Телефон доверия.

Вечер пятницы. Прекрасное время для того, чтобы сходить в бар с друзьями, посмотреть дома фильм с любимым человеком, погулять под закатным солнцем, наконец признаваясь давно милому сердцу человеку в чувствах, а может.. Работать. Да, звучит слегка удручающе. Но что поделать? Владеть частной мастерской по скульптуре, которая, кстати, пользуется не сильно скромной популярностью, дело мудренное. Хуа Чэн сидел возле деревянного стола, шершавыми, но ловкими пальцами выводил из глины нежный струящийся цветок, в необычной руке с длинными острыми ногтями, худыми пальцами и частыми шрамами. Довольно по философски, мог бы подумать мужчина, если бы не делал заказ на автомате. Рядом стояла на половину выпитая кружка горячего кофе, чтобы наверняка доделать скульптуру сегодня. Телефон завибрировал. Часы показывали около 21:00, а на экране светился неизвестный номер, но не помечаный, как спам. Кто мог звонить в столь поздний час, ещё и пятницей, с неизвестного номера? Нерадивый заказчик, который не знает, что у мастера могла быть личная жизнь? Ключевое слово «могла быть». Странно.. Ладно, в целом, терять клиентов, даже таких наглых, Хуа Чэну особо не хотелось. Взяв номер телефона, мужчина поднес его к уху, ожидая звонкого голоса какой-нибудь взволнованной дамы, просящей сделать заказ. Все его представление в дребезги разбил слегка надломленный и неуверенный, но все-таки мужской голос. Брови взлетели вверх от услышанного. – Здравствуйте.. Это вы вешали объявление об.. Телефоне доверия?.. На.. На столбе возле.. Эм.. Возле улицы Угрецкой. – Объявление? Нет конечно! Чертов Хэ Сюань. Снова его дурацкие шуточки. Хуа Чэну ещё с прошлого прикола до сих пор иногда пишут с просьбой купить его машину, которую он, кстати, не продает. Но сейчас.. Хуа Чэн не смог сказать нет. То ли от сострадания к бедному парню, что настолько отчаялся, звоня по телефону доверия на столбе, то ли от неведомой силы. Он на время замолчал. Что отвечать? «Да»? Но ведь он нечего не вешал! «Нет»? Почему-то не поднимался язык. Откинувшись на спинку стула, мужчина отнял руки от скульптуры. Интуиция верно подсказала, что заказ все-таки прийдеться отсрочить. Хуа Чэн словно сквозь трубку почувствовал тяжесть, исходившую от говорящего. Он смог лишь выдохнуть и ответить. – Здравствуйте.. Мгм. Там же был мой номер, верно?, – Хэ Сюаня он обязательно прибьет потом. И объявление заставит сорвать. Зубами. Голос мужчина старался держать ровным, не удивленным, дабы не спугнуть и так беднягу на другой стороне. Не то, чтобы Хуа Чэн отличался сильной чувствительностью или чрезмерным альтруизмом, но трубку бросать не спешил. Сам себе подивился.. Что ему стоит сказать, что человек ошибся и сбросить? – Ох.. Хорошо. Эм.. Я могу.. Немного пожаловаться?, – голос по ту сторону, казалось, дрогнул, будто говорящий старается сдержать слезы. Хуа Чэн сначала кивнул, мысленно дав себе пинка после этого. Его же никто не видит! А затем сказал, в самом деле приготовясь слушать. Он даже откатился на стуле от стола. – Для этого Вы и позвонили, не так ли? Казалось, собеседник что-то пробормотал. Послышалось неясное шуршание, в после глухой хлопок. Хуа Чэн аж вздрогнул. – У Вас.. Всё.. Эм.. – Что все? «В порядке? » Конечно нет, дурень! Иначе он бы стал звонить на псевдо телефон доверия?! Мужчина сам себя пнул, снова. – Вы не ушиблись? – Из трубки послышался глухой всхлип. – Я.. Уронил только что горшок с цветком. Даже его не могу удержать.. – Казалось, человек уже плакал. – Бесполезный, бесполезный.. Придурок. – последнее слово тот почти прошептал, будто был не уверен или редко ругался. Хуа Чэн с сожалением подумал, что второе. Хуа Чэн не был первоклассным психологом.. И тем более не знал, как действовать в такой ситуации! Он лишь почувствовал, как сердце почему-то слегка сжимается. – Не стоит так категорично, думаю, Ваше имя куда лучше, этого слова. Вы.. Отойдите лучше от горшка. Присядьте. – По ту сторону снова послышался шорох. Ох, кажется, он и правда сел. – Спасибо.., – «За что?.. Я же даже ничего не сказал толком.» Пронеслось в голове у Хуа Чэна. Сердце снова сжалось. То ли от духоты комнаты, то ли он несправедливости или осознания, до чего человек дошёл, что благодарит за такие мелочи, как потенциальный комплимент имени? Несмотря на нервозность и отчаяние, голос собеседника показался Хуа Чэну приятным. От этих мыслей он который раз за небольшой разговор дал себе пощечину. – Не стоит благодарности, так.. Продолжите, что хотели? Со стороны трубки послышался судорожный вздох. Неизвестный парень словно решался на что-то важное. – Я.. Наверное, банально.. Но.. Не знаю, что делать.. От слова совсем. Моя жизнь идет в бездну.. Я бесполезный! Звучит смешно, но вчера я сильно расстроился, потому что пальцем ударился о кровать..! У меня просто.. Просто, кажется, нет смысла дальше влачить своё существование. – Хуа Чэн мог слышать его слезы. Мог их чувствовать. Руки почему-то стали подрагивать. Сжав сильнее телефон в своих руках, будто это была чужая, он прикрыл глаза, рассуждая. – Для начала, послушайте.. Вам совсем не обязательно делать что-то, чтобы быть полезным. К тому же.. Биться пальцем о кровать, это не пустяк. – Он пытался подобрать правильные слова, мысленно дыша глубже. – Часто мы.. Оказываемся в ловушке собственных мыслей, не замечая маленьких лепестков на плюще отчаяния, который нас затягивает.. Для начала.. Расскажите что-нибудь из своей жизни и попытайтесь.. попытаемся найти эти самые лепестки. – Ого, философство от скульптуры оказалось заразно? Хуа Чэн начал медленно поглаживать глиняный цветок, который только что лепил, ожидая ответа, даже слегка напряженно. Голос в трубке отвечал. – Возможно, вы не смеетесь надо мной, только потому что телефон поддержки, но.. Я все равно благодарен. – ох, если бы этот неизвестный знал, как ошибается. – Ваши.. Ваши мысли звучат красиво.. Будто.. Вы писатель. – Кажется, незнакомец не спешил делиться серостью своей жизни, уходя от темы. Чтож, Хуа Чэн не собирался его торопить. Все-таки.. Вся ночь впереди? – Я скульптор.. С какой-то стороны тоже творчество, но не писатель, к сожалению. – – О.. Ух ты.. – совсем не разочарованное, даже наоборот, послышались нотки заинтересованности, но все тут же сменилось грустью. – Наверное.. Вы наверное очень занятой человек, а я тут.. Простите.. Хуа Чэну почему-то захотелось взвыть. Он не знал, чего и сколько натерпелся звонивший, но просто не мог принять его извинения. Даже если он правда был занят, даже если он вовсе не чертов телефон поддержки.. Было плевать. – Не стоит извиняться за такие мелочи, Вы.. Можно узнать, как к Вам обращаться? Не обязательно говорить имя, если не хотите. – – Меня зовут Се Лянь.. Не думаю, что я многое потеряю, сказав своё имя. А я.. Как я могу называть Вас? – Имя и правда было куда красивее слова придурок. – Красивое имя. Зовите меня Сань Лан. – На той стороне послышался лёгкий смешок. Кажется, даже искренний. Прогресс! – Хорошо, Сань Лан.. Повисло молчание. Оно не было неловким. Скорее помогало юноше по имени Се Лянь настроиться на разговор, не из приятных для него. Хуа Чэн бездумно вертел в руках стеку для лепки. Не торопил, думал, сам готовился к тому, что может сказать собеседник. – Все началось.. Когда мои родители попали в катастрофу. Ну вот, самое страшное сбылось. Человек без родителей.. Хуа Чэн сразу убрал из своей головы возможные слова поддержки на их счёт. У самого мужчины не было отца, но он не обращал на это особого внимания, ведь никогда не видел вовсе. Но мать он любил, и не представлял, какого это потерять её. И не хотел никогда. Он тактично молчал, ожидая продолжения. – Мне было.. 17. – О, в самом деле? Хуа Чэн невольно задумался, сколько Се Ляню сейчас. Ответ нашел сам себя. – Прошло почти 10 лет.. – Ох, мужчина старше него, Хуа Чэн почему-то думал иначе. – Ха.. За все это время я, кажется, потерял себя.. Меня забрал к себе житб друг семьи. Я тогда думал.. Что он был другом. Но потом.. Голос Се Ляня дрогнул. Хуа Чэн готовился к худшему. Неужели и этот друг семьи тоже умер? Хотя.. Формулировка немного не та. Опасения подтвердились. Сердце Хуа Чэна больно кольнуло от сочувствия и злости. – Он стал.. Стал домогаться меня. Пришлось сбежать из дома, обратится в полицию. В итоге его арестовали, но прав на квартиру у меня никаких не было.. Я.. Остался на улице. Совсем один. Никому не нужный, бесполезный.. Хуа Чэн подпер лоб рукой. Тяжесть на душе была также заразна, как и философия. – Я два года жил.. На улице, питаясь чем придется, спал где найдется, пока один полицейский не заметил меня.. Он предложил мне небольшую квартиру, в которой я по сей день живу. Того полицейского убили на задании. А его жена.. Стала брать с меня арендную плату, хотя он никогда.. И да, я понимаю, что овдовевшая женщина тоже в печали и это вполне нормально. Я.. Я тогда уже старался во всю найти работу получше, чем выгул чьих-то собак или уборка мусора.. Вот только моя жизнь стала похожа на каторгу.. Даже сейчас, я работаю в кафе в несколько смен, ведь начальство не может найти сменщика. Денег едва хватает на жизнь, я почти не вижу красок в ней.. Добираюсь в кафе пешком с самого утра, чтобы сэкономить на автобусе, ведь лучше так, чем потом по темноте идти пешком домой.. Я панически боюсь идти домой ночью, поэтому езжу хотя бы вечером на автобусе. Наверное глупо.. Скажете.. Кому я могу быть нужен? Не все люди психи, но я.. – Се Лянь запнулся. Будто боялся, проверял, не бросил ли ещё собеседник трубку, от такого потока жалоб на жизнь и себя. Звонок был включён. Всхлипы стали громче, мужчина по ту сторону трубки уже не мог сдерживаться. Он плакал. Хуа Чэн про себя выругался. То ли на того ублюдка, то ли вовсе на весь мир сразу, кроме этого бедного Се Ляня, который рассказывал в отчаянии всю свою жизнь первому встречному. Даже не так.. Первому услышанному! Хуа Чэн сам протер влажные глаза. Ох. А он ведь считал, что его сложно вывести на эмоции. – Послушайте, Се Лянь.. – имя на собственных губах звучало мягко, как должно. – Я не буду говорить, что мне жаль, ведь это нечто естественное.. Вам.. Вам, думаю, не нужна жалость сейчас. Я лишь могу сказать, что Вы очень сильный человек. Могу.. Могу с уверенностью сказать, что восхищаюсь Вами. Более того, в том страхе нет ничего смешного или глупого. Есть.. Железное основание. Вам может казаться, что все кончено, что вы притягиваете неприятности одну за другой и выход только один.. Но это не так. Не знаю, насколько я имею право, но все-таки попытаюсь.. Послушайте, тот полицейский, пусть и не надолго, но стал лепестком на плюще.. Благодаря нему, вы хотя бы не живете больше на улице, имеете какую-никакую крышу над головой, верно? Того придурка, все-таки посадили, и пусть, по моему мнению, он все-таки не получил по заслугам, по крайней мере.. Он не сможет больше нести вред в этот мир. Понимаю, может казаться, что какое до этого дело, ведь Вы уже и так пострадали из-за него, но если посмотреть немного под другим углом.. Под старой ржавой машиной тоже может по весне вырасти трава. Мои слова пусть и не решать проблему, но надеюсь, чем-то Вам помогут. – Хуа Чэн старался говорить мягко, спокойно, пытаясь создать максимально доверительный тон, который только мог. Он боялся, что его слова сделают только хуже, покажутся собеседнику лицемерными или пустыми. Казалось, бы, какое дело ему до чувств незнакомца? Но почему-то очень захотелось помочь ему. С той стороны послышались ещё более частые всхлипы и шуршание чего-то. Наверное салфетка? Хуа Чэн уже стал гнать на себя, что сказал что-то не то, но потом словно камень с души упал. Хотя бы один, и на том хорошо. Дрожащий голос словно стал тише, и снова благодарил.. – Спасибо.. Спасибо Вам, Сань Лан.. Вы правы это.. Это уже что-то. И спасибо, за такие большие слова мне.. Никто давно не говорил такого, я очень рад, что позвонил Вам. Вы.. Правы, слова не изменят корень проблемы, но.. Мне стало легче. Правда. Будто лучик солнца в мрачный день, я.. Очень благодарен. – Хуа Чэн мог поклясться, что слышал улыбку. Слабую, уставшую, замученную, но все-таки улыбку. Он заметно выдохнул с облегчением. – Я рад, что смог скрасить.. Вам немного этот день. Хотите.. Ещё что-нибудь сказать? Или поговорим о другом? – Послышался слабый скрип с той стороны трубки и шорох. Се Лянь лег на кровать? – Давайте.. Может.. Это покажется грубым, но.. Расскажете что-нибудь о себе? О.. Скульптурах которые вы делаете? Я бы послушал.. Если, конечно, не нагло с моей стороны. – Собеседник предложил довольно лёгкую и непринужденную тему для разговора. Возможно, это и к лучшему. Голос у Се Ляня стал ощутимо ровнее, казалось, Хуа Чэн правда облегчил его состояние. Он глубоко в душе надеялся, что так и было. – Конечно, мне не сложно рассказать, к тому же редко кто интересуется моей работой. Заказчики обычно только дают наводки, если повезет, эскизы, в остальном только требуют. – Они говорили уже около полу часа, а за более лёгким разговором, о скульптурах, дворовом щенке, что приютил у себя Хуа Чэн, парочки нерадивых, но смешных клиентов в кофейне, пролетело ещё два часа. Хуа Чэну наудивление легко и интересно было разговаривать с Се Лянем. Приятно, уютно.. По теплому. По ту сторону трубки все чаще стали слышны зевки, а собеседник отвечал всё реже, лишь иногда еле слышно хмыкая. Но, почему-то, Хуа Чэн был уверен, что тот слушает внимательно, или хотя бы старается, пробираясь сквозь сонливость. – Вы устали? Или это я утомил Вас разговором о наглом заказчике, Се Лянь? – с улыбкой, и даже каким-то шепотом, произнёс мужчина. В ответ послышлся едва различимый тихий смех. Хуа Чэну вдруг захотелось увидеть лицо собеседника.. Именно в момент смеха или улыбки. – Прошу прощения, Сань Лан, вовсе нет, мне очень интересно.. Просто, Вы правы, я немного утомился. Но это приятная усталость, я давно не ощущал такую! Спасибо Вам большое, ещё раз.. Мне стало спокойно. Давно не говорил с кем-то так долго. – В груди Сань Лана эти слова отдались странным теплом. Улыбка снова окрасила губы. – Думаю.. Вам уже пора отдохнуть. – В ответ тишина. Затем небольшой вздох, будто бы сожаления. – Да.. Наверно.. Не хочется засыпать, если честно. Мне.. Иногда сняться кошмары. – – Оу? – не то, чтобы в этом было что-то удивительное в случае Се Ляня. – Может.. Эм.. У меня есть одна песня. Я недавно слышал её, похоже что колыбельная.. Я не силен в пении, но могу попробовать. – – Ох! Мне так неловко, вы и так.. Много сделали для меня. Но.. Я бы.. Было бы славно.. – Хуа Чэн не считал, что сделал много, но ему было легче от осознания, что так думал собеседник. – Вот и замечательно. Мне не сложно. – Хотелось добавить кое-что ещё. Но решительность улетучилась, пока Хуа Чэн ложился на свою собственную кровать по удобнее. Благо, души возможно, как и мысли, умеют соединяться посредством задушевных разговоров. Се Лянь произнёс. – Я.. Очень хотел бы надеется, что это не последний наш разговор.. – Сердце Хуа Чэна пропустил заметный удар. Он улыбнулся. – Непременно, Се Лянь. А теперь, прилягте и засыпайте. Я сам сброшу звонок. В ответ лишь тихое шуршание и слабый хмык. После недолгой паузы послышался зевок и сонное «Спасибо большое» шепотом, прямо в трубку (Се Лянь, наверное, положил телефон близко, рядом с собой на подушку, для удобства), словно над ухом. Хуа Чэн снова улыбнулся. Рекорд для него, по счётчику улыбок за вечер. Он слегка прокашлялся, и начал петь. Голос был глубокий, успокаивающий, затягивал словно густое облако, и укутывал словно мягкий плед. – Возьми меня, люби меня.. Укрой.. Той пеленой, что мы с тобой.. Создали вдвоем. – Легкая сонная хрипоца добавляя голосу домашнего уюта, словно два человека и вправду лежат в одной комнате, и один убаюкивает другого, гладя по волосам. Слова повторились ещё пару раз, слегка сменяясь ласкающим слух мерным мычанием колыбельных нот. – Я провожал тебя домой под звуки птиц.. Ты засыпал на моих коленях, а я стучался в бабушкины двери.. – Хуа Чэн сомневался, стоит ли адаптировать немного песню под пол слушателя, и в итоге заключил, что нет в этом ничего странного. За окном дул лёгкий ветерок, слегка трепетая тёмные занавески. Где-то в далеке слышался глухой шум проезжающих машин и усыпляющий голос мужчины. – Я прохожу весь коридор, а ты всё спишь.. – Голос словно стал нежнее. – Не вставай малыш.. Ты мне говоришь.. – Слабый вдох. – Возьми меня, люби меня.. Укрой.. Той пеленой, что мы с тобой.. Создали вдвоем.. – И снова убаюкивающее мычание. Как только колыбельная подошла к концу, Хуа Чэн наклонился к телефону, пытаясь слегка прогнать наступившую сильную сонливость. По ту сторону слышалось лишь мирное сопение. Мужчина который раз за вечер улыбнулся. Теперь ещё и с явным облегчением. Сбросив звонок, он на последнем остатке разума написал на номере «Се Лянь» со смайликом белого цветка. Затем отложил телефон, закрыл глаза и прошептал пару конечных нот мелодии лёгким и тихим «Лейлей», погружаясь в царство морфея. Участь Хэ Сюаня, кажется, будет не такой жестокой.