Родная кровь

      Хрупкие оконные стёкла гудели под натиском грозного ветра надвигающейся грозы. За ними — непроглядная тьма, в которой едва ли можно было различить слабые огни противоположной башни.       Он стоял, вглядываясь в эту темноту, словно это имело смысл.       Глаза его бегали из угла в угол, и пусть на лице его нельзя было различить ни эмоции, этот неустанный бег выдавал волнение. Чёрное одеяние на нем слегка трепетало — это ветер сквозил через щели. На старое, белое и морщинистое лицо падала густая тень, скрывающая его черты.       Человек выжидал, периодически постукивая худыми пальцами по подоконнику.       В комнате горело лишь несколько свечей, но видимость была достаточно приличной для того, чтобы оценить её убранство. Кабинет был выполнен в готическом стиле. И без того тёмная полуночная комната отличалась обилием чёрных пятен: длинные книжные шкафы, изящный рабочий стол и даже камин были окрашены мрачными тонами красок.       Не выдержав взгляда тьмы, загадочный человек резко обернулся, опираясь о стену.       Жёлтый свет свечи осветил его лицо. Оно было неестественно худым и изнеможённым, чёрные цепкие глаза на его фоне казались большими и пугающими. Тёмная накидка закрывала лысую голову, продолжаясь длинным одеянием, словно они были единым целым.       Он степенно отодвинул стул с фиолетовой обивкой, вышитой золотыми нитями, стоящий перед ним, и сел, сложив руки в замок.       На деревянной поверхности стола располагался лишь подсвечник, ярко переливающийся золотым светом. Мужчина дёрнул поседевшей бровью, словно вспомнил что-то важное. Помедлив ещё минуту, загадочный человек отворил верхний ящик стола, достал оттуда неизвестную стопку пожелтевших бумаг и, не закрывая ящика, взвалил кипу на стол.       При ближайшем рассмотрении листы оказались письменами на неизвестном языке, что возможно и вовсе был специальным шифром, написанным бордовыми, словно кровь, чернилами.       Он не останавливался долго ни на одном из них, даже не вчитывался в содержимое, а скорее стремился убрать их обратно в ящик. Похоже, устав и от этого занятия или посчитав его бессмысленным, мужчина взял все бумаги в руки, намереваясь сложить их обратно.       Но вдруг, из стопки выпорхнуло что-то мелкое и легло прямо на поверхность стола. Человек сначала не обратил на это внимания, с грохотом закрывая злополучный ящик, но как только оно попало в его поле зрения — в некотором недоумении спустил капюшон накидки. На лбу проявились тёмные полоски морщин.

Игральная карта.

— Значит, теперь всё будет по-твоему, Пиковый Король? — многозначительно проскрежетал старик, взяв карту в руки, — что ж, игра начинает набирать обороты. Надеюсь, ты имеешь свои козыри в рукаве.       Костистые пальцы с силой сжали карту, а во второй руке вспыхнул слабый огонь. С огромным величием мужчина поднёс его к краю карты — тот быстро среагировал, развиваясь языками пламени.       Казалось, пламя не обжигало кожу старика, — тот даже не поморщился, находясь в столь близком контакте со стихией.       Ещё несколько секунд он наблюдал, как огонь поглощает Пикового Короля. Но как только пламя достигло середины карты, потушил его пальцами. Всё, что осталось, положил на подсвечник, будто бы это имело тайный смысл, ясный лишь ему одному.       В следующую секунду он стремительно вылетел из комнаты, все свечи мгновенно потухли. Тьма объяла пространство.

***

      Стук маленьких каблучков.       Хрупкая девочка на всех парах неслась по светлым коридорам. Она ни секунды не раздумывала на развилках. Словно она знает это место хорошо, словно она ДОМА. Светло-рыжие волосы, заплетённые в хитрую высокую причёску с ниспадающими прядями, колыхались из стороны в сторону, вторя каждому движению неуловимой хозяйки.       Вот наконец коридор заканчивается, упираясь в расписанную волшебными узорами белую дверь. Сердце стучит в ушах от возбуждения и эйфории, а ноги непроизвольно заплетаются, мешая сохранить темп. И она замедляется у самой двери, не в силах даже дернуть извилистую ручку, разделявшую её сейчас с долгожданным душевным спокойствием.       Последний вечер перед праздником в честь такой ненавистной учебой, на которую не хочется идти… А праздник этот совсем не радует — скорее терзает сердце, жаждущее продолжения отдыха.       Этот вечер она провела в абсолютном забытье, рядом с друзьями и другими веселыми компаниями. Они гадали, катались на ленточных качелях и всё никак не могли наговориться.       Родители относились к таким встречам с опаской: мол, негоже тринадцатилетней девочке шляться по большому городу в компании таких же юных да зелёных молодых людей. Но только в этот день, в последний день перед учёбой, они позволили себе закрыть на это глаза. Более того, даже не наказали старшим проследовать за ней, чтобы та, якобы, не влезла в неприятности.       Она сделала вынужденный рывок, и дверь распахнулась, впуская в коридор аромат свежих цветов и эфирных масел.       Комнатка была небольшая, но уютная: большое панорамное окно открывало поразительный вид на ветви большого дерева, а где-то позади его листвы, внизу, виднелись яркие огни засыпающего города; на большой кровати, застланной розовым пледом, лежали мягкие подушки, соседствующие с милыми плюшевыми игрушками. С потолка свисала самодельная гирлянда из живых цветов. Интересно, как они еще не высохли?       Она подошла к туалетному столику с большим зеркалом, украшенному светлой лепниной пастельно-розового оттенка.       Из зеркала на неё смотрела худенькая девочка с красным румянцем на круглых щеках. Лицо и тело её почти полностью было усыпано родинками, а синие глаза, обрамленные тёмными медными ресницами, искрились заводными искорками.       Лёгким жестом девочка поправила выбившиеся из причёски пряди и собралась было уже выпорхнуть из своей комнаты, как заметила свёрток крафтовой бумаги, всё время лежавший у неё прямо перед носом.       Красивым почерком на нём было написано:

Для Нейси.

      В нетерпении девочка развернула бумагу, внутри которой оказались аккуратно сложенные вещи: несколько светлых рубашек с рюшами, синий сарафан и такого же цвета юбка. Вещи были очень красивые и отдалённо напоминали причудливую школьную форму.       Меж складками одежды рыжеволосая обнаружила записку, отчего её настроение резко изменилось — на лице заиграли краски тоски и разочарования.

Уехал по неотложным делам Найду тебя на празднике. Папа.

— Я так надеялась увидеть тебя сегодня, — зачем-то сказала девочка вслух, продолжая держать в руке записку. — Ты снова занят, чего я могла еще ожидать? С этими словами она щелкнула пальцами и сверток со всем его содержимым растворился в воздухе.