Скамейка без времени

В ту ночь только фонари озаряли ей путь. Она то нервно перебирала своими ногами, то шла абсолютно спокойно, будто на нее находило мертвое умиротворение. Как только эта девчонка возвращалась в реальность, ее руки тянулись к потрепанной пачке сигарет да желтой зажигалке; это могло ее позабавить и придать выражению лица нездоровый ухмыляющийся вид. Порой она уходила в какое-то странное забытье: ей казалось, что вот-вот ее поглотит прошлое, среди лучи от фонарей сольются в единый и откроют ей потайную дверцу с воспоминаниями. Шаг, другой — она теперь там со своими непонятными, но знакомыми ей чувствами. Вот она заходит в квартиру, на тумбе стоят уже завянувшие ромашки, рядом с ними лежат ключи, когда-то грубо брошенные на нее чьей-то большой, словно каменной рукой, неживым импульсом. Тут же по девчонке пробегал холод, ее взгляд был пустым, потому что не впервой ей видеть этот эпизод. Она проходит на кухню, не снимая пальто и ботинки, а перед ней предстал человек: он сидел на табурете, уткнувшись головой в стол. Руки его были вытянуты, под одной из тех каменных рук лежала записка. Прошло уже столько времени с того события, что это воспоминание начало выкидывать девчонку именно на этом моменте. Сначала было мучительно больно, затем боль начинала затихать, но вводить ее в безвременье — странное для каждого человека время. Ты не сможешь почувствовать, что ты идешь по ровной поверхности, ты никогда не заметишь яму на дороге, твоя суть проваливаться в них и проживать некоторое время в прошлом, мысленно. Но вот уже девчонка дошла до той лавочки. Ее единственный оставшийся собеседник сидел на лавочке, ехидно смотря на нее, но тем не менее не удивляясь ее опозданию: он привык, так происходило каждый божий день. — Все как всегда. Действительно, чему тут удивляться, — пробормотала она, думая, что ее верный собеседник, а по совместительству друг, этого не заметит, обычно он сидел в своих раздумьях и даже замечая, как она идет к нему навстречу, оставался в своей зоне комфорта. — Опять провалилась? На девчонку накатило некоторое смятение, будто все он прочел по ее взгляду, по ее движениям к нему навстречу, по затухнувшей уже сигарете в ее руках, которую она до сих пор не удосужилась выбросить. — Есть такое, да впрочем, какая разница. Который год, который месяц, который день я переживаю тот случай. С тех слов с записки я провалилась в свой растянутый сон. Кажется, что и ты уже, как туман перед глазами, который я только в силах заметить. На ее друга накатило молчание, он встал и свою руку направил на тупик. — Ты именно там, не находишь это верным? Ее глаза блеснули, выразили произвольное согласие с его словами. — Одним этим движением ты заставляешь меня вернуться обратно,— пробурчала она, с легкой злобой бросив несчастную сигарету в траву. — Не думал, что намек на то, что стоит вылезти из этой ситуации, заставят тебя вернуться в ту яму. — Те слова, что с записки, они перешли на меня. «Все покончено с этим временем, мне досталось безвременье, а мои силы иссякли». Скоро наступит моя последняя минута, некогда мне возвращать себя в живое состояние. Ты туман, а туман заблуждение. — Ты потеряешь последнее? Она промолчала. Нервно бросила зажигалку на асфальт, развернулась и пошла назад. Друг ее, верный и не покидающий ее на протяжении всего безвременья, стоял в ступоре. Она шла дальше, но уже быстрее, чем когда-либо. Она чувствовала, как растворяется во мгле, в которую она когда-то зашла. Перед ней тот стол, мерзкий и заляпанный, на котором стояла уродская пепельница, на которой были те самые руки. Тогда она тоже развернулась и ушла, оставив себя наедине с собой и туманом. Она начала теряться, она знала, что последнее, что она потеряла — это зажигалка, а не она сама. Теперь ей остался шаг. Некая девчонка упала, отпустив все, что в ней было. А тот друг, увидев все это, медленно встал со скамейки: его каждое движение, вздох могли бы рассчитываться поминутно. Он шел в сторону беспросветной тьмы с чувствами, знакомыми ему до такой степени, что и боли в такой ситуации не почувствовал бы. Туману осталось одно дело — распрощаться и уйти, раствориться так же, как это сделала она. Фонари не светят, а на дворе ночь. Прогремел гром, слова прощания были произнесены, туману делать здесь больше нечего. На следующее утро прохожие заметили тело в сквере неподалеку от лавочки. Пройдя чуть дальше, в конец сквера, увидели и второе — прямо у тупика. Никто из них еще даже не догадывался, что рано или поздно эта холера — безвременье — возьмет их к себе в объятия, сожмет до боли в ребрах и никогда не отпустит.