, что вам нравится.. в смысле, вы очень милый и.. вообще-то я хотел узнать, вернётесь ли вы и не хотите ли познакомиться.. всё в порядке, если не хотите, я просто.. чёрт, — выдыхает хёнджин под конец абсолютно запутанной речи и поднимает взгляд, ожидая увидеть отчуждённость в карих глазах. однако, в них его ждёт лишь тепло. и дом. они тихонько смеются, и хван почему-то чувствует облегчение. — извините.. — с улыбкой выдыхает он. — всё в порядке! я лечу в австралию, повидаться с семьёй. вернусь через три дня. мне бы тоже хотелось узнать, что вам нравится за напитком, который вам нравится. — правда? прекрасно! — восклицает хёнджин, тушуясь под конец, и под приятный низкий смех, добавляет, — то есть, я буду очень ждать.. — дадите свой номер, чтобы не ждать три дня в аэропорту? — парень слоняет голову набок, словно кот. — конечно! хван хёнджин, очень приятно, — последнее объявление о посадке. он дурак, совсем и забыл, что задерживает сейчас этого ангела. — извините, кажется, мне пора. я напишу вам! — парень уже разворачивается, когда хёнджин вновь окликает его. — извините, как вас зовут? — юноша оборачивается, даря напоследок нежную улыбку. — феликс. ли феликс. а затем он уходит. хван же, всё с той же глупой улыбкой на лице, чувствует, будто нашёл что-то очень важное. и спустя несколько минут идёт к выходу, получая сообщение: «это феликс ^^ так какой напиток вам нравится?» *** может, было глупым ждать феликса в аэропорту с цветами, но хёнджин решил, что не может прийти без них. три дня не самых долгих, но таких греющих что-то внутри разговоров и сообщений были словно прохладная мазь для жгучей раны. и вот уже остаётся пару минут до встречи с ангелом. чёрт его дёрнул поднять глаза. феликс шёл к нему так же робко, нежно и утончённо. и хёнджин тут же застыл. пытался запечатлеть этот образ в памяти, рисуя в голове целую картину. глаза младшего встретили его радостью, теплотой и домом. — это тебе, — старший протягивает собственноручно собранный букет и следит за тем, как лицо младшего озаряет весь аэропорт своей светлой улыбкой и робким смущением. — спасибо, они невероятно красивы! в тот день они, согласно обещанному, посидели в кафе с американо и карамельным латте, после проводили вечер прогулкой в парке и переплетёнными руками, а затем и хёнджин проводил солнце до дома, на прощание получив бархатные объятия. спустя две недели хёнджин набрался смелости назвать их следующую прогулку свиданием, с чем феликс, улыбаясь, согласился.  а спустя месяц они уже целовали друг другу щёки. первый поцелуй был горячим и совсем-совсем сказочным. запуская в небо фонарики, хёнджин погладил родную щёку, усыпанную звёздами, наклонился близко-близко и, выдохнув в губы младшего, нежно смял их в поцелуе. он поочерёдно целовал то верхнюю, то нижнюю, пока феликс гладил его щёку, прижимаясь к старшему. оторвавшись от нехватки воздуха, они столкнулись лбами, дыша друг другу в губы и счастливо улыбаясь. через три месяца они делили одну ванную, кровать и квартиру. принимали вместе душ, ели за разговорами или долгими взглядами, обнимались посреди зала и пачкали простыни следами своей любви. в июле ездили с друзьями на чеджу, а в августе вдвоём в австралию. осенние вечера провожали прогулками в парке, а зимой не выпускали друг друга из жгучих объятий кожа к коже. ***   'вот только я лишь опустил взгляд вниз, размякшими ногами перебирая к выходу. слышать я не мог, сердце оглушило стуком, в ушах раздавался жалобный писк. кажется, это была тревога. красный огонь, что кричал о моей ошибке.    впрочем, с тех пор прошло немало лет. около пяти. первый год я приходил в аэропорт часто, чуть ли не ночуя там. а после пересел на поезда.    своё сердце с того дня я не могу найти. вероятно, хотя бы оно добралось до дома, всё же ухватившись за рукав чёрного свитера.' и, может, однажды они пройдут мимо друг друга в толпе, будут сидеть на разных концах одного парка или ехать в одном поезде. но сможет ли хёнджин дотянуться до родного сердца? схватить за рукав точь-в-точь того чёрного свитера, заглянуть в блестящие глаза. и вот двое стоят напротив друг друга: один правильно сжимает в руке хрупкое запястье, а другой и не пытается уйти. и оба улыбаются, словно старые знакомые.