глупые поступки.

Кто, если не я?

Я, я всегда буду за тобой.

Я, я всегда буду за тебя.

Нет, не отпущу.

      Когда вечернее марево поглотило солнце, оставляя после себя бронзовый закат, уходящий в золотые пески Фив, Эва вместе с друзьями решила вернуться к тому живописному оазису, где несколько дней назад встретила красноволосого путника Аша.       К её большому облегчению, самого Аша там не оказалось: любопытного кокетства Дии, недоверие Исмана и тупые подколы Рэймсса она точно не выдержала бы!       У Эвы, завидевшей у только что подошедшего к ней Рэймсса зажатую под мышкой сенет, зажёгся азарт в глазах: ведь сегодня-то она точно отыграет партейку, проигранную в обеденный перерыв этого же дня.       — Ну-с? Готов сегодня проиграть, а, Рэйм? — ехидно поинтересовалась девушка, как только все заняли свои места на траве, застеленной покрывалом. Дия и Исман принесли кувшин хека, вяленую рыбу и несколько лепёшек из овса, так что игра обещала быть вдвойне интересной.       — Знаешь, Эва, когда ты сегодня проиграла мне четвёртую партию в сенет, мне стало трудно верить, что ты хоть когда-нибудь отыграешься, — ловко парировал парень, садясь по-турецки на покрывало, на долю секунды задержав внимательный взгляд на девушке.       Эвтида фыркнула, словно норовистая лошадка, коих пасут недалеко от охотничьего лагеря, и принялась раскладывать свои фигурки, катушки, на доске       — На твоём месте я бы не была так уверена, — хищно осклабилась она.       — Как же хорошо, что ты не на моём месте, Эви, — съязвил Рэймсс, зеркаля её жест       Когда все фишки были расставлены, закуски разложены, а хек разлит по чашам, Эвтида и Рэймсс, обменявшись взглядами, приступили к состязанию игре. Исман, как самый настоящий брат, взял сторону Эвы и всячески её поддерживал, в то время как Дие ничего не оставалось, кроме как занять место рядом с некромантом.       Игра началась.       — Давай, Эме, надери ему его тощий зад, — подбадривал Исман, отпивая немного из сосуда.       — Что-то ты разошёлся, — хихикнула Дия.       — Да заткнитесь вы! — одновременно шикнули шезму.       — Ну, Эви, давай, подкидывай и ходи, — почти ласково произнёс Рэймсс.       Эвтида, сделав глубокий вдох, взяла длинные деревянные палочки и начала чуть раскачивать их, надеясь подкинуть все сразу удачной стороной. Все замерли и внимательно взирали на девушку, не отрывая взгляд.       — Ты ещё помолись, ну, чтобы уж наверняка, — полушёпотом, пытаясь не прервать создавшуюся тишину, подначил Рэйм.       Казалось, всё вокруг застыло во времени, вот и всплески рядом протекающего Нила уже не были так слышны, как и замолк шелест пальмовых листьев, коих теребил в своих объятиях вечерний ветер. Но всю эту уединённую тишину прервала Эвтида, раздражённо выдыхающая, когда три из четырёх упали чёрной стороной.       — Упс, видимо, сегодня не твой день, неферут, — победоносно заявил Рэйм, ухмыляясь.       Эвтиде всегда нравилось соревноваться с Рэймссом, даже в самых незначительных моментах: это дарило чувство острого адреналина, граничащего с лёгким безумием, кипящим в крови.       Её сразу уносило в воспоминания с Ливием, когда он, услыхав про наказание от Эпистата, решил свои долгом сообщить ей всё, что думает:        «— М-да, что-то ты зачастила с ним, милая госпожа, — ухмыляясь под стать шакалу, сказал лекарь, наблюдая, как Амен недобро поглядывает в их сторону, пока они доплывали на лодках до другого берега Нила.       — Заткнись, он и тебя не любит, — фыркнула девушка, — да и вообще, это только первое наказание!       — А ты хочешь ещё? — рассмеялся Ливий, а потом, замолкнув на пару минут, не обращая ни малейшего внимания на ответ девушки, серьёзно добавил: — Ты безумна, Эв-ти-да, до жути безумна».       Сейчас Эва готова была согласиться с Ливием, особенно после одной мысли, пришедшей ей в голову.       — А давай поспорим, Рэйм?

***

      Когда бронзовый закат, дарованный Амон-Ра, постепенно начал сменяться на грозное ночное небо в покровительстве Апофиса, расстилая за собой мириады звёзд и созвездий, Рэймсс обречённо выдохнул, понимая, что его фигурок на доске намного больше, чем у Эвтиды. Дия и Исман, вдоволь насмотревшись и наслушавшись их перепалок, отошли прогуляться вдоль берега, пытаясь увидеть край серебряной луны и тихо побеседовать.       — Ты случаем не заговорила их, а, Эви? — устало осведомился некромант, подпирая загорелым кулаком скулу.       — Что, боишься, Рэймсс? — заурчала довольной кошкой Эвтида.       — Если решилась — делай, промедления — привилегия богов, — с напускной важностью проговорил Рэйм, опять задерживая на её лице свой внимательный взгляд, почти смирившись с тем, что ему придётся выполнять желания Эвы.       — Что-то раньше ты не был таким смелым.       — Заткнись и скажи уже — чего желаешь?       — Всё и сразу.       — Многовато, — с наигранной задумчивостью сказал Рэймсс, — выбирай что-то одно, неферут.       — Фиников, — чуть подумав, заявила Эвтида, — хочу фиников!       — Их привозят каждые семь дней, — глухо отозвался некромант.       — Они сухие и горчат!       — Это ведь тамр! Они всегда чуть горчат! — возмущённо замахал руками Рэйм.       — Мне они не нравятся, — безапелляционно парировала Эвтида, — достань мне рутаб.       Поначалу Рэймссу казалось смешным и даже слегка глупым, что в качестве своего желания Эвтида попросила достать ей фиников; но это было смешным до тех пор, пока он не пришёл в свою хижину в момент отсутствия других охотников, начал размышлять, и потом до него дошло: достать рутаб для Эви будет делом не из простых!

***

      Солнце во главе с Амон-Ра постепенно начало скрываться за малиново-медовыми разводами облаков, задерживая на случайных путниках свой последний игриво-горячий взгляд, а Рэймсс с последними его лучами, воровато оглядываясь в надежде не встретить Эпистата-страшный-сон-всех-шезму-Амена или его сподручных, чуть прихрамывая побрёл в сторону хижины Эвтиды и Дии. Кстати о Дие: завидев её, трусовато оглядывающуюся и так вовремя прошедшую мимо их хижины, Рэймсс понял, что это его шанс.       Шанс навалять Эвтиде.       Подойдя к хижине поближе, Рэймсс заглянул в открытое окно, и его словно обдало жаром: Эвтида сидела за небольшим письменным столом и под слабый свет свечи, что откидывал тёплый отблеск на её загорелую кожу, что-то усердно выводила на папирусах, которые большой горсткой возвышались на противоположном краю стола.       «М-да, этот белобрысый козлик снова нагрузил её своими записями. Будь моя воля, и я бы его!..»       Эвтида, почти смирившаяся с ночными прогулками Дии, заканчивала дописывать последний папирус и начинала постепенно готовиться ко сну, как, заслышав шорох и какое-то нечленораздельное бурчание, опрометью двинулась к двери, ожидая снова обнаружить назойливую Феоною, но не как не…        «Незримый! Это Рэймсс?..»       Он стоял неподалёку от хижины, пока закатные лучи отбрасывали золотистым ручьём тени на его орлиный профиль, а обжигающий сухой фиванский ветер теребил иссиня-чёрную косу. Эвтида невольно залюбовалась этой картиной, но виду решила не подавать.       — Ты чего припёрся?       — Эпистата караулю, — съязвил некромант, меж с тем поправляя густую косу.       — Тоже баночки хочешь помыть? — лицо Эвтиды вмиг расправилось, а на губах появилась слабая улыбка.       — Сгораю от нетерпения, — фыркнул Рэймсс, но от привычной злобной язвительности не осталось и следа.        «М-м, я бы отдала все свои монеты и кувшин пива сверху за такое зрелище!» — игриво подумала Эва.       — Чего хмуришься? К тебе я пришёл, — и показательно потряс холщовой сумкой, в которой что-то глухо зашуршало. — Дашь мне пройти?       — А если я не одна? — Эвтида в обыденном жесте изогнула бровь и двинулась чуть дальше, за порог, преграждая путь Рэймссу. Тот, в свою очередь, насупился, но постарался сохранить дружелюбный тон.       — Я знаю, что Дии в комнате нет, — пожал плечами Рэймсс, а под недоверчивый взгляд девушки сказал: — Она прошла мимо нашей хижины.       — А я, может, и не Дию имею ввиду.       — О Незримый! Не хочешь пускать — не надо, забери свои финики и будем в расчёте, — парень сдался, закатил глаза и полез в саккус.       Последняя фраза Рэймсса удивила Эвтиду не меньше его появления, ведь она напрочь забыла об их глупом споре. И о желании поесть фиников, которые она ему загадала достать.       — Какие ещё финики?       Притвориться дурочкой — лучшая тактика.       Парень в очередной раз закатил глаза, втянул носом воздух и действительно достал из сумки горсть красивых наливных фиников. Сухофрукты слегка поблёскивали в лучах закатного солнца, делающих их аппетитнее, а Эвтида почувствовала, как её глаза расширяются в размер монеты.       — Ты… ты действительно их достал, — удивлённый выдох, — откуда?       — С пальмы, Эви, с пальмы, — принимая это как за очередную насмешку, Рэймсс сложил руки на груди и красноречиво посмотрел на неферут.       Эвтида только сейчас заметила, насколько исцарапаны его руки и икры с лодыжками. В сердце неприятно закололо.        «Ну конечно! На рынке что-то брать или покупать запрещено. Поэтому он… полез на пальму!»       Эвтида была бы не Эвтидой, если бы на смену вины́ у неё не пришло… веселье? В одночасье она нарисовала в своей голове картинку, в которой Рэйм неуклюже карабкается на пальму. И хоть Эва почти сдержала рвущийся наружу смех, но шаловливо-весёлая ухмылка всё же невольно расползлась по лицу.       Но вот Рэйму было вовсе не до смеха — он нахмурил густые брови, а в обсидиановых глазах заплясали недобрые искры.       — Смешно тебе, а, Эви, смешно? Да я чуть не убился, пока залезал на эту исфетову пальму! А тебе весело! — на лице некроманта заиграли желваки, а его угрожающий шаг заставил Эвтиду отступить назад. — К Амат тебя, Эви!       И, развернувшись на пятках, Рэймсс — предварительно всучив злосчастные финики Эвтиде — без оглядки и чуть прихрамывая побрёл к своей хижине.       — Рэйм! Ну Рэйм, стой! — безумная Эвтида, отпрянув от стены, в одной тонкой лёгкой сорочке побежала за парнем, который, в свою очередь, хоть и хромал, но имея преимущество в виде длинных ног — успел отойти на достаточное расстояние.       Казалось, всё вокруг замерло, время остановилось, а вместе с тем Эвтиде чувствовалось, что Рэймсс отдаляется всё дальше и дальше, куда-то в ядовитые Красные земли Фив, не оставляя шанса последовать за собой.       Сейчас она поняла, какое прибежище искала всегда, кто был источником тепла и безопасности, которых она, кажется, не могла обрести среди беспробудного тумана отчаяния.       Этим прибежищем оказался Рэйм, её Рэйм, который всегда, с самого их знакомства, заботился о ней, хоть и не признавался в этом; её Рэйм, который всегда поддерживал и помогал; Рэйм, который всегда шёл на разные жертвы ради неё, будь то просто желание прикрыть перед Реммао, закрыть перед Аменом или… залезть на пальму ради сорта её любимых фиников, хотя он мог попросить другое желание или вовсе от него отказаться.       Рэймсс всегда был опорой для Эвы. И сейчас, почти догнав его, она собиралась ему об этом рассказать. Рассказать о всём том, что он в ней пробуждал.       — Эвтида, прекрати, я всё сказал, — не поворачивая головы и не прекращая шагать, сказал Рэймсс. — Иди обратно, ешь свои финики, а то ещё простудишься, и мне влетит от Рема!        «Ну вот, опять его неустанная забота!»       — Ну Рэймсс, стой!       Он остановился, резко повернулся и гневно выпалил Эвтиде в лицо:       — О Исфет! А смысл?! Что с того, если я сейчас остановлюсь и ты мне скажешь свои лживые извинения, а?       Эвтида, по правде говоря, совсем не любила извиняться, и временами ей даже казалось, что она это делать и вовсе не умеет. С Рэймом было ещё сложнее. Извиниться и потом рассказать о своих чувствах? Или, может, сразу сказать всё в лоб? В голове Эвы сплеталась большая паутина мыслей, уже давно въевшись в подкорку мозга.       Смотря на лицо Рэймсса, покрасневшее от гнева и… разочарования? Эвтида на миг застыла, как тростниковый стебель.       Думая о том, как переступить через свою гордость, Эва сделала шаг вперёд, пытаясь одновременно подобрать нужные слова.       И вдруг решилась сделать невозможное.       Она схватила Рэймсса за ускх, притягивая ещё ближе, и, нагнув к себе, неловко клюнула в губы.       Отпрянула.       Лицо парня вытянулось, чуть покраснело от неловкости и накатившего жара. Ему казалось всё это злой шуткой Эвтиды, не иначе. Но слов не осталось, только желание ответно поцеловать её.        «Исфет, хоть бы это не новый спор!».       Ответная реакция Рэймсса породила в животе Эвтиды сонм бабочек, порхающих радостным хороводом внутри. Это намного лучше тысячи слов.       Хотелось ещё и ещё, не останавливаясь. Они изучали друг друга, ласкали неловкими прикосновениями, постепенно перерастающими в более смелые поглаживания; Эвтида ластилась к Рэймссу урчащей кошкой, силясь получить больше: больше прикосновений, больше поцелуев, больше любви, а он только и рад отдать всего себя своей Эви.       И вправду, он слишком долго и часто воображал себе подобные сцены, поэтому происходящее сейчас кажется сладкой негой, из которой не хочется просыпаться до конца своих дней.       Эвтида улыбнулась сквозь поцелуй и нырнула в нежные объятья Рэймсса. Да, она наконец нашла своё прибежище, и всё происходящее ранее того стоило.       Солнце в последний раз мигнуло тёплым бликом, прежде чем окончательно уступить своё место ночной мгле.