Записали хит с Русланом СМН

— Алло? Руслан? Ты это, погоди, трубку не сбрасывай… ага. Короче, ты, может, видел уже, что я формат новый на ютубе снимаю. Так вот, че я, кхм, хотел тебя позвать. Ты же с музыкой сейчас нормально вроде. Вот. Да, ага… правда? Окей тогда, подъезжай к двести десятой школе тогда завтра в три часа… да конечно я договорился, снял первый этаж на пару часов. Увидимся там, я с ребятами подъеду наверное. Даня резко прервал звонок, тут же откидывая телефон в сторону. Парень устало вздохнул, трепля слипавшиеся от недостатка сна глаза. Голова гудела, мысли скакали кругом одни и те же… как так вообще вышло, что он позвонил Руслану? Ещё и так просто, будто хотел в кальянку пригласить посидеть непринуждённо, словно и не было никогда всех этих ссор и ругани бессмысленной. Да и Руслан вёл себя слишком уж спокойно. Слишком легко согласился и слишком уж приторно пожелал Дане спокойной ночи, добро усмехнувшись. И правда, два ночи уже, если судить по стареньким часам, висящим на стене. Даня развалился на кровати своей огромной, подушку под голову тяжёлую кладя. Несмотря на вселенскую усталость и желание умереть во сне, этот самый сон никак не хотел приходить. Кашин вздыхает измотанно, теребя край пухового одеяла в руке. Ну и как тут уснёшь теперь? После такого-то разговора. Руслан был очень… рад? Добр? Даня поджал губу. Ну, не так уж и рад, раз даже звонок сперва игнорировал полчаса, рыжий даже хотел прекратить эти попытки, в последний раз набирая заветный номер. Сработало. Трубку поднял явно раздражённый Тушенцов, сразу спрашивая, какого хуя Дане не спится в такое время. А впрочем, это лучше, чем ничего. Хотя бы нахуй не послал, как это обычно бывает. Даня усмехнулся тихо, смешок эхом отозвался по пустым стенам тёмной квартиры. Подсунув одеяло под бок, Кашин одной рукой дотянулся до пульта на полке, дабы включить себе что-то на фон, пока будет пытаться уснуть. Завтра ещё монтировать надо, сценарий минимальный накинуть, а самое тяжёлое — снять видео с Русланом, опять-таки, делая вид, что они вовсе не ссорились никогда. Так, хуево пошутить решили. Даня мельком смотрит на экран телефона, пока ищет мультик нужный. В глаза бросается то, что завтра среда. Стримить нужно, но как же лень… проблема была решена одним постом в телеге, на который опять поставят тысячи грустных смайликов. Ну, потерпят, ничего страшного. На экране телевизора замелькала красочная заставка любимого мультфильма про неугомонных братьев-изобретателей. Даня улыбнулся самому себе, чуть убавив громкость и откинулся на самодельную конструкцию из трёх подушек, позволяя себе наконец расслабиться.

***

Утро встретило парня не очень-то добро. Настойчивые лучики солнца наплевали на преграду в виде плотных штор и теперь издевательски танцевали на веснушчатом лице. Даня нахмурился только, лениво приоткрыв левый глаз, крепче обхватив подушку обеими руками. Ебаное солнце. Ну почему именно сегодня оно решило озарить Петербург своим появлением? Даня устало трет сонные глаза, подмечая на наручных часах, что до съемок оставалось чуть больше двух часов. Рыжий подорвался с кровати, судорожно пытаясь найти чистую белую рубашку в этом хаосе в шкафу. На пол полетели все шмотки, которые были, даже форма ак барса, невыглаженная после прошлого концерта. Спустя полчаса, Даня победно улыбнулся, вытаскивая из кучи вещей белую рубашку, купленную года четыре назад для съемок в каком-то клипе. Постирать бы её не помешало, но времени не хватит. Вдобавок к ней нашлась пара чёрных брюк, идеально подходящих ко всему образу. Решив забить на уборку постели и огромной кучи одежды, Кашин направился на кухню, предварительно сняв телефон с зарядки. Зевая как ни в себя, Даня пошарпал на кухню, ругнув себя за то, что всё никак не может найти время на утепление пола. На кухне также господствовало надоедливое солнце, проникнув своими лучами куда только можно. Прищурившись от резкого света, парень включил кофемашину и полез в холодильник в поисках хоть чего-то съедобного. Вчерашней доставки оказалось мало. На полке лежали два скромных яйца. Пожалуй, лучше побыть голодным. На съемках уже чё-нибудь закажут. Поудобнее усевшись на дряхлом стуле, Даня неспешно попивал свой эспрессо, пролистывая старую ленту тиктока. Одни и те же лица, из раза в раз, даже не поржать уже и не скинуть в тгк что-то новенькое. Очередной глоток крепкого кофе неприятно отдал горечью на языке, отчего Даня рефлекторно скривил рожу, думая о том, что зря его вообще выпил. Курить теперь хочется с двойной силой. Внезапный звон уведомления заставил обратить на себя внимание. Кашин тут же отставил кружку в сторону, заходя в чат. Писал Руслан. Чмо. Ну почти. 9:34. Блять, Даня, я тут уже двадцать минут на вахте этой ебаной стою, меня бабка взглядом сверлит пиздец злым. А я зайти не могу, она меня вышвыривает, стою тут как Харви, блять. Ты когда уже приедешь? Мне похуй, где ты, если че Данила по привычке чуть присвистнул. И с какого момента их ссора превратилась в цирк с клоунами? Хотя, Тушенцов почти всегда такой, ему необходимо общаться как клоуну. Кашин усмехнулся. Руслан так спокойно к нему обращается и пишет, пусть и со своего второго аккаунта. Первый Даня забанил. Как бы то ни было, диалог нужно было продолжать. Вы. 9:36. Я ебу, что ли? Попроси её открыть. Скажи, что ты от Данилы Светлановича Прочитано. Кашин хмыкнул только, приставив губы к горькой кофейной гуще. Руслан так и не ответил, поэтому рыжий отложил телефон, начав собираться на выход.

***

Пробки в городе нихуя не делали ситуацию лучше. Таксист нервно отбивал незатейливый ритм по кожаной обивке руля, слушая тихую музыку по радио. Раздражал только больше. Даня уже пожалел, что проснулся так поздно, потому что посмотрев на ценник бизнес-класса в такой час-пик, к тому же в охуеть какой дождь, захотелось даже пройтись пешочком. А теперь нужно было терпеть этого таксиста нервного, да ещё и Джарахов по радио запел. Уши свернулись в трубочку. Кое-как всё же машина прибыла на место. Даня быстро поблагодарил водителя и выскочил из машины, слыша уведомление с телефона о списании средств. Огромные лужи под ногами только дополняли весь этот абсурд, происходящий на улице. Тёплое солнышко резко сменилось на тёмные тучи. Вот вам и весь Питер. Шлепая насквозь промокшими вансами, Кашин добрался до главного входа, пулей заскакивая внутрь. В школе было достаточно тепло, с этим парень не прогадал, когда выбирал место для съемки. Да и директор здесь понимающий… словом, красота. Если бы не противная бабка, сидящая на вахте. — Здрасте, я Данила Светланович! Снимаю здесь первый этаж на пару часиков, — парень уже хотел было проскочить через турникет, шмыгая носом, однако путь был перекрыт. — Куда по помытому, а?! — скрипучий звонкий голос неприятно отдавался в ушах. Даня резко замер, пытаясь улыбнуться как можно вежливее. Отпустив металлический поручень, рыжий отошёл. — Сначала бахилы! Либо сменку! Мне ещё директора надо оповестить, что ты явился… и другой этот, лохматый. — Понял я, понял… — пробубнил с улыбкой Кашин, ловя стойкое ощущение дежавю. Точно, такая херня постоянно преследовала его в школьные годы, когда срать хотелось на сменку эту, да и на вахтершу старую, которая таких хулиганов отлавливала пачками… да, суровая была школа в Казани. Слава богу найдя пару бахил, завалявшихся под длинной скамьей, Кашин быстро напялил их на грязные кеды, тут же отчитываясь перед вахтершей. Та кивнула и нажала кнопочку, пропуская парня через еле работающий турникет. Рыжий махнул головой, мол, спасибо огромное и рванул по коридору, придерживая рюкзак, доверху набитый нужным оборудованием. Нужная дверь промелькнула спустя минуту бега. Даня, запыхавшись конкретно, на пробу дёргает ручку и та поддаётся. Неудивительно, раз Руслан не ответил, значит он уже здесь. — Хули так долго? Спрашивает парень, сидящий на хлипком деревянном подоконнике. Тушенцов ещё раз кидает взгляд на неловко мнущегося Данилу, продолжая перебирать почти пустую зажигалку в руке. Достав сигарету из пачки и слегка приоткрыв форточку, Руслан спокойно закуривает. — Кофе пил, вкусный очень… Блять, ты долбоеб? Мне потом таких пиздов вставят! Туши, еблан, — беззлобно говорит Данила, ставя рюкзак на первую парту. — Да похуй. Это тебе за опоздание подарочек. Руслан смеётся тихо, пепел аккуратно стряхивая в точилку из-под карандашей, которую подобрал где-то на полу. Кашин охуевает знатно, но виду не подаёт, молча расставляя штатив и саму камеру. Оператор скоро должен подойти. — Прикольную локу выбрал. Мне нравится, — внезапно бормочет шатен, делая глубокую затяжку. Пальцы татуированные задумчиво чиркают зажигалкой потертой. — Угу, под тебя брал. — Я по-твоему школьник? — Вылитый, блять. Смех искренний прерывает установку камеры. Даня желает проржаться прежде, чем работу закончить. Руслан глазами только хлопает, думая, нахуя вообще сниматься пришёл? Окурок летит куда-то в окно, в клумбу любимых здешним завхозом бархатцев. Глаза смотрят на таракана рыжего огромного, что даже не стеснялся сейчас в своих выражениях. Ни стыда ни совести в этих глазах! — Я ведь и съебаться могу. — Блять, ну не веди себя как телка, прошу. Мне Илюхи с Колей хватило сполна. Весь зал разъебали, так ещё и выебывались, — Даня сплевывает в ту же точилку, Тушенцовым заботливо поставленную на учительский стол. Рукава рубашки блядско-белоснежной закатывает, обнажая часы золотые. Работой своей любуется, как ровно всё выставил. На время смотрит. — Так, сейчас Тема должен подойти как раз… — Че мне делать? — Клоуна из себя строй. Всегда отлично получается, — подъебывает Кашин, лыбу свою неприятную показывая. — Окей, буду тебя унижать прилюдно, значит. — Удачи. Перепалка закончилась ничьей, ведь в кабинет ввалился Тема Туркин с двумя софтбоксами и стабилизатором наперевес. Даня тут же подбежал помогать бедному оператору, пока Руслан недовольно хмыкнул, бросив только Туркину «дарова» негромкое. Шатен явно нервничал и это не потому, что вдруг позвали сниматься в какой-то лабуде на канале Кашина, о которой он в первый раз слышит. Дело в самом Дане. Почему молчит? Почему слова лишнего не скажет, будто проболтаться боится о чём-то. Губы только поджимает ходит и колкости свои ебаные отпускает на каждое слово, будто Руслан — чужой совершенно… — Так, ну что, — Даня самодовольно потирает руки, оглядывая всех присутствующих. Позже подтянулись ещё ребята, что помогли пододвинуть парту поближе к камере, да и фон поинтереснее сделали. Максимально школьный такой. — Мы все в сборе. Можно начинать, я думаю. Руслан, выйди пока из кадра, сделаем нежданчик небольшой такой вначале. Тушенцов кашлянул, кивнув кротко только, поправляя на себе галстук поверх изящного чёрного жилета. Чего только не наденешь ради антуража. Особенно, когда тебя зовёт не абы кто… лампочка на камере загорелась. — Добрый день, мои дорогие ребята, с вами ваш любимый учитель музыки Данилка Кашин. Сегодня, в этот замечательный ебаный холодный день я бы хотел провести для вас особый урок, — Даня говорил очень уверенно, будто настоящий учитель. — Не такой, как в вашей обоссаной школе, ага. Сегодня со мной будет мой ученик… бля, ну, одарённый мальчик, конечно, солнечный даже, я бы сказал. Давай, выходи, ёпт… Руслан Тушенцов! Данила наигранно зааплодировал громко, подзывая шатена в кадр. Тот съежился лишь чутка, сглотнул нервно, но всё же вышел, нелепо помахав рукой в кадре. Туркин смеётся тихо, стоя за камерой, рот ладонью прикрывая и дай боже, Руслан уже хочет вырвать ему кадык за приколы такие. Небольшой ступор возник буквально сразу же. Парни не знали, как правильнее поприветствовать друг друга. Да так, чтобы вопросов лишних не подкидывать аудитории малолетней. Артём только в лоб себе пробивает оплеухой, предлагая перезаписать момент. Кашин нехотя соглашается, заново проговаривая свой текст. В этот раз получилось лучше, парни хоть и не поздоровались, но без происшествий сели рядом на шатких школьных стульчиках. На парте, выкрашенной дешёвой зелёной краской, уже красовался макбук с открытым фл студио. Даня только хрустнул пальцами, размяв руки слегка. Руслан же рядом поджался весь, чувствуя, как камера своим объективом наполированным прожигает. — Никто не верил, но это происходит, — ну обязательно было копировать популярную фразу. — Так, с чего мы начнём? — риторический вопрос повис в воздухе. Тушенцов промолчал тактично, дав договорить. — Вообще, я уже нашёл тебе референсы… думаю, вот это подойдёт. Я тут покопался в архивах твоих немного. — Ого, что ещё успел накопать? — пытается отшутиться Руслан. В жилете становится всё более дискомфортно, галстук давит на шею сильней, будто задушить уже хочет наконец к хуям, дабы Тушенцов перестал позориться на публику. — Да так, там по мелочи… группиз твои отозвались, говорят, ты им перца в гондоны свои засыпаешь. Вот не знаю, врут или нет… — Даня чешет зону под носом, как обычно, словно не он только что выдал дурацкую шутку, возится в папках на ноуте. Сосредоточенно так, ага, со всем своим профессионализмом хуевым подошёл. Руслан улыбается самому себе, смотря на работу рыжего. — Ну я нашёл, вроде. Вот эти ребята. Может, ты слышал про них. Недолго думая Даня нажимает на пробел, запустив песню какого-то рейв-исполнителя. Руслан в душе не ебал, кто там поёт и про что, музыка была просто прикольной. Шатен даже начал постукивать ногой в такт, потрясывая головой слегка. — Как тебе? — интересуется Даня, откинувшись на спинку неудобного стула. — Это Liquid, прикольные ребята, скажи? — Да, достаточно… неплохо, — с трудом выдаёт из себя Руслан. Однако, он думал, что всё будет намного проще. Что не приедет целая толпа на эти дурацкие съёмки, что никто не будет задавать много вопросов и… они просто поговорят. Обо всем. Обо всем, что касается них двоих. Его и Дани. Обсудят всё это в тишине, забив на какой-то там проект. Но получилось… как получилось. В итоге сидит сейчас, не знает как и два слова связать воедино в цельное предложение. — Я рад, что тебе зашло, — искренне улыбается Кашин, заводя руку назад, чтобы шею размять слегка. — Могу ещё включить, там дохуя песен. Маруша есть, сл2… — Не-не, я понял. Можем приступать. — Как скажешь. Даня начал работу над битом, пока Руслан вышел покурить ненадолго. Ребята за кадром успели заказать пиццу, потому что все ужасно проголодались, так и ещё и понимали, как рыжий парень начинает злиться без еды. Уже всем успел рассказать, как с утра выпил лишь один невкусный эспрессо. Работа продолжалась около часа, Даня терпеливо переделывал бит под едкие комментарии Тушенцова, сидящего рядом и жующего последний кусок пепперони. Шатен всё просил добавить больше баса, а то, видите ли, «с гаражными мудоебами не работаю». — Готово, — таки проговорил Даня, устало смотря на часы свои. — В принципе, я рассчитывал, что ты меня заебешь намного раньше, — резко вскидывает голову в камеру. — Дорогие ребята, этот мудак конченный сидел тут и распинался, что ему всё не нравится. Да пошёл ты нахуй, Руслан, всё. Я съебываю в закат. Пиши текст. — Так я уже, — Тушенцов ухмылку свою показывает, зрителям и Даниле тыча телефон с открытыми заметками на нём. — Накидал тут немного, пока ты там хуйней страдал. — Да пошёл ты, блять, — выплёвывает Кашин, выходя из-за стола. — Ай, блять! Сука, ноги затекли! Кашин корчится в агонии, голень пальцами судорожно разминая. Да, стоило только привстать с этого стульчика, как тут же прихватило. Руслан сидит и угарает только, смехом заразительным заливаясь. Туркин тоже подхватил, корчась за камерой чуть ли не в припадке, пока на заднем плане другие выставляют кабинку для записи. — Хули ржёте?! — Даня поднимает глаза в камеру, смотря будто сквозь неё, на Артёма. — И ты туда же. Я тебе за этот прикол из зарплаты вычту, сука… а ты че? — обращается Даня к Руслану, тыкая того в плечо. Шатен поднимает голову вверх, видя перевёрнутого рыжего. — Смешно, да? У самого-то от старости песок из жопы не сыпется? — Охуел, я всего лишь на год старше, — возмущённо лепечет Тушенцов, закрывая вкладку на телефоне с готовым текстом. Смотрит прямо в глаза болотные снизу вверх, ловя каждое движение. Уголок губ сам собой поднимается вверх и Руслан только что осознал, как это всё выглядит со стороны. Вот зарекался же больше не делать контента для шипперов! Нет, с Даней всё по-другому. — Да иди ты, пидор, блять. — Эй, мне ещё за монтажом сидеть, поаккуратнее с языком, молодой человек! — Кашин также смешно грозит пальчиком, подражая тому самому. — Знаешь, ресторатор из тебя хуевый, даже не пытайся его больше копировать, — сквозь лыбу говорит Тушенцов, теребя мобилу в руках. «Я язык бы твой изучил поподробнее за твои выходки ебаные». — Саня разочаровался бы. — Ну не меня же он хуесосил, — Даня резко замолкает, вспомнив, что затронул не очень приятную тему. Парень решил резко сменить атмосферу. — Так, че у тебя с текстом там? — Да хуйня как обычно, накинул про все по чуть-чуть… вот тебе и рецепт успешного трека ебать, — смеётся Руслан, давая Дане прочитать заметки. — Я в текстах не очень силён, поэтому сразу предупреждаю. — Да ладно, че ты, нормально, — пробежавшись глазами быстро, Кашин отдаёт телефон обратно, облокачиваясь локтями на спинку стула. — Можем считалочку сделать, как я с Ольгой делал. Просто хардкорная намного будет. Меньше смысла — больше кайфового музла. Руслан кивает согласно, записи свои перечитывая. Что-то про любовь невзаимную накинул, про Дашку рыжую какую-то, про то, как та убегает постоянно от героя лирического, как смеётся над ним… так, стоп. Тушенцов губы сжевывает сильно, до крови раскусывая нижнюю. Надо переделать хоть немного. Не настолько же сильно нужно палить свои мысли. — А у нас вообще хардбасс получается? Или что, блять? — интересуется Руслан, меняя пару строчек в тексте. Теперь у него не Дашка, а Машка. Хочется спаразитировать немного на старом хите. — Там смесь какая-то вышла, — смех звонкий раскатывается по кабинету. Даня взял какую-то бутылку с лимонадом из пакета, привезённого курьером. — Я ебал, короче. Сижу, пишу по референсу, а получается какая-то хуйня сладкая, вот будто хайперпоп поебался с Продиджи, не находишь? — Блять, ядерная хуета, — подавляет в себе улыбку Руслан, стараясь не смотреть на Даню. Тот уже давно расслабился, воспринимая Тушенцова абсолютно нормально, будто и не ссорились никогда и в помине и делили одну кровать на двоих всю свою жизнь. Шатену же до сих пор не по себе. Словно жуки под кожей бегают, заставляя чесаться постоянно, озноб добавляя. Галстук уж давно висит на вешалке возле входа, ибо почти сразу после начала съемок превратился в извращённый вариант удавки. — Слушай, накинь-ка че-нибудь уже под бит. В кабинке уже, я имею в виду, — Даня предлагает это с таким видом беззаботным, что Тушенцов начинает думать, будто он единственный способный рационально мыслить, все остальные словно отупели резко, забыв о том, что между сидящими здесь людьми есть кое-какое напряжение. Но это напряжение, судя по всему, чувствовал только сам Руслан. — Пиздуй давай, че расселся? — Блять, сам же говорил, я дед старый, дай с силами собраться, — отшучивается парень, поднимаясь со стула. В кабинке хоть и красиво, но душно до ужаса. Так ещё и свет этот кислотный розовый по всему периметру рассован. Руслан готов жопу свою поставить, что Даня специально свет для него не стал менять, даже нет, на максимум выкрутил. — Ох, сука, пизда глазам моим, — сказал шатен, только захлопнув за собой дверь с толстым слоем материала для звукоизоляции. — Не переживай, солнышко, вытащим, если пена изо рта пойдёт, — кидает Кашин сквозь плотную закрытую дверь. Кажется, шатен даже не услышал этого. — Давай, я включаю. — Погоди ты, ебанько, у меня ещё микро даже не включен! — орёт парень по наушникам. — Всё, теперь давай. Нажав пробел для запуска минуса, Даня наконец-то расслабленно выдохнул, на минуту выходя из кадра, пока всё внимание переключилось на Тушенцова, что пытался читать какой-то недофристайл вместо своего собственного сочинения. Кашин прыснул со смеху. Пытается всё же клоуна отыграть. Как и просили. Потягивая безалкогольное пиво вместо лимонада, Даня позволил себе на секунду отойти от всех дел, просто закрыв глаза. В голове родилась куча мыслей о работе, проектах, качественном звуке, зарплате для оператора и команды, подсчёт денег за видео, которое рыжий будет монтировать ещё неделю… куча головной боли, короче. Устало помассировав себе виски, Даня решил таки вернуться в кадр, ибо Руслан уже успел хуйни начитать. — Заебал паясничать, Тушенцов! — строгим учительским тоном крикнул Кашин через весь кабинет, дабы шатен его точно услышал. — Почему не выучил нихуя?! — Я забыл! — подыгрывает Руслан, кончиками указательных пальцев делая заебавший жест в камеру, висящую в уголке кабинки. — А голову ты дома не забыл, а?! — ржёт Данила. — Хуй на, блять! Отъебись, — заканчивает шутовство Руслан, кашляя в кулак. — Так, я из-за тебя потерялся! Заново нахуй! Не прекращая ржать, Кашин запускает бит по новой, продолжая посасывать нулевку вкусную. В кабинете жарко до ужаса, ещё и кондиционера нормального нет, хоть помирай. Даня, поставив бутылку на стол, закатал рукава чуть больше, расстегнув ещё дополнительную пуговицу верхнюю, обнажая белую шею, покрытую веснушками. Туркин ловит ракурс, фокусируясь на Дане, отчего тот якобы засмущался, отворачиваясь в сторону. — Я всё! — кричит из стенок кабинки Руслан, снимая давящие на уши наушники. — И не пизди мне потом, что звук нечистый, я больше в эту парилку не полезу. — Да ты сам каждый раз лажаешь, — парирует Кашин, пальцем показывая на себя, дабы Артём взял фокус на него. — Друзья, этот человек, блять, каждый раз, когда мы записывали трек, особенно на альбоме его первом, постоянно оттаскивал один наушник назад. Вы понимаете, какой долбоеб? Я ему говорю, не надо так делать, щас уже давно придумали, что можно себя слышать нормально без того, чтобы снимать наушник. Нет, этот еблан по инерции каждый раз так делал! — Ой, не пизди, а? — закатывает глаза Руслан. Артём ловит камерой его недовольное лицо, приблизив максимально. И снова ракурс на распаляющегося из-за профессиональной привычки Данилу. — А че мне пиздеть? Я говорю, как есть. Вот теперь понимаете, почему на его первых альбомах сведос страдал. — Заткни ты уже ебало, бесишь, — отвечает тихо Руслан, поворачивая ноут к себе. — Ладно, похуй. Че получилось? А получилось довольно неплохо. Какой-то приятный мотивчик электронщины девяностых, только с выкрученными на максимум басами и фирменной читкой Руслана, добавляя всему этому особый шарм. Пока слушали, все качали головами в такт. — Приятненько вышло. Охуенно, — констатирует Кашин, заканчивая прослушивание. — Только я бы бэков побольше записал. Так прикольнее было бы. — Да не, пусть так будет, — «Я тебе, блять, покажу, приятненько нахуй». — Я спецом оставил там пробелы для бита. — Ну раз так… тогда мы закончили! — с радостью говорит Даня, во всю потягиваясь на своём стуле. — Клип будем снимать? А успеем ли мы вообще? У меня аренда заканчивается через полчаса. — Да успеем, почему нет? — отвечает Тушенцов, откидываясь назад. — Тебе надо куда-то? — Окей тогда, запишем по-быстренькому, — Даня встаёт резко с насиженного места. — Артём, давай тогда пододвинем хуйню вот эту, щас освободим пространство чуть-чуть… Пока ребята занялись подготовкой к клипу, Руслан успел выкурить сигаретку другую, предварительно, естественно, открыв окно настежь. Да уж, съёмки даже такого формата отнимали много сил… а учитывая то, что нервозность так и не прошла, лучше не становилось. — Не морозь жопу там, иди сюда лучше, — Даня окликает парня с другого конца помещения. — Заебал уже дымить. Как паровоз, ей богу, — Руслан встаёт, двигаясь к ребятам. — Тебе вообще курить нельзя, с твоим-то букетом… — Может, завалишь варежку? — поднимает бровь Тушенцов. — Не тебе-то уж точно мне про здоровье затирать. — С этой стороны ты прав. Даня кивает, мол, не до споров сейчас. На клип оставалось минут двадцать. Кашин, конечно, успел набросать кое-какой «сценарий», но в основном все делали ставку на обычную читку под трек на фоне книжного шкафа, школьной доски и класса в целом. Обычный такой дешёвый клип, который снимают за бутылку пива на мыльницу. — Свет, камера… блять, идите нахуй все, короче. Бросил кто-то из съемочной бригады.

***

— Как тебе формат? Я не сильно перегнул? Даня краем бедра на том самом подоконнике, на котором Руслан восседал до его прихода. Сам же шатен забрался на дощечку тонкую целиком, с ногами. В руке по привычке покоилась старая жига с заедающей кнопкой, пока сам рыжий парень напротив неспеша курил айкос. Остальные ребята ушли уже давно. — Да пойдет, я думаю… — отстранённо бубнит Тушенцов, глядя в окно. — Много соберёт, наверное. — Это да, такие видосы народ любит, последний вообще хорошо зашёл, почти семьсот тысяч просмотров. Я аж охуел слегка, пропадал ведь много, на твич ушёл, да и в целом… эй? Ты в порядке? Убрав айкос в рюкзак, стоящий рядом, Данила обеспокоенно глянул на Руслана. Парень был довольно… грустным? Если это можно так назвать. — А? Ага, — нехотя сказал шатен, пальцем сковырнув старую краску с дощечки. Делает всё, лишь бы на Кашина не смотреть. — Забей хуй, я в норме. — Да кому ты пиздишь? Человеку, который с тобой пять лет назад в туре откатал полгода почти и был рядом постоянно? — рыжий усмехнулся слегка. — Да мы разве только что не убегали от мусоров с пакетом мефа вместе. Поэтому не бубни так, будто я тебя заставляю разговаривать со мной. — Блять, Даня… — Тушенцов хватается пальцами холодными за лоб разгоряченный. Слезы выйти уже давно хотят, но гордость не позволяла всё, сдерживая все позывы зарыдать позорно. Губы скривились в гримасе неприятной, больной. — Перестань. Перестань делать вид, что тебе не похуй на меня. — Кого, блять? Ты ебанулся маленько или как? — присвистывает Данила. Парень разворачивается к Руслану лицом, заглядывая в растроенное лицо. — Мне никогда не было на тебя похуй. Я же… друг твой, вроде как. — Вот именно. Вроде как, — шипит Тушенцов от неизвестной боли, раскрывшейся в груди также внезапно, как и тот звонок от Данилы вчера. — Ты на что намекаешь? — Да забей ты, блять! Не цепляйся к моим словам! — Тихо ты, я помочь хочу, что у тебя произошло, что ты сейчас будто харакири готов оформить, лишь бы со мной не говорить. — Отъебись от меня, — шепчет Тушенцов, укладывая лицо на собственные поджатые колени. — Не, нихуя, — Даня ловко проскальзывает мимо чужой обороны в виде забитых рук и хватается за подбородок, поднимая голову заплаканную наверх. Руслан по пальцам пытается бить, укусить хочет, но не будет. Знает, Даня тогда сильно разозлится. — Либо ты мне говоришь, либо я удаляю весь снятый материал к хуям. И хуй ты свои лавры получишь. — Ебать ты гнида, Дань, — сквозь слезы смеётся Тушенцов. Пальцы Данины аккуратно обвивали чужое запястье, ласково поглаживая так незаметно. — Натуральная. — Ты тему не переводи, про гниду я и без тебя знаю, — фыркает Кашин, руку не отпуская. — Ответь. Пожалуйста. Мне не насрать, честно. Я… я просто пытаюсь быть тебе хорошим другом. Это ты меня отталкиваешь непонятно зачем. — В том-то и дело, блять. Кто мы друг для друга, Дань? Мы с тобой были как не разлей вода все эти годы, пока в ком-то не взыграла гордость и мы не разосрались окончательно! Три года. Три! Это пиздец какой-то, я что только не делал. Я на стены лез, настолько мне хуево было! — Ты думаешь, ты один такой? — рука сжала крепче. Руслану откровенно больно, уже шипеть хочется от этого жжения противного, но он молчит. Молчит, потому что знает, что получает заслуженно. — Да я себе все локти в кровь искусал, пока не знал, где ты! Я звонил тебе по пятнадцать раз на дню, но ты никогда не брал трубки! Никогда, слышишь? Конечно я решил, что больше тебе не нужен и заблокировал тебя везде. Мне обидно было пиздец как. — Прости за это… — тихо говорит Тушенцов, из хватки крепкой выбираясь. Смотрит на Данилу глазами виноватыми сверху вниз теперь, жмётся к стене. — Я знал, что тебе плохо, но… блять, моя ебаная гордость. — Это да, — Кашин брови сводит, массируя лоб. От нервов началась мигрень. — Послушай, мы оба с тобой хороши. Но… я бы хотел зарыть этот топор войны, выкопанный по приколу. Я не хочу тебя терять. Ты… очень мне дорог, Руслан. Слишком дорог, чтобы попусту ругаться с тобой. — Аналогично, — усмехается шатен, причёску свою поправляя рукой правой. — Извини, в комплиментах я ужасен, так что не жди от меня похвалы или что-то типа такого. — Я слишком долго тебя знаю, чтобы на это рассчитывать. Даня заключает парня в объятия, кольцом рук плотно обхватывая чужое тело напротив. Руслан в ступоре сидит пару минут, после проявляя ответные действия, мягко сжимая кисти рук на жилистых плечах рыжего. — Мир? — Кашин лыбится от счастья весь, в душе понимая, что всё в итоге вернулось на круги своя и… дальше развития отношений можно не ждать. Руслан считает его своим другом, может быть, даже братом, но не более. Это безусловно расстраивало, но если Тушенцов был счастлив, то и Даня тоже. — Без базара, — шатен улыбается в ответ, любуясь лицом, одарённым бесчисленным количеством прелестных веснушек. Как же они ему шли… Даня будто ребенок. Солнечный, светлый весь такой, весёлый. Правда, ребёнок этот вымахал почти под два метра ростом, но не об этом. — Я только… — Что? — Короче, не пойми меня неправильно, но… я заебался держать все в себе. А когда мы посрались, я вообще не знаю, как смог удержаться и не рассказать тебе всё. — Ты о чем, Рус? — Не бей меня только, окей? Хочешь — плюнь в ебало, но не бей. — Да что, блять, такое? — Я люблю тебя. Сказав эти три простых слова, мир вокруг рухнул. Темная пелена накрыла с головой, повсюду лишь белый шум и ничего больше. Руслан вздохнул коротко, сползая с подоконника. Чувствует на плечах своих ладони тёплые, обволакивающие приятно. На губах растаяло что-то. Что-то горячее прикоснулось к ним, обжигая кожу нежную. Шатен открыл глаза. Перед ним стоял Данила, виновато улыбающийся почему-то, руку держащий на затылке. Руслан осознаёт только, к губам кончиками пальцев прикасаясь. — Ты чего? — бормочет Кашин, испуганно смотря на окаменевшее лицо. — Бля, я опять накосячил? Прости, просто ты сказал это и я, блять, полностью потерял над собой контроль. Прости, просто, пожалуйста, блять, я- Рот затыкает язык горячий, скользящий внутрь атласных губ искусанных. Даня в шоке, но разрешает Руслану продолжить, отвечая грубо на поцелуй. Языки сплетаются мокро и грязно, исследуют друг друга дотошно, в первый раз же всё-таки. Тушенцов тянется на носочках, чтобы быть ближе и Даня разрешает ему это, хватая резко за талию обеими руками. Рубашка мнётся под напором чужим, да и плевать. Губы налиты кровью алой, зубы чуть ли не стукаются друг об друга. Но им приходится прерваться, оставив только тонкую блестящую ниточку слюны между жадными ртами. — И че это, блять, было? — первым спрашивает Кашин, дыша часто. — Поцелуй. Гений ебаный, — шутит Тушенцов, ощущая, как хватка перемещается с талии на бёдра худые. — И куда ты, блять, по-твоему, лезешь? — Руслан, я не могу. Блять, правда не могу больше, — жалобно стонет Данила, трогая кожу мягкую сквозь дыры джинсов. — Я хочу. Очень сильно. — Ты ебанулся? Прямо здесь? — Руслан пальцем у виска крутит, на дверь входную показывая. — Не дай боже сейчас ещё и бабка придёт с вахты. Нам пизда тогда. — Да похуй на неё, я услышу, если она подойдёт, — Даня жадный мальчик, тянется губами к шее нетронутой, радуясь, что шатен один всё это время был. Зубами острыми давит на молочную кожу, ставя первый засос. Чувствует, как по голове больно прилетает от Руслана. — У меня хуй сейчас взорвётся, ты просто охуенно пахнешь… — Ебать у тебя комплименты, я того всё ебал, — ухмыляется Тушенцов. — Ещё раз засос поставишь — убью нахуй. У меня концерт завтра, как ты себе представляешь выступление в водолазке с горлом? — Извини ты, — Даня зализывает место укуса, что уже покраснело прилично. — Блять, ладно. Ты доведёшь меня иначе. — Что давать? — Ты че, маленький? Тебе объяснять нужно? — А, понял. Ухватившись за край подоконника, Кашин делает резкий поворот, тут же подхватывая Руслана двумя руками. Шатен сглотнул, кажется, от страха, но всё же доверился молча, вцепившись только в рубашку помятую ногтями. Развернувшись, Данила заботливо усаживает парня на парту, раздвигая ноги последнего. — Ты же снизу? — уточнил Даня. — Я сразу спрашиваю просто. — Неужели такими терминами в обиходе пользуешься? — лукаво улыбается шатен, смотря на смущенную мордашку рыжего. — Тоже порнуху с геями смотрел? — Блять, ты ответишь или нет? — нетерпеливо спросил Кашин, облизнув подсохшие губы. Походу, ответы на подобные вопросы навсегда останутся загадкой. — Да, я снизу. Не поверишь, блять. — Ебать, серьёзно? Не, ты не подумай, я не в обиду… тебе никогда не нравилось сверху? — Да-да-да, поздравляю, ты меня подловил, доволен? — Руслан демонстративно закатывает глаза. — Я би, если тебя это вообще ебет. — Конечно ебет, я ж тебя люблю, — хмыкает рыжий, целуя нежно в щеку покрасневшую. Шатен смущается только больше, откидываясь на спину полностью, утягивая Данилу на себя. — Воу, так сразу? — Не у тебя у одного яйца болят. Делай уже хоть что-нибудь? Улыбнувшись многозначительно, Кашин кивает скромно, чёлку поправляя рукой. Пальцами разгоряченными ведёт ниже по телу Руслана, останавливаясь на ремне кожаном. Бляшка луи витон гремит звонко, как только Даня откидывает его куда-то в сторону, попадая на пол. Джинсы с блядскими дырками сползают к щиколоткам резко, пока рука Данина очерчивает внутреннюю сторону бёдер. Руслан стонет тихо, стоит рыжему коснуться паха случайно. — Ты, блять, так и будешь медлить? — Тише ты, я же настроить тебя пытаюсь. — Потом будем любезностями обмениваться. — Вот ты сука, весь настрой сбил. Даня вздыхает томно, стягивая белье шатена вниз, к джинсам, что почти сползли с ноги. Кашин неспеша, наслаждаясь каждой секундой, трогает, изучает, кольцом из пальцев татуированных обвивая член чужой. У Руслана он красивый. Небольшой такой, аккуратный, с капелькой смазки на кончике. — Ну ты ещё отсоси его, раз так пялишься. — А я и отсосу. Не успев даже возразить, Кашин спускается вниз, коленями стукаясь об пол деревянный скрипучий. Рукой другой передвигая парня к себе чуть ближе. Так, чтобы член упирался прямо в лицо. Тушенцов приподнялся на локтях даже, дабы увидеть картину великолепную. Сердце аж встало, стоило увидеть Данилу, сидящего на пятках на грязном полу, берущего член в ротик свой пухлый так элегантно. — Надо же… — с придыханием шепчет шатен. Руслан касается волос рыжих с отливом ржавым, пропуская пряди между пальцев. — Будто всю жизнь этим занимался. Скажи, я чего-то о тебе не знаю? — Завались. Тушенцов послушно затыкается, ощущая теплоту Даниного рта и господи, как же это охуенно. Кашин медленно посасывает крупную головку, слизывая смазку терпкую, рукой помогая себе. Ведёт языком от яиц до уретры змейкой ловко так, что Руслан и правда корит себя за то, что всегда верил в натуральность друга. Жар и духота накрывают ещё больше, несмотря на то, что за окном ливень пошёл. — Блять, быстрее… Даня, пожалуйста… — лопочет Руслан, за волосы блядские оттягивая сильнее. А Кашин и не против совсем, заглатывая ещё глубже, пока рвотный рефлекс не начал брать своё. — Стой, я сейчас кончу, долбоеб ты рыжий. Кое-как оттянув Даню за волосы от столь увлекательного занятия, Руслан увидел лишь сытую довольную морду перед собой, Кашин облизнулся даже, припухлые губы свои трогая. Лишь от одного этого зрелища было не стыдно даже спустить в штаны. — Ляг на спину, — хриплым голосом говорит рыжий. Такой тембр голоса не мог не заставить повиноваться и именно поэтому Тушенцов не понял даже, как оказался распластанным по всей поверхности стола, при этом сорвав с себя жилет этот ебаный вместе с рубашкой. Даня хмыкает удовлетворительно, пальцем смазанным в собственной слюне проскальзывая к нутру чужому. Толкается на пробу одной фалангой, слыша, как Руслан с непривычки шипит от боли саднящей. — Тише, тише… ты же не хочешь, чтобы сюда пришла та вахтерша и застала здесь одну любопытную картину? — моток головой. — Тогда прикрой свой рот ладошкой и стони тихонько, можешь даже мне на ухо. Руслан краской зарделся сразу, повинуясь словам Даниным. Чувствует инородное тело внутри себя, однако неприятные ощущения отошли на второй план, уступая нетерпению. Кашин резким толчком засаживает уже три пальца по костяшки сразу, ловя стон громкий губами. Руслан знает, что Даня дразнит его просто. Любит же хуйней пострадать, прежде чем делом заняться. — Да выеби ты меня уже, заебал нежничать, — на выдохе произносит Тушенцов. Шатен настолько выдохся, что даже приподняться не может, руки не держат. — Ладно. Раз ты не успокоишься никак. Пальцы тут же покидают нутро, оставляя после себя опустошающее неприятное чувство, будто не хватает чего-то. Даня лыбится хитро, по члену своему проведя пару раз. На пробу толкается им медленно, всё же не хочет больно делать. Руслан стонет жалобно, бёдра Кашина ближе пытаясь поставить. Резкий толчок до конца выбивает из шатена немой стон. — Доволен? — Более чем… да трахай ты нормально, че стоишь как бревно? — Заметь, не я это сказал. Член Данин большой, даже слишком. Руслану больно немного, жжется всё внутри, однако это всё пройдёт. Шатен сам пытается насадиться снова, но Кашин перехватывает чужие верткие бёдра, задавая собственный темп. Быстрый, грубый, без прелюдий. — Блять, какой же у тебя… — и снова стон. Шатен так скоро глотку сорвёт, а завтра ещё и петь надо. — Большой, сука-а-а! — А хули ты ожидал? — толчок. Член распирает девственные стенки грубо, проникая всё глубже. — Что я как Джарахов буду повсюду о своём хуе пиздеть? — Похуй, просто трахай меня. И Даня смешок подавляет в себе, поражаясь нетерпеливости Руслана. В принципе, рыжий давно это заметил. Ещё в первом туре совместном. То Руслан не мог дождаться, когда они приедут в Казань и пошёл разбираться с машинистом, который, по его мнению, работал хуево. То поиск номера его заебет и он ткнет в первый попавшийся, лишь бы близко к вокзалу был и кровати раздельные… а вот с этим и были проблемы. Несмотря на то, что Руслан брезговал делить с кем-то жилье, с Даней они уживались на раз-два, находясь в постоянной гармонии друг с другом. Над этим Аня любила часто шутить, говоря, что теперь будет на них экономить, раз им многого не надо. А Руслан только дулся, кутаясь в пледе по самую голову. И каждый раз, засыпая вдвоём на одной большой кровати, Даня жалел, что не может прямо сейчас поцеловать своего ежа недовольного, от обиды разворачиваясь к стене. Так и засыпали. — Эй, ты чего завис? Голос Руслана вывел из нашедшей внезапно прострации. Даня головой мотает, талию чужую в руках сжимая неосознанно. Продолжает резкие толчки, снова слыша прекрасные стоны под собой. — Я кончаю, — предупреждает Кашин, выходя из податливой мокрой дырки. Тушенцов кивает размотанно, позволяя спустить себе на живот. Семя белыми густыми каплями растекались по вздрагивающей молочной коже. Руслан кончил следом от рук Данилы, пачкая их обоих. — Ты как? — Волшебно, блять, — шатен дышит через раз, руку Данину не отпуская не на секунду. — Можешь разъяснить мне только кое-что? — Ну давай, — улыбается Даня, нависая над телом любимым. — У нас всё… взаимно? Бля, ты не подумай, я просто, — Руслан подскакивает резко, морщась от того, как семя высохшее живот стянуло. — я просто хочу знать наверняка. Шлюхой быть не особо горю желанием. — Ты чего? — Даня треплет макушку чужую, в лоб целуя после нежно. — Блять, Руслан, стал бы я, великий асексуальный император, спать с тобой просто потому что увидел в тебе обычную дырку? — Скажи нормально, не еби мне мозги. — Да, Руслан, да. Я тебя тоже люблю. До усрачки как люблю. Больше матери своей. — Про маму лишнее было, — смеясь, Тушенцов встаёт со стола при помощи Данилы. Поясницу заломило дай боже. — Согласен, переборщил. Короче, не валяй дурака. Ты мне нравишься. — Слышу я, блять, не глухой ещё пока что. — Вот и отлично, — Кашин смеётся заливисто, помогает шмотки разбросанные собрать, одевает, чуть ли не с трусов. — Поехали ко мне, а? — На второй заход? — Руслан ухмыляется. — Нет, спасибо, мне уже хватило. Завтра к врачу, блять, запишусь, не хватало ещё чтобы спину прострелило. — Да че ты как дед всё время? Я не об этом вообще. Поехали ко мне, просто отметим наше… воссоединение. Назовём это так. У меня и вино хорошее есть. И видео там у Ивлеевой новое вышло, кажется. — Ебать ты Дон Жуан, я хуею, — засмеялся Тушенцов, заправляя ремень в шлевки. — Много маленьких мальчиков таким образом совратил? — Пока что только тебя. Да не ломайся, ебаный рот. Поехали… ну, пожалуйста! — Да ладно-ладно, не плачь только, а то я уссусь со смеху и никуда мы уже не поедем. — Давай, я помогу забрать. Даня хватает свой рюкзак, ловким движением руки вешая его одно плечо, другой рукой поднимает портфель Руслана, открывая дверь. Тушенцов же улыбку скромную показывает, выходя из кабинета первым. За ним и Даня, оставляя за собой лишь громкий хлопок старенькой двери.