Антон Андреевич, отстаньте!

Антон работает в любимой школе с двадцати восьми лет, зарабатывая немалые деньги в свой кошелёк. Казалось бы, что всё нормально, но если бы его внимание не привлёк один мужчина, которому на то время было тридцать шесть. Шастуну он показался красивым и в то же время интеллигентным человеком. Он прекрасно умел подбирать слова, в разговорах с коллегами мог с лёгкостью вести любой разговор. Его словарному запасу завидовали почти все учителя в школе. Конечно, он же учитель русского и литературы. Антон тоже первое время с ним разговаривал ради интереса, расспрашивая про школу. Попов ему с радостью отвечал, пока вопросы не начали касаться его жизни, интересов, увлечений. Это начало напрягать Арсения, но всё равно он продолжал разговаривать с Шастуном, меняя темы, когда разговор снова уходил не в те русла. Так прошло три года. Все эти года Антон искал подходящее время, когда учеников не было вместе с ним урока, или же просто приходил к Попову после рабочего дня, предлагая подвезти с ветерком до дома. Каждый раз Антона ждала неудача, потирая свои ручонки и гадко смеясь в лицо. Но он не отчаивался и всё пытался заполучить хоть малейшее внимание к своей персоне. Всё дошло до того, что Арсений начал его избегать. Тогда расстроенный Шастун перестал каждый раз приставать к Попову по малейшим пустякам и по каждому поводу заводить разговоры не по работе. Теперь оставшийся год все разговоры перешли на рабочие. Антон подходил к Арсению реже. Казалось бы, Попову стоило радоваться, что приставучий Шастун, наконец, от него отстал. Но не тут то было. Своими бессмысленными разговорами Антон развил новую привычку Попова слушать комплименты от молодого мужчины в свою сторону. Теперь он каждый раз задерживается в своём кабинете, надеясь, что залетит тот самый и вновь начнёт доёбывать своими тупыми, но интересными историями из своей жизни. Но его всё нет и нет. Арсению Шастун понравился своей кудрявой шевелюрой и яркими глазами. Даже его тупой юмор начал нравится.

***

Начался четвертый год пыхтения в школе. Антон раз за разом пытался объяснить ученикам законы физики, уравнения по математике, но до них не достучаться, как и до самого Попова, который начал чаще появляться на глазах. Казалось бы, что всё спокойно, что всё вернулось до того, как пришёл Шастун, но это было лишь затишье перед бурей. Закончился последний урок. Антон бредёт вдоль уже тёмного коридора. Вторая смена отработана. Теперь главная цель — вернуться домой, поесть и поспать. Он проходит дальше и видит свет, просачивающийся через щель прикрытой двери. Шастун ради интереса дёргает ручку двери на себя и жмурится от яркого света. Всё таки январь, на улице темно, как сейчас в коридорах школы, а в кабинете светло из-за ламп. Проходит дальше и, проморгавшись, видит Арсения, что сейчас пыхтел над журналом, сидя за столом, явно чем-то недовольный и нервный. — Арсений Сергеевич? — выгибая бровь. — Я думал, что вы уже дома. — Как видите, нет, — фыркает. Шастун проходит и садится на парту перед столом Арсения, откидываясь на стол, начинает рассматривать мужчину перед ним. Он был одет в строгий костюм: чёрные брюки и пиджак, что висел на спинке стула, белая рубашка, подчёркивающая рельефы мышц, и сам галстук тёмного цвета, как пиджак и сами брюки. Волосы за это время отросли и были зачесаны назад. На переносице были очки с чёрной оправой, что так подходили к стилю Арсения. — Может, сегодня мне выпадет честь Вас подвезти до дома? — спрашивает, закусив губу. — Антон Андреевич, отстаньте! — рявкает на того. — Ладно, — пожимая плечами, встаёт с парты и направляется к мужчине. Встаёт за спинкой стула, где сидел Арсений, и опускает свои руки тому на плечи, начиная разминать. — Антон… — Тс, — перебивает. — Я просто хочу вам помочь, — шепчет в ухо. — Ладно, — хмуря брови. Арсений снова начинает пыхтеть над журналом, выставляя оценки за сегодняшние уроки. Выставив последнюю оценку, откидывается на спинку стула, не переставая чувствовать работающие руки на его плечах, и прикрывает глаза. — Вы молодец, — снова шепчет. — Спасибо. — Вы сегодня очень красив, — улыбаясь. — Угу, — поднимая уголок губ. Шастуновская похвала заставляет расслабиться и отдаться ощущениям по полной, что и делает Попов, практически растекаясь на своём стуле, запрокидывает голову сильнее и обнажает свою шею. Антон, увидев это, поджимает губы, взвешивает все за и против, думая, что Арсений не понимает намёки словами, решает показать их действиями. Наклоняется и проходится носом по кадыку, вдыхая парфюм мужчины, поднимается выше, оставляя короткий поцелуй вдоль челюсти. — Что вы делаете? — открыв глаза. Губы Арсения были слегка приоткрыты от сбившегося дыхания, так и манили Антона их поцеловать. — Арсений, не обижайтесь, но вы либо тупой, либо ещё и слепой, — убрав руки с чужих плеч. — О чём вы? — непонимающе. — Ясен хер, о чём, — всплеснув руками. — Я пытаюсь добиться хоть капельки внимания от вас, но вы настойчиво делаете вид, что меня нет, — сложив руки на груди. Арсений пытается скрыть свою улыбку. Антон сейчас выглядит взъерошенным петухом воробьём, что выглядит мило со стороны. — Что в этом такого? — всё же улыбается. — Ебать, Арсений, реально! Почему я так усердно пытаюсь добиться внимания от человека, если он, как столб, ничего не делает и не понимает! — наклонившись к лицу мужчины. — Понимаю, — шепчет, — и делаю, — припадает к губам напротив. Антон с этого опешивает, но всё же отвечает на поцелуй, проникая языком в чужой рот, начинает хозяйничать. Арсений разрывает поцелуй, встаёт со стула и усаживает на него Антона. Сам садится сверху на его колени, снова целуя в губы, чувствует, как Шастун за ягодицы притягивает его ближе, в итоге усаживает на свой пах. Попов отстраняется, укладывает свои руки тому на плечи, начиная круговыми движениями двигать бёдрами, при этом не разрывая зрительного контакта. — Да вы, Арсений, чертовка, — чувствуя, как кровь начинает приливать к низу. — А вы, Антон Андреевич, покоритель сердец, — улыбаясь. Антон за галстук тянет мужчину на себя и губами припадает к нежной коже. Парфюм Арсения кружил голову, его так и хотелось вдыхать. Он языком проходится по всей шее и слышит судорожный вздох сверху. Переводит взгляд на сидящего на нём Попова и от такого вида хочет скулить. Арсений с приподнятой головой, с вытянутой, как струна спиной выглядит восхитительно. Антон, немедля, начинает расстегивать пуговицы рубашки мужчины, открывая вид на подтянутый живот, где виднелись едва заметные кубики пресса. Шастун облизывается и губами припадает к соску, играясь с ним во рту. Втягивает, немного прикусывает и снова зализывает. Арсений скулит, жмурясь от приятных ощущений, ещё больше распаляя и так уже возбуждённого Антона. Шастун выпускает сосок и накрывает своими пальцами, начиная массировать. Находит губами другой и делает всё также, как и с прошлым. Попов выгибается, упираясь своими ягодицами в колом стоящий пенис, снова начинает двигать бёдрами, имитируя проникновение. Рукой тянется к своей шее и, немного сжимая, стонет. Антон убирает руку с груди, укладывая на ягодицу и, закусив губу, начинает вскидывать свои бёдра, приподнимая Арсения. Тот стонет и через очки смотрит прямо в потемневшие глаза Шастуна. Снова припадает к манящим губам, позволяя чужому языку проникнуть в свой рот. Пенис Попова неприятно тёрся о ткань брюк. Хотелось просто начать мастурбировать перед Антоном, чтобы тот на него смотрел. Хотелось, чтобы он наблюдал за быстро двигающейся рукой на члене, и хотелось спустить своё семя тому на штаны, выкрикивая его имя. Но всё, что он сейчас делает, это разрывает поцелуй и плавно становится на колени между широко разведёнными ногами. Руками тянется к кожаному ремню, которым хотелось, чтобы отхлестали, вытаскивает его из шлёвок и откидывает куда-то в сторону. Расстегивает ширинку и рукой проникает в боксеры. Слыша удовлетворенный стон, он вытаскивает чужой пенис, оттягивает крайнюю плоть, оголяя головку и начинает кулаком водить по всему стволу. Антон сжимает пальцы до побеления и откидывает голову на спинку стула. Удовлетворённо мыча, закатывает глаза, чувствуя, как рука Арсения умело надрачивает его член. Хотелось опустить свою руку тому на голову, схватиться за его отросшие волосы и втрахивать свой член глубоко в чужую глотку, пока не кончит. Но Антон терпелив ко всему. Годы терпения вырабатывались с его ничего непонимающими учениками. Теперь это терпение вызвано в сторону Попова, что так и не прикоснулся своим говорливым языком к раскаленному органу. Как его учили: «Всему своё время». Арсений ведёт носом по всему вставшему пенису, поднимает глаза на тяжело дышащего Антона, высовывает язык и лижет головку. Шастун стонет, опуская голову, смотрит в голубые щенячьи глаза. Попов пропускает головку в рот языком начинает играть с уретрой, всасывает щёки и со стоном пропускает в рот половину полового органа. Антон тянется к волосам Арсения, сжимая их в кулаке. Пытаясь побороть желание толкнуться до конца. Попов начинает двигать головой, рукой массируя тяжёлые яички Шастуна. Проходится языком по венкам, надавливает на головку, чтобы та тёрлась о нёбо, и стонет от того, как властная рука надавливает на голову, приказывая взять глубже. Антон скулит от узости горла и начинает вскидывать бёдра, вбиваясь в глотку своим длинным пенисом. Глаза мужчины начали намокать, слюна смешалась с естественной смазкой и теперь текла по подбородку, но Арсений не обращает на это внимание. Сейчас он держится за худые колени, всё так же преданно смотря в зелёные глаза. Антон, чувствуя, что до разрядки осталось немного, за волосы отстраняет заплаканного Арсения от своего члена, ударяет головкой по губам несколько раз и отпускает волосы, давая шанс отдышаться. Парень же сидел на кресле, наблюдая, как поповская слюна падает на пол с подбородка. Он наклоняется к мужчине и большим пальцем проводит по нижней губе, собирая слюну, и просовывает в распахнутый рот Арсения. Тот начинает его вылизывать, как сладкую конфету, попутно расстегивая свой ремень и ширинку. Просовывает руку в свои боксеры и начинает дрочить, немного сжимая ноги. Антон заворожённо смотрит на действия Арсения, который так бессовестно мастурбирует перед ним и вместе с этим на него. Шастун, убрав свой палец со рта, поднимает мужчину на ноги и прислоняет того ягодицами в учительский стол. Убирает его руку с члена, заменяя на свою. Ловит своими губами губы напротив, начиная медленно вести кулаком по стволу. Попов вскидывает бёдра, надеясь, что Антон ускорит движения, но тот сжимает чужой член. Мужчина, скуля, немного сгибается. Смотрит своими кукольными глазами, умоляя парня продолжить, и снова тянется за поцелуем, но его отталкивают. Мужчина непонимающе смотрит на Шастуна, который становится перед ним на колени и стягивает его строгие брюки вместе с боксерами до щиколоток. Попов закатывает глаза, чувствуя горячий рот, что сейчас ласкает его увитый венами член, и стонет от удовольствия, о котором мечтал все эти четыре года. Антон умело берёт в рот почти всю длину и отстраняется. Арсений толкается бёдрами в воздух, поджимает губы и, наконец, опускает взгляд на Шастуна. — Где смазка? — вытирая уголок губ. — Во втором ящике, — указывая рукой. Антон подползает к ящику, берёт смазку и роется дальше, пока его не останавливает голос: — Антон Андреевич, что вы ищите? — Презервативы, — пожимая плечами, смотрит на мужчину. — Они не нужны, — соблазнительно проходясь языком по верхней губе. — Блять, — чувствуя, что дёрнулся член. — Время тикает, — усмехаясь. Антон подлетает к ногам Арсения, расставляя их на ширине плеч. Выдавливает смазку на пальцы и подставляет к узкой дырочке. Берёт головку в рот, начиная нежно посасывать, проталкивает средний палец. Мужчина морщится, но не отстраняется. Антон начинает двигать головой, просовывая указательный. Попов открывает рот в немом крике. Парень пытается найти пальцами простату, смотря на лицо старшего. Когда тот вскрикивает, Антон начинает массировать эту точку. Арсений скулит от удовольствия. Коленки подкашиваются, когда младший ускоряет движения рукой. Попов пытается ухватиться за запястье Шастуна, чтобы остановить, но тот бьёт его свободной рукой, ускоряя движения, с хлюпом выходя из дырочки и резко входя, задевая комок нервов. — Ах… Антон! — выкрикивает, хватаясь за волосы младшего. — Что такое? — спрашивает с усмешкой, пережимая пенис у основания. — Х… Хватит! — жалобно. — Ладно, — с хлюпом вытаскивая пальцы. Шастун поднимается с колен и припадает к молочной коже Арсения, оставляя нежные поцелуи. Резко разворачивает того к себе спиной, пригвождая грудью в учительский стол, начиная оглаживать упругие половинки, что так и манили шлёпнуть и сжать сильными руками. Антон нагибается к шее Попова, ведёт языком от загривка до уха. — Такой податливый, — шепчет в ушко, — нежный, — прикусывает мочку, слыша стон. — Антон… — Антон Андреевич, — прерывает. — Антон Андреевич, пожалуйста, — тяжело вороча языком. — Что? — усмехаясь — Возьмите меня. — Скажи подругому. — Поимейте меня. — Нет. — Трахните! — выкрикивает, что аж Шастун дёргается. — Как последнюю шлюху! — Пиздец, — нервно смеётся. — Перебор? — оборачиваясь. — Да, но мне нравится, — пожимая плечами. Младший раздвигает ягодицы, открывая вид на сжимающуюся дырочку, что так и просит войти в неё длинным и крепким членом. Шастун быстро берёт смазку, выливая на пенис, растирает и приставляет головку к сфинктеру, немного проталкивает и растягивает губы в улыбке, видя, как Арсений поддаётся назад, насаживаясь на половину, и расслабленно выдыхает, снова падая грудью на стол. Антон резко входит на всю длину, слыша шлепок голых тел, нагибается к шее напротив, снова начиная вылизывать. Попов держится за края своего рабочего стола, плавясь от языка на шее и большого члена в своей заднице. Вскрикивает, когда младший начинает набирать темп и стонет, слыша хлюпы смазки. Прогибается в спине, ещё больше выпячивая задницу, и заводит руки назад, раздвигая ягодицы. Антон хватается за галстук старшего, тянет на себя немного душа и начинает сильнее вбиваться в почти уже задыхающегося в стонах Арсения. Его очки давно упали от грубых толчков на пол, возможно, даже разбились. Но с этим они разберутся позже. — Сильнее! — стонет старший. Антон закидывает чужую ногу на стол, меняя угол проникновения, убирает руки Арсения с ягодиц за спину, заматывает галстук на свою руку и, прижимаясь грудью к его спине, набирает максимальный темп. Попов удовлетворённо закатывает глаза, раскрывая рот в немом стоне. Член трётся о твёрдый стол, приближая к бурному оргазму. Антон, чувствуя, как старший начинает зажимать его внутри, делает последние толчки, выплёскивая свою семень глубоко в его растянутой дырочке. Отпускает чужие руки и разматывает галстук, чтобы тот вздохнул. Тянется к члену Арсения, помогая добиться желанной разрядки. Попов вскрикивает, кончая на стол, и расслабляется в сильных шастуновских руках, чувствуя, как в нём пульсирует член. — Арсений Сергеевич, вы охуенный, — целуя шею. — Арсений, — говорит, пытаясь отдышаться. — Что? — хмуря брови. — Давай на ты, — вытирая рукой капельку пота на лбу. — Хорошо, — улыбается. — Выйди из меня, — Арсений жмурится, чувствуя, как по ногам начинает течь сперма Антона. — Я заслужил подвезти тебя до дома? — заправляя рубашку в штаны. — Да, — застёгивая пуговицы. — А где ты живёшь? — Через дорогу. — Так близко? — почесав затылок. — Да, Антон. Поэтому я не езжу на своей машине до школы, — натягивая штаны. — У тебя и машина есть? — вскидывая брови. — Да, — закатывая глаза. — А чё мне не сказал? — Ты и не спрашивал, — пожимая плечами. Арсений нагибается за своими очками и грустно вздыхает, видя перед собой лишь разбитые стёклышки. — Я тебе новые куплю, — обнимая за талию. — Они дорогие. — Для тебя и денег не жалко, — целуя в макушку. — Спасибо, — пряча смущённую улыбку. — Пошли? — Пошли, — целуя в щёку. Идя по тёмным коридорам, Антон задумывается о личной жизни Арсения. Вдруг у того уже кто-то есть и ждёт его домой. Или, может… — О чём задумался? — прерывает его от размышлений Арсений. — А у тебя кто-то есть? — Да, — с улыбкой. — Кто? — выпячивая глаза. — Ты, — притягивает Шастуна к себе и целует его пухлые губы.