Пирсинг

      Существуют родители, которые своим детям с малых лет прокалывают мочки ушей — и не важно, что, возможно, в будущем они бы не хотели иметь проколы. Странно совершать такие действия над детьми, которые ещё не могут дать осознанного согласия. Такемичи вырос в семье, где родителям ничего подобного в голову не приходило. Именно поэтому теперь, в свои пятнадцать, он хочет проколоть ухо, а вообще было бы здорово надеть две серьги на одно ухо — красиво же смотрится! Может быть это глупо, опасно и тому подобное, но есть что-то в том, чтобы самому проколоть ухо. Хлоргексидин нашёлся в семейной аптечке, комок ваты и ватные диски тоже имеются. Игла подходящего размера готова и уже обработана всеми возможными средствами — хотелки хотелками, а думать о безопасности надо, заражения ещё никому радости не приносили.       — Выглядишь так, будто у тебя жизнь перед глазами проносится. Передумал? — Майки наклонился к лицу сидящего на диване парня, стараясь прочитать его эмоции. Такемичи моргнул, вспомнив о присутствии возлюбленного — настолько возбужден идеей исполнить свое желание, что забыл о парне!       — Нет. Не пытайся меня отговорить. Сано фыркнул, не скрывая веселья.       — Даже не думал. Ты смотришь на стол уже пять минут, всё не можешь собраться с мыслями и начать? Я могу помочь, если самому страшно, — хитрые глаза не отрываясь смотрят в голубые омуты, но прочесть в них ничего не выходит — быть может, потому что Такемичи сам не понимает, что испытывает. Всё-таки есть в этом и что-то волнительное, не каждый может сделать дырку в своём теле, пусть даже такую маленькую. Ханагаки нахмурился, рукой отодвигая чужое лицо, склонившееся столь близко.       — Так. Пять минут и готово. Поехали. Кто бы мог подумать, что это самая лживая фраза, которую когда-либо доводилось произносить Такемичи. Взяв иглу в руки и смочив её ещё раз хлоргексидином, Такемичи посмотрел в зеркало. Волосы заранее убраны с лица и закреплены заколкой на макушке, а особо короткие собраны маленькими резинками. Приблизив острый конец к мочке, Такемичи посмотрел в свои глаза через зеркало. Удобнее обхватил ухо и чуть надавил. Острая, но пока ещё слабая боль заставила парня остановиться.       — Ну? Залюбовался своим отражением и забыл что делать? — диван прогнулся под чужим весом, в зеркале появилось ещё одно лицо — длинные волосы собраны в высокий пучок на голове, но некоторые непослушные пряди всё равно вылезли и торчат в стороны. Выглядит мило, хоть и слегка неопрятно. Карие, почти чёрные глаза впились в голубые, совсем как море или небо в ясную погоду.       — В следующий раз буду знать, что лучше звать Чифую, он хотя бы не издевается надо мной, — буркнул Такемичи, сосредоточившись на деле. Секунда передышки и рука резко дернулась, продвигая иглу глубже в мочку, но не достаточно сильно, чтобы выйти с другой стороны. Лицо парня исказилось от боли. Майки заволновался.       — Блять, Такемичи, может… Ханагаки закрыл глаза и нащупать иголку с другой стороны, совершая самую грубую ошибку — он стал медленно, с аккуратностью, которая совсем не к месту, надавливать на иглу, причиняя себе ещё больше боли. Лицо скривилось в совершенно несчастном выражении.       — Блять, Такемичи… Вздохнул — а что уж, перед смертью не надышишься, как говорят — парень сдвинул пальцы, шипя сквозь зубы от дискомфорта. О, как же противно слышать хруст собственной кожи! Совершенно не приятно самому наносить себе увечья!       — Блять, дурень! Майки сдержал порыв хлопнуть Такемичи по рукам, знает, что это опасно сейчас — игла прошла наполовину, остался последний рывок и всё.       — Я не могу! — захныкал парень, опуская руки. Иголка осталась воткнута в мочку, опасно свисая — как бы не выпала, иначе заново придётся колупать!       — Да уже почти всё, я отсюда вижу!       — Я и сам чувствую! Вдруг я себе иголку в палец воткну!       — А то что ты её в ухо тыкаешь — это ничего?!       — Да палец до ногтя можно проколоть, это в сто раз больнее какого-то уха будет! Манджиро потёр лоб, укладывая голову на плечо Такемичи.       — Хочешь я помогу?       — Нет, я сам должен, — тут же ответил Такемичи, снова прикасаясь к игле. Майки убрал голову, чтобы не мешать парню. Ханагаки прикусил губу.       — Быстро надо, ну давай! — подбадривает Майки, нервничая едва ли не больше самого Такемичи. Это вызвало улыбку у голубоглазого. Но не придало сил и смелости. Сам он не сможет быстро надавить и проколоть. Такемичи встал с дивана и подошёл к стене под непонимающим взглядом Майки. Подошёл к стене и повернул голову, прикасаясь к ней ухом.       — Помоги мне, — попросил Ханагаки, подзывая возлюбленного рукой. Тот встал, не уверенный, что вообще может как-то помочь — он мог бы сам проколоть, но Такемичи ведь не даёт!       — И… Что делать?       — Надови на мою голову, чтобы я ближе к стене был. Да, вот так, и… — Сано осторожно опустил руки на голову парня, перед этим успокаивающе погладив волосы — захотелось даже в столь глупой ситуации утешить Такемичи и поддерживать его сомнительную идею. Майки чуть сильнее прижал голову парня к стене, пока Такемичи направил иголку и, о, чудо! Игла прошла насквозь!       — Всё! О Боги Египта, всё! Манджиро, смотри, получилось! — счастливый Такемичи, сверкая довольной улыбкой, повернулся к своему парню, демонстрируя насквозь проткнутое ухо. Благо, крови нет. Майки усмехнулся, приобнимая возлюбленного за плечи:       — Ну вот. Осталось сережку всунуть и закончим на сегодня. Такемичи кивнул, приближаясь к столу, на котором лежит серебрянный гвоздик — конечно же, купить его вызвался именно Майки! У самого ни гроша в карманах, зато последние сбережения без раздумий спустил на несколько пар серёжек. Опустившись на диван, Такемичи посмотрел в зеркало и попытался вытащить иглу, но столкнулся с ещё одной проблемой — она не вытаскивается! Об этом парень поспешить сказать Майки, который, недолго думая, ответил:       — Тогда оставь, сейчас загнём в круг и будет как серьга!       — Издеваешься?!       — Мичи, не тяни так сильно, вдруг кишки полезут!       — Отстань, понял?! С горем пополам и через пол часа все-таки получилось вытащить иглу, а вместо неё воткнуть гвоздик, после чего Такемичи обработал готовый прокол перекисью водорода. И спокойно выдохнул, довольный проделанной работой. Майки от смеха сполз с дивана, закрывая лицо руками.       — Смешно ему, конечно. Парень года. Награду ему. Вот открою свой бизнес, буду всем пирсинги делать...       — Это больше похоже на пытки. Такие мучения никто терпеть не будет, разве что Чифую, и то чтобы тебя не обидеть, — прыснул Манджиро, поднимаясь на ноги. Потянув Такемичи за руку, он обнял его за худые плечи. Посмотрел в голубые глаза.       — От меня тоже польза была, я заслужил награду, — протянул Сано, с намёком поглядывая на розовые, чуть обветренные губы возлюбленного. Тот демонстративно задумался, постучав пальцем по подбородку:       — Не знаю даже…       — Ой, да ладно, Мичи- Болтливый рот заткнули мягкие губы, а через мгновенье языки уже сплетались в жарком танце. Рука освободила чужие волосы из пучка чтобы сжать пряди у самых корней, вызывая приглушённый стон Майки.       — Мы должны продолжить, Такемучи, ты не можешь вот так закончить… Такемичи закатил глаза, перемещая чужие руки с плеч на свою талию. Майки чуть сильнее сжал пальцы, притягивая парня ближе. Тёплое дыхание согрело щёку, а после губы нашли мягкие губы партнёра, пробуя их на вкус. Неведомым образом рука Сано оказалась на щеке Такемичи, поглаживая кожу большим пальцем.       — М-м, блять, больно, — отстранился Ханагаки, прикрывая проколотое ухо рукой. Манджиро осторожно обхватил чужое лицо ладонями, мягко прижимаясь своими губами к его:       — Извини, я забылся. Такемичи кивнул на немой вопрос «можно?» в глазах возлюбленного и снова погрузился в поцелуй, притягивая голову Манджиро ближе за волосы. Этот вечер, как и многие другие, прошёл замечательно. Особенно в компании человека, с которым всегда и везде комфортно. И который готов поддержать даже самую глупую вашу идею. Ведь какая разница, когда оба счастливы?