Гвишин.

Появившийся передо мной лифт напомнил мне золотую птичью клетку, благодаря тонким прутьям украшенные позолотой. Стоит мне только зайти внутрь, как я невольно начал представлять себе образы ярких, и в отличие от себя, элегантных пернатых. Но вот женщина, стоящая от меня не так далеко, в своем прекрасно белом твидовом костюме от «Chanel», с длинными темными волосами идеально уложенными в легкую волну и кольцами, хорошо подчеркивающими её длинные, ухоженные пальцы как раз подходит под описание тех птиц. На вид ей всего около тридцати пяти, может и чуть больше. Её голос, который подходил ей, был сравним с шампанским — звонкий и искрящийся. А её имя? Оно было указано в том объявлении. Даже оно соответствовало ей — Ли Йерим. Так как эта встреча была собеседованием, я тоже соизволил пребывать в костюме, но самом обычном, черном, не пошитым каким-либо популярным брендом. Просто купленный на распродаже в моем родном городе, откуда и мои черные лоферы, которые более-менее подходили к моей одежде из всего имеющегося. Мои блондинистые волосы явно нуждались в походе к мастеру, чтобы подстричься и обесцветить желтоватые корни после бытового обесцвечивания. Стоило мне выйти из своих мыслей, как я вспоминаю, что мне рассказывают небезызвестную историю Гвишин. Я киваю, делая вид, что я никогда не слышал этот рассказ. — Лифт остался в неизмененном виде, как и главные лестницы. В лобби почти ничего не поменялось с 1914 года. В те времена строили здания на совесть, зная, что они смогут простоять не один век. Лифт был уж очень маленький, настолько маленький, что нам с Йерим приходилось стоять вплотную, но это компенсируется красотой этого пространства. Пол, застеленный красным ковром, потолок украшен тончайшими листами золота, нижняя половина стен была отделана дубовыми панелями, которые переходили в витражные окна. Лифт оснащен сразу двумя дверцами, для начала та, что закрывалась сама по себе и была сплетена из золотых прутьев, тонкость которых доходила чуть ли не до проволоки, а другая, более массивная дверь, представляющая собой решётку, Йерим закрыла вручную перед тем, как нажать на кнопку нужного нам этажа. И вот мы дергаемся с места и медленно начинаем двигаться на вершину одного из самых известных зданий Сеула. Если бы я знал, что квартира находиться в подобном здании, то ни за что бы не позвонил по этому объявлению, сочтя это за пустую трату времени. Я не Ли Йерим, которая рождена для подобной жизни, которая ведет себя непринуждённо в подобных местах в отличие от меня, рожденного в маленьком городке, в котором главная промышленностью являлась ловля рыбы из ближайшего моря. На карте у меня осталось всего сорок семь долларов, это место точно не для меня. В объявлении не уточнили адрес, там лишь говорилось про то, что требуется человек, который мог бы присмотреть за пустующий квартирой без своего хозяина. Из функций на этом объявлении была также кнопка позвонить, и позвонил, ведь телефона я не лишён, а вот чувства самосохранения уж точно. На звонок мне ответила Йерим кратко называя лишь место встречи, которым являлась 70-2 Чунгмуро — улица на которой стояло этот прекрасный замок. Именно тут я и понял, в какую дичь вляпался. Почему же Гвиши являлся таким известным зданием? Мне так же объяснила Йерим, пока мы поднимались в узком лифте: — Оно одно из самых известных зданий из-за его тайн, местонахождения и драконов. Быть честным, я думал, что причин будет намного больше. Но только стоит вам посмотреть на его фасад, так будет ясно, что главной причиной была точно эта непревзойдённая красота. За свои годы существования Гвишин стал популярен своими Драконами, которые успешно устроились почти на каждом фото туриста, любителей готической эстетики. Само здание можно увидеть во многих фильмах, рекламных фотосессиях, обложках бестселлеров. Вернемся вновь в лифт. Шахту крошечного лифта обвивала винтовая лестница, которая прерывалась на небольшие платформы, на которых было по одной прозрачной двери, выводящей в коридор каждого этажа. По одному из лестничных пролетов с трудом спускался пожилой мужчина, которого под руку придерживал молоденький парень, казавшийся старше на пару лет из-за заметной усталости на его лице в ярко голубой униформе медицинского работника. Он терпеливо останавливается на половине каждого лестничного пролета и ожидает того, когда дедушка останавливается перевести дыхание. — В здании всего одиннадцать жилых этажей, начиная со второго над Лобби, — Начала Йерим. — На нулевом этаже находятся подсобные помещения и отсеки для хранения. Первый этаж — Лобби, второй является рестораном, а дальше начинаются жилые. На каждом этаже по пять квартир. Две в передней части и три в задней части. В самой высокой башне находится панорамная колокольня, на которую вход запрещен всем, кроме президента и его подчиненным в экстренные ситуации. Я закивал, давая знак того, что понял все сказанное, но тут, меня отвлекает женщина, беседующая с маленьким мальчиком на этаже выше. — Это же… — Стоит мне только заикнуться, как Йерим элегантно приподнимая руки давая знак, чтобы я замолчал. — Мы никогда не обсуждает жильцов этого дома. Это одно из главных правил, ведь мы заботимся о конфиденциальности в этих стенах. Не хватало еще толп папарацци. Лифт с неприятным скрежетом останавливается на одном из этажей, и дверца из золотых прутьев открылась и Йерим слегка улыбнулась, берясь за темную ручку второй двери. — Вот мы и на месте. Двенадцатый этаж. Открыв дверцу, прошла вперед на лестничную платформу недолго ожидая меня и громко цокая каблуками по плиточному полу, девушка прошла на этаж через ту самую прозрачную дверь. Я поплелся за ней, и почти одновременно мы ступили на черно-белую плиточную кладку оказываясь в длинном замкнутом по всему этажу коридору. Изумрудного цвета стены были украшены золотыми светильниками с теплым светом, уходящим в белоснежный потолок. Проходя пару метров, мы оказываемся у последней темной двери перед поворотом. «12J» — попалось мне на глаза так же позолоченный номер посреди входной двери. Стоило Йерин открыть тяжелую дверь, как делает шаг в сторону, позволяя мне пройти ближе и для начала увидеть небольшую прихожую, оформленную с хорошим вкусом. Вешалка, зеркало в золотистой рамке, рядом белый столик, на котором стоит ребристая ваза с позолотой на горлышке, а в ней красные розы. Рядом с вазой стоит керосиновая лампа белого цвета и тарелочка для ключей такого же цвета и стиля, как и ваза. Стоило мне только поднять глаза и чуть ли не на цыпочках проходя на пару шагов глубже в прихожую, как на глаза попадается голубое небо. Небо смотрит на меня через идеально чистое панорамное стекло. Подойдя все ближе, передо мной открывалось все больше и больше вида помимо чистого неба. Центральный парк. Поздняя осень. Лучи мандаринового цвета играли на оранжево-красных листьях. Именно этот вид открывается с высоты птичьего полёта. «Дух захватывает!» — Вновь пронеслось в моей голове, и я отступаю сразу, как слышу позади себя цоканье каблуков. На какую-то долю секунды мне начинает казаться, что это все правда. Вопреки всему, что мне пришлось пройти, мне чудится, что я оказался здесь по воле судьбы, но вскоре ко мне приходит осознание — мне здесь не место. — Прошу меня простить, — с трудом произношу я, медленно поворачиваясь к Йерим отрываясь от чарующего вида за окном. — Думаю, тут произошло недопонимание… У нас явное недопонимание. Может в объявлении была сделана ошибка в номере, ведь наш разговор был предельно коротким, не удивлюсь, если и правда случилась путаница. Я думал, что нужен временный жилец, а на самом деле она была в поиске потенциального покупателя. И вот, Йерим с непониманием в глазах склонила на бок голову задавая вопрос: — Вам не понравилась квартира? — Безумно нравится, — Я бросаю взгляд вновь в окно, понимая, что я не могу удержаться от того, чтобы не засматриваться на эту красоту. — Но я не ищу жилье. Точнее, не такое дорогое. Оно мне не по карману, к сожалению. — Квартира пока не выставлена на продажу. — Проговорила Йерим своим нежным голосом чуть успокаиваясь, после дополняя. — Я ищу лишь временного жильца на три месяца. — То есть, вы на полном серьезе будете мне платить за то, что я просто живу в этой бесподобной квартире? Девушка кивнула, что её волосы мягко отпружинили, а улыбка озарила её лицо. — Именно этого мы и хотим. Йерим плавным движением руки проводит меня к дивану, стоящему посреди комнаты. Я аккуратно присаживаюсь на самый край дивана, искренне боясь, что одним своим неловким движением могу испортить его отделку из лазурного бархата. Йерим более уверенно опускается на похожее кресло, стоящее напротив дивана. Между нами был прозрачный кофейный столик, который приятно сверкал от теплых лучей солнца. Наконец, окончательно отворачиваясь от панорамного вида, я замечаю, что вся гостиная оформлена в лазурных и белых цветах с аккуратными вкраплениями золота. В углу красуются напольные часы из темного дерева с такими же золотыми рамками, как и у зеркала в прихожей, а на окнах были такие же бархатные шторы цветом схожие с диваном. Перед окном, примерно посередине, стоит бронзовый телескоп, направленный на парк, видневшийся из окна. Белоснежные обои были расписаны красивыми темно-зелеными орнаментами в виде цветов — лепестки которых разлетаются в стороны словно веера и переливаются причудливыми узорами, а выше к потолку они превратились в несложные узоры. — Почему вам нужен такой жилец? — Неудобно спросил я и посмотрел на девушку заправляя блондинистые волосы за свое левое ухо. — Видите ли, в чем дело, — Начинает Йерим, — в Гвишин есть ещё одно правило: ни одна квартира не должна пустовать дольше месяца. Это очень странное правило, соглашусь, но мы думаем, что в этом здании кто-то живет. В этом здании есть много квартир, которые пустуют. У них есть владельцы, но они пустуют из-за чего напоминают музей. Или церковь, что еще хуже. К тому же, если кто-то узнает, что в Гвишин пустует какая-либо квартира больше месяца, то попытается вломиться в неё. Так вот почему объявление было не таким ярким, многословным и без фотографий. — Значит, вам нужен тот, кто будет обживать эту квартиру? — Вы абсолютно правы. За эту квартиру идут войны между внуками, поэтому вы нам очень нужны. — Почему бы им не сдавать квартиру в аренду? — Мы запрещаем сдавать квартиры. Только представьте, что могут натворить арендаторы? И тут я наконец понимаю, о чем она. — То есть, если вы платите жильцам, то они меньше хотят натворить здесь дел? — Именно, это своего вида подстраховка. Внуки покойного владельца 12J предлагают платить пять тысяч долларов за месяц. После этих слов, мои ровно сложенные на коленях руки затряслись. «Пять тысяч, мать твою…» — Я согласен! — Вскрикнул я, но потом неловко прикрыл рот рукой, — Простите. — шепотом добавил я. — Хорошо, приступим к собеседованию. — С легким смешком проговорила девушка и выпрямилась в спине.